pt. 4

Одним декабрьским вечером Чонгук оказывается в комнате Чимина после пятничной тренировки, бесцельно тыкая в телефоне. Хосок расположился на кровати Чимина, в то время, как сам Чимин – на другой, должно быть, кровати Тэхёна, что означает только одно – Чонгуку достаётся место на полу. Да он особо и не против, в любом случае, он не планировал оставаться надолго. Просто общежитие Чимина ближе всего к студии, а на улице чертовски холодно, так что когда Чимин предложил посидеть в его комнате, прежде чем разойтись по своим общежитиям, Чонгук не видел причин отказываться. Отопление здесь кажется абсолютным чудом и спасением, после невыносимого уличного холода. Он бы не против остаться здесь на всю ночь. Ну или на всю свою жизнь, настолько приятно сидеть в тепле.

Единственное, что мешает ему полностью расслабиться, это, конечно, тот факт, что это комната Чимина. Не то чтобы комната не отвечала его стандартам (в самом деле, тут будто бы прошёл торнадо), просто это была комната Чимина, что значит, что и Тэхён тоже живёт здесь.

По коридору эхом проносятся чьи-то шаги, и Чонгук затаивает дыхание, пока движение за дверью не затихает.

— Во сколько, говоришь, заканчивается репетиция? — спрашивает он, обращая своё внимание на Чимина, который поглощён чем-то в своём телефоне. Наверняка вновь обменивается неприличными сообщениями с Юнги. Конечно же, сексуального характера. Чонгук вздрагивает, думая об этом. Он (абсолютно случайно и совершенно того не желая) видел достаточно, и ему хватит этого на всю оставшуюся жизнь.— Ты уже в третий раз спрашиваешь, — протягивает Чимин многострадально, — я же сказал тебе, она долго идёт по пятницам. Он не вернётся до шести.— Просто хочу быть уверенным, — говорит Чонгук, смотря на время. Пять вечера. У него достаточно времени, чтобы успешно покинуть здание, не попавшись при этом Тэхёну на глаза, — мне скоро будет пора уходить. Лучше перестраховаться.— Что в этом вообще такого? — спрашивает Хосок из другого конца комнаты. Он лежит на спине на матрасе Чимина, но как только Чонгук поворачивается к нему, тот укладывается на бок, хмурясь, — почему ты так целенаправленно избегаешь Тэхёна? Он не плохой человек, если ты об этом переживаешь.

Чимин бормочет что-то о помощи престарелым бабушкам пересечь проезжую часть, опять возвращаясь к своему телефону, восторженно пялясь в экран. Чонгук быстро отводит от него взгляд. Может быть, и нет ничего откровенно эротического содержания, а просто обмен милыми сообщениями с Юнги, что, если подумать, ещё омерзительнее.

— Думаю, я просто нервничаю, — вздыхает, — что, если он меня ненавидит? Я перестал игнорировать его только два года назад. Он столько чернил на меня потратил.— Так почему ты его игнорировал?— Мне нечего было сказать! — шипит Чонгук, — он писал “привет” или просто рассказывал о своём дне, и я даже не был уверен, что он разговаривал со мной! Даже когда был уверен, я не знал, что написать.— Он сказал “привет”, — невозмутимо продолжает Хосок, — когда люди говорят такое, то обычно ожидают ответа.— Может быть, ему просто нравилось писать это, — защищается Чонгук, — кроме этого, теперь мы разговариваем. В какой-то степени.— Ага, — встревает в разговор Чимин, — рисунками. Сколько ручек ты потратил за последнее время? Десять? Двадцать?— Шестнадцать, — бормочет он и Чимин драматично вздыхает.— Если переживаешь о том, сколько чернил он потратил на тебя, посмотри сейчас на себя. Разве кожа не впитывает всё это дерьмо? Я вполне уверен, что да. Это химия.— Ты завалил химию на первом курсе, — напоминает он ему.— Это было недоразумение! Мы уже говорили об этом! — причитает Чимин, — я должен был тщательнее всё обдумать, прежде чем доверить тебе данную информацию.

Чонгук чувствует чью-то руку в своих волосах, и спустя пару секунд понимает, что это Хосок снисходительно поглаживает его по голове по непонятно каким причинам.

— Не переживай ты так сильно об этом, — утешает он, — прошлое есть прошлое. Тэхён – отличный парень, серьёзно.

Чонгук сдаётся, вновь падая на пол и встречаясь с поверхностью ковра.

— Я сделаю это на днях. Встречусь с ним, я имею в виду. Просто не…

За дверью послышались голоса. Они смеются над чем-то, и Чонгук прислушивается.

