pt. 3

Здесь должна быть какая-то ошибка.

Это первое, что приходит в голову Чонгуку, когда он считывает слова со своей кожи. Затем перечитывает снова и снова, чтобы быть абсолютно уверенным, потому что не может быть. Не может быть, что его соулмейт знает Чимина. Даже если это и так, то, должно быть, это другой Чимин, не тот, что учится в университете Седжон, потому что это место Чонгука, и никто не предупреждал его, что он будет разделять кампус со своим соулмейтом. Да кем этот человек себя возомнил? Ходит тут и делится одеждой с Чимином? Чонгук возмущался бы ещё больше, если бы не знал, что Чимин уже состоит в отношениях.

В воскресенье у танцевальной группы нет занятий, так что он ждёт наступление понедельника, чтобы начать своё расследование.

— Ты не в той же самой толстовке, что обычно, — замечает он, когда Чимин заходит в студию тем вечером, бросая свои вещи в сторону и присоединяясь к разминке.— Что? — он осматривает себя, словно бы только сейчас замечая, что на нём нет того потёртого и старого худи, — а, да. На самом деле, она принадлежит моему соседу по комнате. Вчера вечером он заставил меня отдать ему её, — он не выглядит особо довольным, говоря об этом, но Чонгук пребывает в тихом ужасе, слишком шокирован, чтобы заметить.

— Твоему… соседу по комнате, — повторяет он.— Моему соседу, — говорит Чимин, подозрительно разглядывая друга, — эй, ты не особо хорошо выглядишь. Заболел что ли?— М-м-м? Нет-нет… Я в порядке. Всё просто замечательно, — он дарит ему фальшивую улыбку и два больших пальца вверх, безнадёжно пытаясь скрыть свою панику. Это была такая очевидная игра, но Чимин, спасибо ему, не давит и не требует никаких объяснений такого поведения.

Странное чувство недосказанности витает в воздухе следующие двадцать минут, после чего Чонгук раздевается и остаётся в одной футболке, и Чимин замечает рисунки.— Эй, Чонгук, — говорит он, наполовину сняв собственную кофту и остановившись в оцепенении, — это ты нарисовал?

Под “этим” он имеет в виду маленькие лодочки, которые он нарисовал по запросу своего соулмейта, соседа Чимина, прошлой ночью.

Его соулмейта. Соседа Чимина.

Его соулмейта. Соседа…

— Да, — выпаливает он, нет никакого смысла врать.

Чимин своим взглядом сводит его с ума. Будто бы он всё видел, будто бы всё знает. Так что Чонгук совершает свой самый смелый поступок в этой жизни.

— Мне… мне нужно в туалет.

Пробормотав извинения, он пролетает мимо Чимина, рот которого открыт, чтобы сказать что-то, что Чонгук не готов услышать, и бежит вдоль коридора прямиком в туалет.

К несчастью Чонгука, общественный туалет не способен надлежащим образом уберечь девятнадцатилетних парней от их участи, предоставляя им только временное убежище, и Чимин настигает его после тренировки.

— Хочешь, я представлю его тебе? — начинает он, и Чонгук удивлённо распахивает глаза.— Кого? — спрашивает он, чувствуя, что он уже знает, о ком тот говорит.— Тэхёна, — говорит Чимин, — моего соседа по комнате.

Чонгук кашляет. Может быть, если он начнёт прикидываться, что не понимает, о чём речь, Чимин оставит эту тему?

— С чего… эм… ты вдруг решил сделать это?

Нет, не судьба. Чимин только больше раздражается, сужая глаза.

— Не прикидывайся дурачком, — говорит он, — я видел твои руки. Кроме этого, ты сам мне только что сказал, что нарисовал это ты.

— Причём тут вообще это? — спрашивает Чонгук, улавливая нотки отчаяния в собственном голосе, но отказывается пока сдаваться. Всё ещё есть шанс, что, даже если он не проведёт Чимина, тот в конце концов отвяжется от него.

И снова не судьба.

— Я его сосед по комнате, — говорит Чимин, — и его лучший друг. Я вижу его уродливую рожу каждый Божий день. И ты серьёзно думаешь, что я не видел рисунки на его руках?— Его уродливую рожу, — повторяет он неуверенно. Чимин отмахивается.— Не в буквальном же смысле. И вообще, я не об этом. Он говорит о тебе двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, знаешь ли ты об этом? Он абсолютно одержим тобой, при том факте, что вы не знакомы! Он даже узнал о твоём существовании… когда? Два года назад? И с тех пор он не затыкался, всё говорит о тебе.

Чонгук понимает, что начинает краснеть. Он буквально чувствует, как кровь приливает к его лицу, зная, что это делает ситуацию ещё более неловкой. И сейчас Чимин словно выговаривает ему всё то, что накопилось у него за два года. Ни в чём неповинные уши Чонгука алеют от стыда.

