Ваше мнение стоит нихуя

Зал заседаний замер. Двадцать влиятельных мужчин в костюмах стоимостью в годовой бюджет маленького города смотрели на Ли Минхо так, будто у него выросли рога. Но Минхо было плевать. Он сидел в своем кресле, вальяжно развалившись, и одной рукой притягивал к себе Джисона.

— Я сказал — сядь, блять. Ты оглох, Хани? — голос Минхо прозвучал как удар хлыста.

Джисон, дрожа от страха и стыда под прицелом десятков глаз, медленно опустился на колени Ли. Тот сразу же по-хозяйски раздвинул ноги, заставляя Джисона провалиться глубже, и грубо обхватил его за талию, впиваясь пальцами в бедра.

— Господин Ли! — старейший акционер вскочил, ударив кулаком по столу. — Это вопиющее неуважение! Вы привели в святая святых компании какую-то шлюху и…

Договорить он не успел. Минхо резким движением схватил со стола тяжелый стеклянный графин и швырнул его. Сосуд разлетелся вдребезги в сантиметре от головы старика, осыпав его осколками. В зале воцарилась мертвая, звенящая тишина.

— Еще раз, блять, назовешь его так, и следующий полет будет для тебя последним, — прошипел Минхо. Его глаза горели безумием. — Этот «кто-то» — единственный человек, ради которого я еще не сжег это здание вместе с вами.

Минхо повернул голову к Джисону, который в ужасе вжался в его плечо. Ли грубо перехватил его подбородок и заставил поднять голову, открывая всем вид на багровую, рваную метку на шее.

— Смотрите все, суки, — прорычал Минхо, обводя зал взглядом. — Видите это? Это моя подпись. Это значит, что если кто-то из вас посмеет даже косо посмотреть в его сторону или шепнуть гадость за спиной — я лично вырежу вам языки.

Он снова перевел взгляд на Джисона, и его голос внезапно стал пугающе тихим.— Стони, Хани.

Джисон замер, не веря своим ушам.— М-минхо… пожалуйста…

— Я сказал — стони, блять! — Минхо резко и больно укусил его в то же самое место на шее, одновременно сильно сжав его бедро.

Джисон не выдержал. Громкий, надрывный стон, переходящий в хрип, вырвался из его горла и эхом отразился от стен зала заседаний. Мужчины за столом побледнели, отводя глаза. Это было за гранью морали, это была чистая, незамутненная демонстрация владения.

— Вот так, — Минхо слизнул кровь с его шеи, торжествующе глядя на притихших акционеров. — Теперь продолжайте отчет. И не смейте, блять, запинаться. Я хочу слышать цифры, пока мой парень отдыхает на своем законном месте.

Весь остальной час Джисон сидел на коленях Минхо, чувствуя, как рука Ли медленно и бесцеремонно блуждает под его одеждой, пока директора дрожащими голосами зачитывали отчеты. Это было высшее проявление власти: Минхо превратил серьезный бизнес в свой личный бордель, просто чтобы показать — он может себе это позволить. Потому что Джисон — его, а весь остальной мир — просто мусор под их ногами.