— Могу поклясться, что положил ключи в этот карман. А, вот и они… — ему показалось, что он уже где-то слышал этот голос, приглушённый кулисами театра, он поражён, насколько ему знаком этот тембр: глубокий, невообразимо низкий и привлекательный, что может значить только одно.

Вот же блять.

— Упс? — тихо говорит Чимин, — должно быть, репетиция закончилась раньше обычного.— Что? — в ужасе шепчет Чонгук, кровь стынет в жилах, — Чимин, ты сказал мне…

Чимин пожимает плечами, не особо сожалея, но Чонгук уже ищет место, где можно спрятаться. От двери открывается прекрасный вид на письменный стол у стены, за которым спрятаться не удастся, и не то чтобы он сможет закрыть себя в несуществующей ванной комнате, но, подождите, под кроватью Чимина достаточно места.

Чонгук подрывается к кровати, игнорируя вопрос Хосока, не успевший слететь с его полуоткрытых уст, и скрывается под нею. Здесь очень тесно. Ему особенно неудобно в районе груди и плеч. Он слышит щелчок и звук открывающейся двери в ту же секунду, когда его ноги пропадают под кроватью.

— Эй, Чимини, — приветствует тот же самый голос. Голос Тэхёна. Он не смог бы забыть его, — о, Хосок-хён, ты тоже здесь? Я привёл друга из театра, — слышится шарканье ног, дверь закрывается, — это Сокджин-хён. Вы, возможно, уже знакомы с ним. Вы на одном курсе.

Матрас двигается, и кровать скрипит, когда Хосок принимает сидячее положение. Чонгук смотрит в темноту и тяжело дышит, опасаясь за свою жизнь. В волосах его пыль, и он подозревает, что лежит на заплесневелых картофельных чипсах, и тогда он решает, что больше никогда не будет пытаться спрятаться под кроватью. Он больше никогда не сможет думать о кроватях так же, как раньше. Он больше никогда не вернётся в комнату Чимина. Никогда.

— Да, у нас общие лекции по литературе, — говорит Хосок, — получается, ты тоже состоишь в драмкружке?— Сокджин-хён – Лизандр, — говорит Тэхён, — одна из главных звёзд шоу, — и нежность в его голосе не должна заставлять Чонгука ревновать, не когда он даже не знает Тэхёна, по крайней мере, должным образом, но он всё равно ревнует. В его животе завязывается безобразный узел, что почти вынуждает покинуть ненавистное место, и только мучительное сознание останавливает его. Вылезти из-под кровати как монстр, рождённый из пыли и картофельных чипсов? Не лучшее первое впечатление.

— Как будто дух-проказник не настоящая звезда шоу, — смеётся Сокджин. Никакого негодования, только привязанность, и Чонгук задумывается: как долго они были друзьями? Если Сокджин так же близок с Тэхёном, как Тэхён с Чимином и Чимин с Чонгуком, тогда они могут знать друг друга примерно с той поры, когда Тэхён поступил в университет или они могли встретиться только в этом году.

Сокджин. Это имя… У него возникает ощущение дежавю, и когда он начинает думать о том, что мог встретить Сокджина в театре, то вспоминает.

Театральный мальчик (Чонгук придумал ему это имя, так как не знал его настоящего). Точно, театральный мальчик упоминал в тот день Ким Сокджина, ссылаясь на желание встретиться с ним и страх по-настоящему подойти и завести разговор. Чонгук мог понять его, как никого другого.

Единственный Сокджин, о котором он слышал, является членом драмкружка. Тэхён является членом драмкружка. И Сокджин, которого привёл Тэхён к себе в общагу, тоже член драмкружка и по совместительству его друг. Каковы шансы?

— Мы планировали зависнуть здесь, пока не проголодаемся, — говорит Тэхён, — вы, ребята, хотите пойти поужинать с нами? Ты тоже, хён.— Да, конечно. Но разве ещё не рано для ужина? — отвечает Хосок.— Тогда давайте подождём, — подхватывает Чимин, и Чонгуку кажется, что он немного умирает. Чимин не мог забыть, что он под его кроватью. Должно быть, он специально это делает. Придурок.

Снова чьи-то шаги.

— Подвинься, Чимини. Это моя кровать, — говорит Тэхён, шурша постельным бельём, возможно, он что-то ищет, — дерьмо, я забыл зарядник для телефона в раздевалке. Скоро вернусь.

