12

.--Да… М-м… Еще, — стонет Чимин, хватаясь за плечи Чонгука.Тот двинулся глубже, попадая по простате, а затем снова и снова, пока Мини незастонал громче, чуть ли не крича. Стыда и совести давно не было в их отношениях, ониснова и снова поддавались страшному греху, сливаясь в танце любви. Никто кроме нихдвоих не знал, что они делают друг с другом.Альфа сжал с силой бедра, целуя мягкую кожу омеги под собой, целуя его искусанныеключицы, тонкую молочную шею, немного набухшую грудь. Пак подмахивал бедраминавстречу, царапал плечи от лучших ощущений и большого члена внутри. Чиминпогружался в огромный грех, из которого нет выхода. Но почему-то каждый раз всесложнее и сложнее осознавать, что они с братом занимались чем-топротивоестественным. Для них это было уже чем-то обыденным. Навряд ли, пробовавсекс много раз, они смогут отказаться от него и зажить нормальной жизнью. Как все.Чонгук осторожно перевернул омегу, поставив на колени, вошел резко, отчего Паквскрикнул и сжал член альфы в себе сильнее. Чон зарычал, положил руки на талиюпарня и начал двигаться быстрее, не переходя на бешеный ритм, чтобы не причинитьвред ребенку. Омега кусал губы от удовольствия, поддавался назад, насаживался наорган и стонал. Еще немного и он кончил, кусая свою руку. Чонгук еще немного двигалсяв нем, пока не остановился и не излился глубоко.Чимин лег на кровать и подвинулся, позволяя Чону лечь рядом. Альфа сразу же обняломегу, укладывая руки на живот парня и поглаживая нежно. Вдруг Пак почувствовалболь в животе, ту же, что и была в туалете. Он скривился и встал, зашипев от боли.Чонгук подорвался за ним.— Что-то случилось? — спросил взволнованно Чон и прикоснулся к плечам омеги.— Немного… живот болит, — выдал Чимин и погладил живот. — Сейчас приду.Он встал и пошел в туалет. Альфа глядел ему в след, не понимая, что происходит. Омегаже в зеркале осмотрел себя, прикоснулся к животу, который начал постепеннопроходить, погладил его и зашипел, дыша часто и пытаясь успокоиться.— Тише, малыш, ну что ты меня так пугаешь.Нельзя больше откладывать визит к врачу, поэтому на следующий день Чимин записалсяк нему, но тот мог только принять через несколько дней. Поэтому Пак старался неделать резких движений лишний раз. Он рассказал все Чонгуку, а тот был таквзволнован, что хотел остаться дома. Только омега уговорил его, что все в порядке иничего страшного не происходит.— Ты уверен? — спросил Чонгук, когда собирался утром на учебу.Сегодня у Чонгука был экзамен, поэтому он оделся подобающе: зауженные брюки, белаярубашка, пиджак. Чимин подошел к нему, когда альфа почти оделся, и поправилворотник, который уже успел загнуться.— Да. Все будет хорошо, — заверил его Чимин и улыбнулся.Чонгук улыбнулся своей кроличьей улыбкой и поцеловал парня кротко. Пак засмеялся отэтого, схватил парня и снова притянул к себе, целуя уже более напористо. Чонотстранился с неохотой, напоследок облизывая губы брата. Чимин бы хотел целоваться спарнем еще, но младшему нужно на учебу, поэтому он хмурит бровки и надувает губки.— Ты чего? — выдал альфа и потрепал омегу по голове.— Ты во сколько придешь? — Пак отпустил воротник и осмотрел Чона. — Тебе идеткстати. Почему не надеваешь форму чаще? Такой красавчик в ней. — Он закусил губу,глядя прямо в глаза. — Так бы и съел.— Не люблю ее. — Подмигнул ему Чонгук. — Вернусь только вечером. Если отпустятраньше, то днем.— М-м, буду скучать без тебя.Чимин усмехнулся, а Чон не удержался и притянул к себе омегу для поцелуя. Во времянего альфа осторожно и легко погладил живот парня, а когда и вовсе прекратилцеловать пухлые губы брата, опустился на колени и прошептал:— Малыш, не буянь там. Папочка очень волнуется за тебя.Чимин хихикнул и положил ладошку на голову брата, поправил его волосы. Чонгук ушелиз дома через минут десять, понимая, что уже опаздывает. Пак остался один и решил,что займется собой. Он принял душ, а потом решил приготовить что-нибудь необычное ивкусное. Парень знал, что готовить и как, а еще знал, что нравится брату. Но, стоя околоплиты, неожиданная боль вновь вернулась.