Глава 10

Доминик

Она вернулась. Моя птичка. Черт, мало того что прошло тогда два года, так еще и добавилось три. Пять, мать его, лет.Я все эти три года пытался восстановить с ней связь, прекрасно зная, что мне, блядь, нельзя соваться на чужую территорию.

Моя птичка за эти годы выросла. Хоть я и злился на Дарио за то, что втянул её в этот мафиозный омут, меня всё равно поражало, как моя девочка со всем этим справляется. Меня забавляло, как она наносит нам якобы убытки, и я сознательно позволял ей это делать.

Каждый товар, который она забрала, изначально предназначался не для нас. Каждый человек, которого она, по её мнению, успешно переманила, был заблаговременно подговорен мной и щедро оплачен, лишь бы создавать иллюзию нашего предательства и её победы.

Но я наслаждался каждым моментом. Я чувствовал, как её глаза горят триумфом, и упивался её отчаянными попытками доказать всем — и мне в первую очередь, — на что она способна. Моя маленькая бунтарка. Такая дерзкая, такая ослепительная в своей ярости и амбициях. Ради её улыбки я был готов отдать им весь этот проклятый бизнес.

Только моё терпение не вечно. Я и так ждал слишком долго, сгорая изнутри от желания прижать её к себе, вбить в неё всю свою тоску и заставить забыть о любых других дорогах, кроме той, что ведет ко мне.

Я закинул удочки и просто ждал, пока моя упрямая рыбка клюнет. И приманка сработала безупречно. Мои люди были готовы встречать её на всех возможных адресах, которые я же сам им и подкинул, но я-то слишком хорошо изучил её логику. Знал наперед, как она мыслит. Знал, что Клэр выберет именно этот конкретный участок моего человека.

Улыбаюсь, выходя из кабинета и с первого же шага слыша внизу шумную возню.

— Пошёл нахрен, придурок, — разносится по коридору злой, сорванный голос.

— Ты серьёзно, блядь, Селеста? Лучше посылай этих упырей, чем того, кто в твоей же команде!

Я спускаюсь ниже и вижу колоритную картину: парень с девушкой яростно ругаются, сидя прямо на полу в наручниках, пока над ними возвышается дуло чужого пистолета. Вокруг них на полу сидят ещё семеро людей.

Не обращая внимания на их крики, я подхожу к Луи, который стоит чуть в стороне, и коротко бросаю:— Ты оставил записку? — смотрю ему прямо в глаза.

— Да, — кивает он, чуть выпрямившись. — Всё как ты и просил.

Я медленно киваю, чувствуя, как внутри всё встает на свои места. Шоу начинается.

Разворачиваюсь и медленно подхожу к этим двоим, чувствуя, как внутри закипает привычное собственническое пламя. Моя девочка окружила себя верными людьми.

— Закройте рты уже, голова от вас начинает болеть, — бросаю негромко, но так, что в голосе звенит сталь. Скрещиваю руки на груди, пока мои парни за спиной демонстративно передергивают затворы, давая понять, что этот цирк окончен и лучше и вправду замолчать.

— Мне от вас нихрена не нужно. Просто вы — моя, так сказать, страховка, — я ухмыляюсь, видя, как все девятеро смотрят на меня с непониманием.

— Я знаю, что Клэр вы дороги. Особенно так понимаю вы двое. Очень уж характером на неё похожи, значит — самые с ней близкие, — бью точно в цель, заставая их врасплох.

— Клэр рано или поздно наберет меня, чтобы вернуть вас. Но у меня будут свои условия. Вам же ничего не сделают, просто вы побудете под присмотром, пока я буду мириться со своей женой.

— Что? — подает голос девушка, переглядываясь с напарником. — Она замужем! — фыркает она недоверчиво.

Да, я прекрасно знаю, что этот подонок Дарио сделал её своей женой. И когда я впервые об этом узнал, мир чуть не рухнул. Тогда нужно было прятаться всем — от моих людей до случайных прохожих, потому что меня срывало с катушек, и я был готов вырезать половину города.

Меня трясло от одной мысли, что кто-то смеет называть её своей. Тогда меня смогла успокоить — на удивление — только Лиана.

Я прикрываю глаза, возвращаясь в тот вечер, и перед внутренним взором всплывает наш разговор.