Сердцебиение Чонгука отдаётся в горле. Неужели? Тэхён собирается предоставить ему замечательную возможность смыться из общаги? Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ты уверен? — спрашивает Чимин, и Чонгук мечтает высунуть руку из под своего укрытия и заткнуть тому рот, — на улице холодина. Ты всегда сможешь вернуться туда и забрать его.

— Я не хочу рисковать, его может забрать кто-нибудь другой. Ты же знаешь, какие сейчас люди – сломленные и отчаянные. Если бы я нашёл зарядник, валяющийся неподалёку, то забрал бы себе.— Тогда возьми своё бини, — говорит Сокджин, — вот.— Спасибо, хён. Я быстро.

Дверь тут же открывается и закрывается. Чонгук выжидает несколько секунд и затем вылезает из-под убежища вместе с облаком пыли.

— А вот и ты, — говорит Чимин, — я уже начал переживать. Там не особо уютно, но у меня не было времени предупредить тебя об этом.— Это мягко сказано, — кашляет Чонгук, вынимая из волос клочья пыли, — я усвоил урок.— Прости, но… кто ты?

Чонгук поднимает глаза вверх и встречается с парнем с розовыми волосами, несомненно, Сокджином, смотрит с изумлением, будто бы увидел призрака.

— Чон Чонгук, приятно познакомиться, — говорит он, изо всех сил стараясь вести себя естественно. Если он думал, что сталкерить Тэхёна было самым идиотским поступком из всех, что он когда-либо совершал, то он ошибался. Данная ситуация самая идиотская из всех. Сокджин привлекателен, он может понять, почему театрального мальчика привлекло это лицо, оно прекрасно. Ну а Чонгук…. Что ж, Чонгук – это Чонгук, и он покрыт пылью и сором, а уши его горят от абсолютного унижения данного положения, — я должен… эм… я должен идти. Увидимся, — говорит он, обращаясь к Чимину и Хосоку.

Даря свою привычную фальшивую улыбку, он пятится к двери и скрывается за ней, полностью готовый встретиться с холодным зимним воздухом на пути к своему студенческому общежитию. Три пары глаз провожают его.

— Что это было? — спрашивает Сокджин, как только дверь закрывается.

Чонгуку нужно срочно взять себя в руки. Он приходит к такому умозаключению той же ночью в своей комнате, приняв душ, почистив зубы и подготовившись ко сну.

Ему кажется, что грязь на его одежде никогда не отстирается. Может быть, Чонгук и носил белые футболки, чёрные толстовки и тёмные джинсы на постоянной основе, но это не значит, что он снабжён неограниченным запасом.

Он закрывает глаза.

Чонгук в полудрёме, когда чувствует покалывание на предплечье руки, и просыпается. Может быть и прошло десять лет с тех пор, как Тэхён начал ему писать, но он всё ещё производил на него такой эффект.

Сынкван спит в другом конце комнаты, но, тем не менее, Чонгук пытается быть максимально бесшумным, включая лампу и читая то, что написал Тэхён.

Он ожидает заметку или напоминание, что-то, что ему нужно запомнить.

Но ничего подобного.

Нарисуешь что-нибудь для меня? Только если не спишь.

Чонгук проверяет свой телефон. 1:27. Он проверяет Сынквана, тот всё так же спит.

Тогда он выскальзывает из постели, подходит к письменному столу, чтобы схватить чёрную шариковую ручку, и возвращается обратно в тёплую постель, чтобы начать рисовать.

Возможно, дело в том, что он устал. Возможно и в том, что запрос появился в середине ночи, и он начинает рисовать то, что приходит на ум. Возможно, дело в прошедшем дне, крайне травмирующем опыте, когда он прятался под кроватью друга, в то время как Тэхён стоял с ним в одной комнате, совсем близко.

Вероятнее всего, комбинация всех трёх причин заставляют Чонгука нарисовать это той ночью. Думая о Тэхёне, он подносит ручку к коже и возобновляет свои воспоминания. Он вспоминает декоративные деревья с того дня, когда он встретил театрального мальчика, рисуя миниатюру леса на своём предплечье. Он вспоминает ту пьесу, что читал на английском ещё в школе, диалог которой был настолько древним, что ему пришлось искать перевод в интернете. Он рисует силуэт феи, окружённой деревьями и заключённой в рамку из листьев, помещая всё это на нижнюю часть своей руки и стараясь не задеть напоминание: “Старбакс, около часа дня”, и когда он заканчивает, то кладёт ручку на тумбочку, выключает лампу и засыпает.

В субботу он просыпается с осознанием того, как налажал, и новым сообщением.