— Да что ж это такое, черт! — выругался он и пошел за обезболивающим.Как и ожидалось, боль прошла, но она все больше и больше напрягала парня, ибо этосвидетельствовало о том, что с организмом что-то не то. Точнее с ребенком. Чиминполазил в интернете на разных форумах, а то, что там было написано, вовсе его огорчилои ужаснуло. Страшные картинки и слова путались в голове, отчего Чимин не выдержал ипозвонил в клинику.— Здравствуйте, это Пак Чимин, — сказал взволнованный омега, разговаривая сконсультантом по телефону и кусая пальцы, нервничая. — Я бы хотел перенести прием…Пораньше никак?.. Завтра? Давайте.Его «завтра» не устраивало, ему нужно было «сегодня», но от него уже ничего независело. Он продолжил готовку, но не так радостно, как раньше, а еще через полчасаему позвонил Джин. Чимин удивленно взял трубку, прижимая ее одним плечом ипродолжая готовку.— Чимин? — спросил на той стороне Джин. Его голос казался каким-то тревожным, ноПак этому значения не придал.— Привет, хен. Как дела? Что хотел?— Все так себе. Не хотел тебя отвлекать, но сегодня директор требует тебя.— Зачем? — Чимин нахмурился.— Отчет какой-то заполнить. Сможешь прийти?— Да, во сколько?— Он до обеда здесь.Чимин вздохнул и потер уставшие глаза, думая, что делать.— Ладно, скоро буду. — И отключился.Мини не хотел появляться на работе еще очень долгое время, а учитывая, что потомначнется одна забота о ребенке, о ней он забыл напрочь. Но раз сказали — надосделать. Поэтому Чимин собирается и идет на «любимую» работу, где его ужеподжидает весь в делах Джин и рассерженный директор. Он пробегается мимолетновзором по беременному омеге, хмыкает и снова перебирает бумаги.— Ты опоздал, — грубо сказал мужчина.— До обеда еще час, — ответил Пак, поправляя сумку на плече. Он смотрит на Джина,который уж сильно увлечен работой, что быстро смотрит на омегу, кивает ивозвращается к работе. — Что с отчетами?— Где за сентябрь и за октябрь? — Тычет в листы директор и недовольно смотрит.— В смысле? Я все оставлял здесь.Чимин подходит ближе, роется в документах и не может разобрать, где что находится.Он хмурится и читает все попало. Джин мимолетно глядит на него, пока директор стоит,сложа руки на груди, смотрит на растерянного подчиненного. В итоге директор невыдерживает и указывает на стул. Чимин смотрит на него непонимающе.— Садись и делай! — говорит требовательно мужчина.— Прямо сейчас? — Пак выпучивает глаза.— А когда еще? Никто не виноват, что ты залетел не вовремя.— Моя жизнь вас не касается! — грубо отвечает Пак и сжимает кулаки с силой.— Пока ты работаешь здесь, меня касается все. Не смей вообще так со мнойразговаривать, щенок, — не выдерживает мужчина.Чимин скалится и хочет уже ответить, как снова чувствует ужасную боль в животе. Онсгибается пополам и дышит часто. Джин подрывается и оказывается рядом, держитпарня за спину и поглаживает:— Ты как? Давай уйдем отсюда, — говорит Ким, взволнованно смотря на искривленноеболью лицо омеги.Пак хочет что-то сказать, но не может и слова сказать, пищит невнятно и держится заживот ненормально. Его как будто резали, внизу живота все пылало, ужасная тяжесть иневыносимая боль. Омега морщится и держится на ногах усиленно, чтобы не упасть.Джин вскрикивает, отходя быстро от Чимина, глядит с ужасом. Директор так же:отходит испуганно назад и прикрывает рот.— Он что… — выдает он.— Рожает он! — кричит Ким и подрывается помочь омеге, у которого уже воды отошли.— Звоните в скорую, срочно!Мужчина хватается за телефон и быстро набирает номер скорой. Но Чимин мало чтопонимает. Ему мутит страшно, вот-вот и он потеряет сознание. Он не помнит, какприезжают врачи и увозят его на машине. А затем крики, боль, мимолетная потерясознания, после чего его снова возвращают в реальность и требуют тужиться.Пак не знает, сколько времени проходит. Он помнит лишь боль внизу живота несовместимую с жизнью, а затем громкий плачь ребенка.