_______________

Я сижу, наверное, уже с десятым по край наполненным стаканом виски. И на удивление — ни в одном глазу. Ничего, блядь, не берет, сколько ни заливай. Пустота внутри только глуше звенит, но легче не становится.

Слышу стук в дверь. Даже не реагирую. Я, кажется, предельно ясно всем дал понять, когда разнес этот кабинет в щепки голыми руками и парой обойм, что меня сейчас лучше вообще не трогать.

Дверь тихо скрипит и открывается, но я всё так же не поднимаю тяжелого взгляда от стола.

— Доминик, — раздается спокойный, но твердый голос Лианы.

Я замираю на секунду, а потом медленно поднимаю голову.

— Ты что здесь делаешь? — вырывается у меня довольно грубо, и я тут же морщусь сам от себя.

— Может, хватит гробить себя? — Лиана делает шаг вперед, скрестив руки. — Клэр никогда бы не сдалась этому добровольно. Я знаю её намного дольше и лучше, чем ты, и поверь: она влюблена в тебя. Как бы ей ни было страшно это признавать, и даже после всего того дерьма, что ты натворил, она тебя, черт возьми, любит. Сейчас в ней играет глухая защита вперемешку с жаждой мести. Но любовь у неё одна, и она никогда в ней не сгасала. Она пыталась тебя забыть, вычеркнуть, стереть из памяти. Но не получилось. И не получится.

Она останавливается прямо напротив меня, пока я сижу неподвижно, затаив дыхание и жадно впитывая каждое её слово.

— Если ты будешь и дальше так себя сжирать, то потеряешь её окончательно, — продолжает она чеканить правду. — Начни с ней играть. Ты же прекрасно знаешь, что Клэр нужен дикий азарт. Ей нужна искра, огромный драйв, чтобы сорваться с места и примчаться. Так придумай этот азарт. Возьми себя в руки и перестань быть размазанной соплей!

Я криво усмехаюсь на её резкую формулировку, но злости нет. Только обжигающая ясность.

— Тем более, — Лиана чуть смягчает взгляд и закатывает глаза, — твоя маленькая бандитка уже заждалась своего дядю Доминика, который, несмотря на все мои строгие запреты, всё равно тайком ей всё покупает и во всем потакает.

Я невольно улыбаюсь, резко отставляя в сторону опостылевший стакан, и поднимаюсь на ноги. Делаю шаг навстречу Лиане и просто крепко-крепко её обнимаю. По-настоящему, по-дружески. Черт, я уже и забыл, когда в последний раз кого-то вот так обнимал без задней мысли.

— Спасибо тебе, — шепчу ей в плечо, отстраняясь и глядя в глаза. — Я не забуду.Она тепло улыбается, коротко кивает и молча уходит из кабинета, оставляя меня собирать себя по кусочкам. Ну что, моя девочка... Поиграем.

________________

Открываю глаза, возвращаясь из воспоминаний в реальность, где передо мной сидит всё ещё злая и упрямая девчонка.

— Скажи мне... — припоминаю досье, которое Луи собирал на каждого из её окружения, — Селеста, — она слегка щурится, явно не ожидав, что я назову её по имени. — вы с Клэр подруги?

Она замирает на секунду, ошеломленная тем, что я вообще знаю, кто она такая.

— А... э... мы товарищи, — выдавливает она, сглатывая.

— Ну раз вы товарищи, тогда ты, наверное, и не знаешь, кого Клэр любит? Кто её единственный мужчина и будущий законный муж? — я наклоняюсь чуть ближе, обжигая её взглядом.

Селеста яростно сжимает челюсти, её глаза начинают буквально метать молнии. Вся эта напускная бравада и ненависть — чистая проекция того, чему Клэр её научила.

— Если бы ты был, как ты говоришь, её мужчиной, то я думаю, она бы вряд ли хотела тебя уничтожить и разрушить, Доминик, — с вызовом выплевывает она мне в лицо.

Я не выдерживаю и громко смеюсь. Настоящим, глубоким смехом, от которого её люди вздрагивают.

Уничтожить. Да моя девочка просто упивается этой игрой, пытаясь доказать всему миру свою силу. И прямо сейчас я поднимаю ставки, переходя на новый уровень, который ей чертовски понравится. Я знаю её лучше, чем она сама себя знает. Эта искра в её глазах — всё, ради чего стоит жить.

