К черту Катьку!

Молчание, повисшее в комнате, казалось тяжёлым и липким. Синий полумрак давил на сознание, заставляя то и дело коситься на тёмное окно, за которым выл затаившийся зимний лес.

Было физически необходимо как-то разрушить этот удушающий страх, сбросить напряжение, от которого уже сводило челюсти.Я мельком взглянул на насупившегося Ромку. Он сидел совсем близко, напряжённый как пружина, и я вдруг понял: под этой маской опасного хулигана прячется такой же испуганный мальчишка. И тут мне в голову пришла абсолютно глупая, абсурдная мысль.

Прежде чем здравый смысл успел меня остановить, я резко подался вперёд и ткнул пальцами Роме прямо под рёбра, быстро пощекотав.Пятифанов от неожиданности аж подпрыгнул на матрасе. Из его груди вырвался короткий, совершенно не каноничный смешок, который он тут же попытался заглушить кашлем. Его карие глаза округлились.

- Ты чё, кукухой поехал, Петров?! - свирепо, но с явным весельем прошипел он, тут же бросаясь на меня в ответ. - Ну всё, очкарик, тебе хана!

- Рома, нет, пожалуйста! - пискнул я, пытаясь увернуться, но отступать на узкой кровати было некуда.Его большие ладони безжалостно прошлись по моим бокам.

Ромка откровенно дразнил меня, уворачиваясь от моих попыток защититься, и несильно хватал за руки. Мы начали игриво перекидываться, глуша смех подушками и отчаянно стараясь не шуметь, чтобы за стеной не проснулась мама. Мы возились, путаясь в простынях, полностью позабыв и про жуткий свист за окном, и про пропавшую Катьку. В этот короткий миг существовали только мы двое.В какой-то момент я попытался оттолкнуть его, но поскользнулся на скомканном пледе. Ромка, потеряв равновесие, полетел следом за мной.

Секунда - и мы оба рухнули на матрас.Всё затихло. Рома оказался прямо сверху меня. Его ладони упёрлись в кровать по обе стороны от моей головы, удерживая его собственный вес, а колени прочно зафиксировали мои бёдра. Мои очки снова съехали набок, но даже сквозь мутные стёкла я отчётливо видел его лицо всего в паре сантиметров от своего.

Наши взгляды встретились.

Вся игривость мгновенно испарилась. Весёлый смех застрял в горле, сменившись тяжёлым, прерывистым дыханием. Тёмная чёлка Ромки свисала, почти касаясь моего лба. Я видел, как расширились его зрачки в полумраке комнаты, отражая слабый свет уличного фонаря. В его глазах больше не было злости или желания подраться. Там застыло чистое, ошарашенное оцепенение от того, насколько интимным и двусмысленным оказалось наше положение.Его грудная клетка тяжело вздымалась, касаясь моей при каждом вдохе. Время словно остановилось. Я замер, боясь пошевелиться, а Рома продолжал смотреть на меня сверху вниз, заворожённый и пойманный в ловушку этой внезапной близости, из которой ни один из нас теперь не хотел сбегать.