— Он правда говорит обо мне? — единственное, что в конце концов спрашивает Чонгук дрожащим голосом, когда Чимин переводит дыхание.— Не меньше одного раза в день, — серьёзно выдаёт Чимин, — понятное дело, он не называет тебя по имени, он понятия не имеет, кто ты, но когда он не говорит об уроках, или о постановках, или о своей собаке, то всегда тараторит о своём соулмейте и как ему не терпится встретиться с ним. Он мне и рисунки показывает, говорит, что ему не верится, что такой прекрасный художник предписан ему самой судьбой.— Вау. По его словам… вау, — Чонгук вздыхает, в глазах его сияет восторг, а на лице Чимина отвращение.— Фу, я точно пожалею об этом.— Пожалеешь о чём? — Чонгук смотрит на него с удивлением.— Представлять вас друг другу, — говорит он, будто бы это очевидно, — у него сегодня репетиция, ты мог бы потусоваться в нашей комнате и дождаться его возвращения.— Воу, подожди, подожди, — встревоженно начинает Чонгук. Всё идёт слишком быстро, — не торопим ли мы события? Я не уверен, что готов…— Почему нет?— Просто… нет, — Чонгук закусывает губу от волнения. Правда в том, что он счастлив иметь то, что сейчас происходит у них с Тэхёном, что бы это ни было. Ему нравится разрисовывать свою кожу, не подвергаясь волнению, находя правильные слова для разговора. Он счастлив иметь те небольшие фрагменты о жизни Тэхёна, что он узнал из его заметок.

— Мне нравится то, что мы сейчас имеем. Я просто не хочу... не знаю… разочаровать его. Мог бы ты ничего ему не рассказывать?

Чимин уже готов начать протестовать, но его останавливает умоляющее выражение лица друга. Может быть, он вспоминает тот факт, что Чонгук не обращался к Тэхёну целых шестнадцать лет. Может быть, он начинает понимать, что для него говорить со своим соулмейтом не так просто, как писать сообщения. Здесь может быть какая угодно причина, и, какой бы она на самом деле не была, он сдаётся.

— Ладно, — говорит он, — ладно, я не буду заставлять тебя встречаться с ним. И не расскажу ему о тебе. Но, знаешь, это ведь всё равно случится. Рано или поздно.

Чонгук вздыхает с облегчением.

— Да, я знаю. Просто хочу, чтобы это случилось, когда я буду готов.

Чонгук не совсем понимал и сам, что имел в виду, когда сказал Чимину, что хочет встретиться с Тэхёном, когда будет готов.

И в этот раз он точно не был готов.

Одним утром Чонгук находит заметку на своём запястье, что в четыре дня у Тэхёна репетиция в театре, так что примерно в это же время он прячется среди последних рядов зрительного зала. Он имел большое преимущество, так как последний ряд оставался в тени, и вероятность того, что студенты заметят его со сцены, была невелика. Кажется, они ещё не начали: актёры и закулисные работники только устанавливали реквизиты на сцене. Фон леса дополняли искусственные деревья, расставленные в случайных интервалах. Чонгук правда не знал чего ожидать, но он решил рискнуть, если ему представится шанс увидеть, как выглядит Тэхён.

Есть ли лучший способ, чтобы раскрыть данную информацию? Безусловно. Чимин несомненно обладал множеством фотографий своего лучшего друга, просто Чонгук не мог перешагнуть через свою гордость и спросить, после всего того разглагольствования о том, что он не готов. Он точно уверен в том, что тогда Чимин не позволит ему это просто так забыть.

Так что да, Чонгуку любопытно. И что с того?

Он хочет увидеть своего соулмейта во плоти, хочет узнать, серьёзен ли был Чимин, когда упомянул его “уродливую рожу”. Нет, он не поверхностный, честное слово, и ему уже нравится Тэхён, исходя из его сообщений и заметок. Он не уверен, станет ли его внешний вид переломным моментом, но было бы неплохо знать, как выглядит Тэхён. Думайте как хотите.

Кто-то заходит через входную дверь в театр, девушка, и Чонгук практически вжимается в стену, пытаясь с ней слиться. Он смотрит, как она удаляется в проходе между рядами, затем доходит до сцены и успешно взбирается на неё. Напряжение покидает его тело и он снова равномерно дышит только тогда, когда она присоединяется к другим людям, толпящимся в передней части здания. Он опускает голову и разворачивается вправо…

— Блять, — шипит он и отпрыгивает почти на полметра, встречаясь лицом к лицу с другим парнем, — что ты делаешь? Как долго ты здесь был? Сколько ты видел?— Могу спросить тебя то же самое, — говорит он недовольно, — я пришёл сюда раньше тебя.

Темнота одновременно является и преимуществом и недостатком. Он едва различает в ней пару глаз и очертания лица, которое в тени кажется сравнительно бледным. Он просто надеется, что тень смогла хорошо скрыть и его собственное лицо. Это не самый его лучший поступок, и свидетели в его преступлении ему не нужны.

Но, опять же, этот парень прятался в тени театра ещё до его прихода, так что, может быть, ему и следует быть более смущённым.