— Луи, — бросаю я, наконец успокаиваясь и выпрямляясь во весь рост.Луи тут же бесшумно вырастает за моим плечом.

— Отведи их всех во второй дом, — отдаю приказ, не сводя взгляда с упрямой девчонки. — Каждого — по разным комнатам. Чтобы у каждого была надежная охрана как изнутри, так и снаружи. Ясно?

— Да, — коротко кивает он и тут же разворачивается, отдавая команды.

Я ухожу на террасу, нервно доставая из пачки сигарету. Чиркаю зажигалкой, затягиваюсь горьким дымом и смотрю в глубь леса на заднем дворе дома.

— Давай, птичка. Ты знаешь, что делать.

Едва докурив до фильтра, я ощущаю знакомую вибрацию в кармане. Усмехаюсь краешком губ, швыряю окурок вниз и притаптываю его подошвой ботинка. Сердце в груди делает странный, пропущенный удар.

— Наконец-то, — шепчу я в прохладный воздух и тут же принимаю вызов.

— Птичка? — выдыхаю в трубку, позволяя голосу звучать мягко, но с той самой опасной хрипотцей, от которой она всегда теряла самообладание.

На том конце на секунду зависает абсолютная, плотная тишина. Я физически чувствую, как она там замерла, сжав телефон до побелевших костяшек, судорожно пытаясь взять себя в руки, чтобы звучать холодно и уверенно.

— Доминик.

Черт. Я, кажется, разучился дышать. Я никак не ожидал, что просто её голос — вот так, через динамик, без касаний — ударит меня под дых со всей силы, снося к чертям весь мой выстраиваемый годами самоконтроль. Я замираю на месте, зажмурившись на секунду, чтобы впитать и навсегда запечатать в памяти то, как именно она произнесла моё имя.

Блядь, рядом с ней я окончательно теряю хватку, превращаясь в безумца. Но это чертовски правильное безумие. И я сделаю всё, чтобы забрать свою птичку обратно и больше никогда, ни за что на свете не отпускать.

— Как дела, птичка?

Усмехаюсь, слыша её недовольное, резкое ворчание на том конце связи.

— Прекрасно, знаешь ли, — выплевывает она с нарочитой бодростью. — Лучше быть не может. У тебя спрашивать не буду, так как и так прекрасно знаю, как твои дела.

— Да? И как же? — растягиваю губы в улыбке, наслаждаясь каждым звуком её голоса.

— Думаю, превосходно.

Я полностью игнорирую её язвительность, потому что сейчас мне важна совсем не перепалка.

— Ты пойдешь со мной на ужин сегодня в 19:00, — бросаю я. Это даже не вопрос, а жесткое, не терпящее возражений утверждение. Я прекрасно знаю, что у неё нет выбора, кроме как согласиться, ведь её люди сейчас в моих руках, а сама она горит жаждой уничтожить меня. И лучшего повода для нашей встречи просто не придумать.

— Что? — я физически ощущаю, даже сквозь километры расстояния и холодный корпус телефона, как она нахмурилась, ошеломленно не понимая, что я только что сказал.

— Мм, давай назовем это переговорами, птичка? — тяну я с издевкой в голосе.

— Переговоры? Ты, мать твою, похитил моих людей! — её голос срывается на звонкий, яростный крик, от которого в трубке едва не трескается динамик.

— Разве? — усмехаюсь я, прислоняясь плечом к прохладному бетону колонны на террасе. — Они в отличных условиях. Никто их и пальцем не трогает, не переживай. Считай, что они у меня... на своеобразном ретрите. Свежий воздух, охрана, полный пансион.

Я с трудом сдерживаю басистый смех, прекрасно представляя, как она сейчас бесится, кусает губы и сжимает кулаки от бессильной злости. Моя упрямая, дикая птичка.

— Если я не соглашусь? — спрашивает она, пытаясь звучать почти уверенно, но в её сорванном голосе отчётливо звенит настороженность.

— Пока мы не встретимся, твои люди будут у меня на отдыхе. Несмотря на все преимущества, думаю, они не очень-то будут рады застрять там по моей милости. Да и тебе вряд ли захочется проверять моё гостеприимство на прочность, — парирую я мягко, но с железной хваткой в интонации.

