Пошёл нахуй из моей спальни

Прошла неделя. Джисон уже не был похож на человека — скорее на тень, которая вздрагивала от каждого шороха. Минхо приказал перевести его из подвала в небольшую каморку рядом со своей спальней, официально — чтобы «быстрее приносить выпивку», а на деле — потому что крики Хёнмина из подвала стали действовать Ли на нервы.

Вечером Минхо сидел в кресле с бокалом виски, наблюдая, как Джисон на коленях оттирает пятно с ковра. Хан двигался медленно, его руки дрожали, а под левым глазом расцветал свежий жёлто-зелёный синяк.

Дверь распахнулась без стука. Ввалился пьяный Хёнмин, покачиваясь и поигрывая тяжёлым кожаным ремнём.

— О, наша сучка в сборе! — Хёнмин оскалился, направляясь прямиком к Джисону. — Слышь, Минхо-я, я тут подумал… Давай проверим, насколько он выносливый. Я сегодня в ударе, хочу посмотреть, как он будет ползать и умолять.

Джисон замер. Тряпка выпала из его рук. Он не поднял головы, но Минхо видел, как судорожно заходила его грудная клетка. Джисон инстинктивно начал вжимать голову в плечи, ожидая первого удара ремнём.

Хёнмин замахнулся, свистнув кожей в воздухе.— А ну встал, мразь! Живо на колени и морду подними!

Джисон не успел даже вздохнуть, как Хёнмин схватил его за ворот футболки, собираясь швырнуть об стену.

— Хватит, — коротко бросил Минхо, не притрагиваясь к виски.

Хёнмин замер, недоуменно обернувшись.— Чё ты сказал?

— Я сказал: оставь его в покое, блядь, — Минхо медленно поднялся с кресла. — Ты чё, тупой? Тебе два раза повторять надо?

— Да чё ты завёлся? Это же просто Хани, — Хёнмин хохотнул, снова замахиваясь ремнём. — Сейчас я ему разок приложу, чтобы не расслаблялся…

Минхо сократил расстояние в два шага. Он перехватил руку Хёнмина в воздухе и сжал её так, что послышался отчётливый хруст суставов.

— Послушай меня внимательно, — прошипел Минхо прямо в лицо опешившему Хёнмину. — Это мой дом. Это моя комната. И это, блять, МОЙ должник. Я решаю, когда его бить, а когда нет.

— Ты чё, из-за этого мусора на меня прыгаешь?! — взвизгнул Хёнмин, пытаясь вырваться. — Мы же договаривались его вместе размазать!

— Договор окончен, — Минхо резко толкнул Хёнмина к двери, едва не сбив того с ног. — Уёбывай отсюда. И если я ещё раз увижу тебя рядом с его дверью без моего разрешения — я тебе этот ремень в глотку засуну. Пошёл нахуй из моей спальни! Живо!

Хёнмин, задыхаясь от ярости и унижения, выскочил в коридор, выкрикнув напоследок что-то про «ёбаную тряпку». Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стёкла.

В комнате воцарилась мёртвая тишина. Минхо тяжело дышал, чувствуя, как адреналин жжёт вены. Он обернулся к Джисону. Тот сидел на полу, сжавшись в комок, и закрывал лицо руками, мелко-мелко дрожа. Его била настоящая истерика, но он не издавал ни звука — боялся.

Минхо подошёл ближе. Он хотел сказать что-то вроде «не реви, бесишь», но слова застряли в горле. Он протянул руку, желая просто коснуться плеча Джисона, показать, что опасность миновала.

Как только тень руки Минхо упала на лицо Джисона, тот издал сдавленный, хриплыйвскрик и буквально впечатался спиной в шкаф, зажмурившись так сильно, что лицо перекосило.

— Не надо… пожалуйста… не по лицу… — прошептал Джисон, выставляя перед собой ладони. — Господин Ли, пожалуйста, я всё сделаю, только не бейте…

Минхо замер с протянутой рукой. Внутри всё перевернулось. Он посмотрел на свои ладони — ладони, которые раньше тоже причиняли этому парню боль. И теперь, даже когда он спас его от Хёнмина, для Джисона он оставался таким же палачом.

— Блять, — тихо выругался Минхо, медленно опуская руку. — Джисон… посмотри на меня. Я не трону тебя. Слышишь? Сука, да открой ты глаза!

Но Джисон только сильнее сжался, пряча лицо. Он больше не верил словам. Он верил только боли, которой его учили всю последнюю неделю.