— Да? А почему ты тогда здесь?— Я пришёл сюда первым, — повторяет он.— Это значит, что ты и должен отвечать первым.— Я скажу тебе, только если и ты тоже.— Конечно, — говорит Чонгук, он по-настоящему заинтригован, к тому же, если понадобится, он найдёт для себя отговорку.— Ладно, — говорит парень, — но ты должен пообещать, что не будешь смеяться, — Чонгук нахмуривается.— Я… обещаю?

Парень придвигается ближе и говорит шёпотом.

— Ты знаешь Ким Сокджина?— Нет.— Что ж, я здесь из-за него, — и с этим он отступает, вновь соблюдая личное пространство, по-видимому удовлетворённый своим ответом.

Чонгук непонимающе моргает, после этого, всё по сути должно встать на свои места, а вопрос о пребывании этого парня в тени театра – исчерпан, но он всё ещё ничего не понимает.

— …так значит, — кивает он, будто бы ему что-то понятно, — Ким Сокджин. Вы типа друзья?— Не-а, мы никогда не разговаривали. Он на последнем курсе, на год старше меня.

Чонгуку кажется, что он должен быть вежливее, хотя бы потому, что этот парень старше него, но каковы шансы, что они встретятся после этого случая? Они не знают имён друг друга и едва видят черты лица.

— Так получается, ты сталкеришь его, — заключает он, и незнакомец заметно вздрагивает.— Это звучит хуже, когда ты говоришь это вслух, — говорит он, — я просто хочу узнать его, ясно? Это не преступление.— Почему бы тебе тогда просто не поговорить с ним? — спрашивает Чонгук, осознавая иронию данного вопроса. Он просто не мог сдержаться и не спросить подобное, смотря как парень рядом съёживается.— Легче сказать, чем сделать. Я работаю над этим.

Он замолкает, а затем внезапно спрашивает.

— А ты почему здесь?

Чонгук ведёт внутреннюю борьбу с самим собой. С одной стороны, он не планировал кому-либо рассказывать об этом. Первоначальным планом было унести свой позор с собой в могилу и никогда не позволить Чимину узнать об этом. Но с другой стороны, у него намного больше общего с этим незнакомцем, чем он предполагал, и они здесь по одной и той же причине, исходя из того, что он знает на данный момент.

— Ты издеваешься надо мной?— Нет! — говорит Чонгук обиженно. Глаза парня расширяются, и он прикладывает указательный палец к губам, нервно поглядывая на сцену, чтобы убедиться в том, что их никто не услышал, и Чонгук понижает свой голос.— Нет, — шепчет он, — я здесь, потому что у моего соулмейта репетиция, и я хочу узнать, как он выглядит вживую.— Почему бы тебе просто не поговорить с ним? — цитирует он его слова, и Чонгук посылает ему грозный взгляд.— Проще сказать, чем сделать, — отвечает он, и, боясь показаться занудой, добавляет, — я ещё не готов с ним встретиться. Я просто… просто хотел знать, во что себя втягиваю, если это можно так назвать.— А, — подаёт голос парень, кивая, — я понимаю, о чём ты.— Ты уже встречал своего соулмейта?— Ещё нет, но… — смущённый, он замолкает.— Но тебе кажется, что это может быть Ким Сокджин, — заканчивает он за него. Незнакомец кивает.— У меня такое чувство. Решил, что стоит проверить. По крайней мере, ты уже точно знаешь, кто твой соулмейт.

Чонгук нервно смеётся. Если бы всё было так просто. Может быть, Тэхён и является его соулмейтом, но Чонгуку от этого не становится легче. Кроме этого, система не безупречна. Всегда существуют проблемы и ошибки, случаи, когда людям было суждено влюбиться друг в друга, но всё заканчивалось тем, что они расходились. Всё это волнует его гораздо сильнее, чем должно было, и это даже не принимая во внимание факт, что первые шестнадцать лет своей жизни Чонгук был самым тихим соулмейтом за историю всего мира.

— Скажи, ты уже называл мне его имя? — спрашивает парень, когда Чонгук вновь обращает своё внимание на него, — я не…— Тэхён! — кричит кто-то в передней части здания, и Чонгук инстинктивно поворачивается на имя, ища источник голоса.

Это вновь та девушка. Она стоит за пределами сцены, и Чонгук не видит её.

— Тэхён, — вновь подаёт голос она, — тащи свой зад сюда, или я клянусь…

Кто-то выкрикивает ей что-то в ответ, голос неясный, приглушённый и глубокий. И Чонгук паникует, во рту сохнет. Он передумал. Он не готов. Он не хочет видеть Тэхёна. Если он увидит его, то это приблизит его к их встрече, а Чонгук к этому не готов. Боже.

— Что же, — взвизгивает он, поворачиваясь к своему новому другу, — было здорово и всё такое, но, думаю, мне пора! Удачно тебе посмотреть репетицию, удачи с Сокджином…— Но ещё даже никто не вышел, — в замешательстве говорит парень, наблюдая как Чонгук поспешно отступает к двери, — разве ты не говорил, что ты здесь тоже, чтобы посмотреть?..— Думаю, я уже достаточно видел, — оживлённо говорит он. Не такая уж и ложь, — приятно было познакомиться. Пока!