На секунду в трубке повисает звенящая тишина. Я слышу, как она тяжело дышит, взвешивая каждый вариант, мысленно перебирая исходы, и понимает, что тупик абсолютный.

— Хорошо. Где ужин? — сдается она, процедив это слово сквозь зубы так ядовито, что на другом конце, кажется, плавится телефон.

— У меня дома. Адрес сейчас скину, — отвечаю я, чувствуя, как по венам разливается сладкое предвкушение. — И еще, Клэр... — я намеренно замолкаю на секунду, криво усмехаясь. — Когда вернешься к себе на виллу перед тем, как ехать ко мне, обязательно открой коробку, которая лежит на твоей кровати, милая.

Не давая ей возможности выплюнуть очередную порцию проклятий в мой адрес, я сбрасываю вызов. Я прекрасно знаю, что сейчас она бесится так сильно, что её яростный взгляд в этот самый момент запросто мог бы испепелить всё живое в радиусе метра. И от этого осознания внутри становится только жарче.

Клэр

Я лечу к вилле так, будто за мной гонится стая чертей. Плевать я хотела на все камеры, на сумасшедшие штрафы за превышение скорости и на здравый смысл. В груди всё горит от бешеного адреналина и тревоги. Доминик опять всё контролирует, опять дергает за ниточки, а я ведусь, как последняя дура, потому что на кону мои люди.

Смотрю на наручные смарт часы: 17:35.

Полтора часа... Добираться до его проклятого особняка примерно полчаса. Значит, у меня есть ровно час на всё про всё. Выдохнуть, переодеться, собрать остатки самообладания и ехать в логово зверя.

Резко торможу у отеля, вылетаю из машины и почти бегом пересекаю территорию. На ходу выуживаю из кармана ключ-карту, прикладываю к замку и толкаю тяжелую дверь своей виллы.

Шаги гулко отдаются в тишине прихожей. Я быстрым шагом иду по коридору, сворачиваю в спальню... и резко застываю на пороге.

На постели лежит большая алая коробка, перевязанная тяжелой черной лентой. Я медленно, словно боясь, что она взорвется, подхожу ближе и, откинув крышку, резко выдыхаю весь воздух из легких. Доминик окончательно свихнулся. Он издевается надо мной так искусно, что внутри всё одновременно горит от ярости и сжимается от странного, запретного трепета.

Первое, что бросается в глаза, — роскошное, невесомое кружевное белье с невероятным градиентом от глубокого черного к ослепительно-красному. Но дело не в ткани. По самому краю бретелей и чашечек мерцает какое-то безумное сияние.

Я дрожащими пальцами подцепляю бюстгальтер, подношу ближе к свету и замираю, чувствуя, как внутри пропускает удар сердце. Это же... не может быть. Бриллианты? Настоящие, ограненные камни аккуратно вплетены в кружево, холодя кожу даже на расстоянии.

Он сумасшедший. Абсолютный, неисправимый человек.

Я опускаю взгляд ниже и нахожу трусики — такие же красивые, полупрозрачные, по краям обрамленные россыпью тех же сияющих камней. От них вниз спускаются изящные подтяжки, которые целиком состоят из сверкающих бриллиантовых нитей.

Я яростно мотаю головой, отдергивая руки, словно обжегшись, отказываясь верить в этот сюрреализм. Нацепить на меня целое состояние и заставить надеть это перед встречей с ним? Доминик чертов гений манипуляций, и он точно знает, как выбить из меня почву под ногами.

Я откладываю это безумное белье обратно на кровать и только сейчас замечаю, что под ним лежит платье.

Оно угольно-черное, из тяжелого, струящегося шелка, который холодит пальцы даже сквозь ткань. Лиф с открытыми плечами и соблазнительно обнаженной спиной спереди искусно собран мягкими, глубокими складками.

На бедре красуется дерзкий, до неприличия высокий разрез. И, разумеется, Доминик не был бы собой, если бы остановился на простом шелке: края этого разреза аккуратно, миллиметр к миллиметру, обрамлены сверкающей дорожкой мелких бриллиантов, которые ловят свет от каждой лампы в комнате.

Я зажмуриваюсь, запрокидывая голову назад, и судорожно пытаюсь собрать по кусочкам разлетающуюся на осколки выдержку. Я же черт знает сколько лет знала, что Доминик сдвинулся по фазе, что его одержимость мной давно перешла все границы разумного... но чтобы настолько?

