Часть 4. Эмилия

Старшая медсестра отделения реанимации Эмилия Кандратавичюте как раз делала обход, когда в приёмное отделение ворвался молодой человек со светлыми волосами, неся на руках бледного как полотно подростка в грязной, кровопрётной одежде.

«Помогите! Тут парень без сознания, кашляет кровью!» — голос Лукаса был сдавленным от ужаса, его каменная маска разбилась, обнажив панику.

Эмилия, девушка с густыми чёрными кудрями, собранными в небрежный пучок, и умными, быстрыми глазами, мгновенно оценила ситуацию. Она не задавала вопросов — они были потом.

«Сюда! В операционную! Быстро!» — скомандовала она санитарам и, обернувшись к Лукасу, добавила: «Вы — заполнять бумаги. И ждать.»

Операция длилась двадцать семь часов. Лукас всё это время сидел в холодном больничном холле, не в силах сомкнуть глаз. К нему пытались прорваться репортёры, почуявшие сенсацию — «Известный юрист купил подростка на чёрном рынке!» — но охрана и Эмилия, ставшая неожиданным союзником, не пустили их. Она поставила у двери реанимации самого крупного санитара и сказала: «Никого не пускать. Особенно этих стервятников.»

Наконец вышел главный хирург, доктор Мажейка. Он выглядел измотанным, его халат был в пятнах.

«Состояние критическое,» — сказал он без предисловий. «Он на волоске. Органы брюшной полости сильно повреждены — разрыв селезёнки, внутренние кровотечения, старые и новые переломы рёбер, сотрясение тяжёлой степени. Ссадины, раны, ожоги... Следы от ударов проволокой. Недоедание, истощение. И душевное состояние... Как он не сошёл с ума, ума не приложу. Спасли чудом.»

Лукас слушал, и мир вокруг него терял цвета. «Вы... сделали снимки? Все побои? Мне нужны доказательства.»

«Конечно,» — кивнул врач. «Но он сейчас в искусственной коме. Выглядит... очень плохо.»

Снимки, которые передали Лукасу, были похожи на кадры из фильма ужасов. Рентгеновские, фотофиксации... Его тошнило. С такими доказательствами он поехал в полицию.

«Вальдас Брасас,» — сказал он дежурному в отделении по делам несовершеннолетних. «Знаете такого?»

Полицейский, пожилой мужчина с усталыми глазами, хмуро посмотрел в компьютер.

«Знаем,» — ответил он. «Досрочно освободился лет десять назад за убийство. Вёл себя образцово... Видимо, притворялся.»

Лукас подал заявление, написанное точным языком юриста, и приложил папку со снимками. Лица полицейских, изучавших их, становились всё мрачнее.

«Хорошо, что вытащили парня, хоть и таким... странным способом,» — вздохнул старший следователь. «Но за покупку человека вам придётся заплатить штраф. 15 000 долларов.»

Лукас, не моргнув глазом, выписал чек. «Я поеду с вами. На место.»

Рейд был коротким и беспощадным. Аустея обомлела, увидев в дверях Лукаса в сопровождении полиции. Вальдас, пьяный, в грязной майке, сначала начал орать на «Аланаса, скотину», но, увидев мундиры, быстро сник. Под крики и плач Юрате, которой совсем не было жалко брата, а было страшно только за себя, её родителей скрутили и увезли.

Лукас, глядя, как машина скрывается, сказал девочке, которую оставили с социальным работником: «Твои родители едут в тюрьму. А ты — в детский дом.»

«Не хочу в детдом!» — захныкала она, хватая его за рукав. «Возьми меня к себе! Ты же богатый!»

Лукас посмотрел на неё. В её глазах не было ни капли раскаяния за то, что происходило с братом. Только страх за свою шкуру и расчёт.

«Нет,» — холодно ответил он. «У меня пока нет таких возможностей.»

Он не хотел брать в дом того, кто мог вырасти таким же, как её родители.