Моя вселенная в твоих руках

Прошло девять месяцев. Особняк Ли превратился в неприступную крепость, где каждый угол был застелен мягкими коврами, а воздух казался пропитанным ароматом детских присыпок и клубники, которой Минхо заваливал Джисона все это время.

Джисон сидел на диване в гостиной, обложенный подушками со всех сторон. Суни и Дуни дремали у его ног, а Дори бдительно следил за дверью. Вдруг резкая, режущая боль прошила низ живота. Джисон вскрикнул, хватаясь за подлокотник, и выронил книгу.

Минхо, который в этот момент был в кабинете на видеосвязи с акционерами, услышал этот звук через две закрытые двери. Он сорвался с места, даже не выключив микрофон.

— Хани?! Блять, началось?! — Минхо влетел в гостиную, за секунду оказываясь рядом с Джисоном. Его лицо было бледным от ужаса, но руки действовали четко.

— Больно… Минхо-я, блять, как больно! — простонал Джисон, впиваясь пальцами в плечо Ли.

— Дыши, сука, дыши со мной! — закричал Минхо, подхватывая его на руки и неся к машине. — Я здесь. Я рядом. Если ты сейчас сдохнешь от боли, я за тобой в ад спущусь и верну обратно, понял?!

Спустя десять часов изматывающего ожидания в частном крыле клиники, тишину коридора разорвал громкий, требовательный крик. Минхо, который за это время едва не разнес пост охраны, ворвался в палату, как только врачи дали знак.

Джисон лежал на белоснежных простынях, изможденный, с мокрыми волосами, прилипшими к любу. Но его взгляд… он светился таким тихим счастьем, которого Минхо не видел никогда. В руках Хана, завернутый в мягкую пеленку, копошился крошечный сверток.

— Посмотри, Минхо-я… — прошептал Джисон, едва переводя дыхание. — Он похож на тебя. Такой же ворчливый.

Минхо подошел к кровати на ватных ногах. Он опустился на колени, глядя на это маленькое чудо — его продолжение, его кровь. Он осторожно коснулся крошечного кулачка сына и вдруг всхлипнул, пряча лицо в ладонях Джисона.

— Блять… Хани… спасибо, — прохрипел Ли. — Я тебя больше никогда, ни на секунду не отпущу.

Джисон слабо улыбнулся и, следуя советам врачей, аккуратно приложил малыша к груди. Он поморщился от непривычного ощущения, но когда ребенок присосался, по телу разлилось невероятное тепло.

Минхо замер, наблюдая за этой сценой. Его взгляд был полон такого благоговения, будто он смотрел на божество. Он обхватил Джисона со спины, прижимаясь к его затылку, и положил руку поверх маленького тельца сына.

— Теперь мы — настоящая семья, — прошептал Минхо, целуя Джисона в висок. — И если кто-то посмеет коснуться вас… я сожгу это небо к чертям собачьим. Вы — мое всё, блять. Навсегда.

Джисон закрыл глаза, чувствуя мерное дыхание сына и сильные, надежные руки Минхо на своей талии. Больше не было страха. Больше не было одиночества. Был только этот момент, пахнущий новой жизнью и бесконечной, сумасшедшей любовью.