Черт. Белье с бриллиантами. Платье, стоящее как крыло от самолета, сшитое специально для меня, чтобы я пришла к нему, как королева.

Я перевожу дыхание и заглядываю на самое дно коробки. Аккуратно раздвигаю шелк и вытаскиваю туфли. На вид — классические, безупречные черные лодочки на шпильке. Но на ремешке, который изящно фиксирует щиколотку в виде тонкого браслета... снова они. Мать его, бриллианты. Целая дорожка чистейших камней охватывает ногу так плотно и роскошно.

Он случайно не собирается повесить на меня ограбление века какой-нибудь транснациональной ювелирной корпорации? Потому что в этом наряде я буду в буквальном смысле слепить глаза любому, кто осмелится на меня посмотреть. От макушки до кончиков шпилек.

Я на секунду прикрываю глаза, чувствуя, как внутри нарастает истеричный смешок вперемешку с диким, злым восторгом. Этот сумасшедший продумал всё до мелочей.

На самом дне коробки обнаруживается плотный квадрат бумаги. Я поддеваю его пальцами, разворачиваю и пробегаю глазами по уверенному, размашистому почерку:

Ты наденешь всё из этого, Клэр. Я лично проверю, чтобы каждая вещь из этой коробки была на тебе. Это моё главное условие. И я надеюсь, ты не осмелишься его нарушить. До встречи, птичка.

Я медленно опускаю записку на постель, чувствуя, как по спине пробегает горячая дрожь.

Проверит. Лично.

Я вздрагиваю, когда резкий, пронзительный звук входящего вызова буквально разрывает звенящую тишину спальни. Судорожно шарю рукой по карману штанов, достаю телефон и смотрю на дисплей.

Дарио.

Черт. Только не он. Что мне ему сказать? Как выкрутиться, когда каждая мысль занята Домиником, который ждет меня на другом конце города в окружении моих людей?

Зажмуриваюсь, мысленно собирая всю свою выдержку в кулак, и свайпаю по экрану, принимая вызов.

— Привет, — стараюсь говорить бодро, вкладывая в голос фальшивую уверенность, но внутри всё сжимается от напряжения.

— Клэр, я очень жду от тебя новостей. Как продвигаются дела? — он даже не удосуживается ответить на приветствие, сразу переходя к делу, его голос звучит холодно и требовательно.

Я тяжело выдыхаю, чувствуя, как раскаленный воздух комнаты давит на плечи.

— Всё в порядке. У нас ведь еще неделя в запасе, — тяну я, стараясь звучать убедительно. — Мы уже практически вычислили, что это за дом и где они спрятали... деньги.

Я до крови закусываю нижнюю губу, мысленно чертыхаясь про себя от того, как легко вру человеку, за которого вышла замуж. Но говорить Дарио правду — подписать смертный приговор и себе, и всем моим ребятам. Я не собираюсь сдавать карты раньше времени.

— Каждый день я жду от тебя звонка, Клэр. Не разочаровывай меня, — бросает он ледяной тон и без прощания сбрасывает вызов.

Короткие гудки бьют по ушам.Самый настоящий, холодный мудак. Я сжимаю телефон в руке так сильно, что белеют костяшки пальцев. Времени на раздумья больше нет. Пора собираться на свой самый безумный ужин.

Я лихорадочно листаю контакты и нажимаю вызов Марио. По моим расчетам, он уже должен был подъезжать к отелю, как я ему и приказывала раньше.

Слава богу, хоть кто-то из моих людей окажется рядом, когда я войду в этот проклятый особняк. Мне нужен свой человек на месте — хотя бы для подстраховки, хотя бы для того, чтобы чувствовать опору под ногами.

Гудки идут всего секунду, прежде чем в трубке раздается его собранный, привычный голос:— Да, сеньора.

Я сглатываю подступивший к горлу ком, чувствуя, как внутри всё натягивается тугой струной.

— Марио... мне нужна будет твоя помощь.

Что ж, мои любимые, вот и десятая глава!

И я хочу сказать, что только от ваших ⭐ зависит, будет ли в следующей главе 18+.

Так что ставим звёзды, пишем комментарии и делимся своими впечатлениями.

Приятного чтения! 🖤