15

Костя нашёл Никиту в том же гараже. Тот был один, разбирал и чистил пистолет, движения были резкими, злыми. Увидев Костю в дверях, он даже не вздрогнул, только поднял голову, и в его взгляде вспыхнула холодная ненависть.

– Чего приперся? – бросил Никита, возвращаясь к своему занятию. – Пришёл добить? Или Джокер прислал с новыми угрозами?

Костя закрыл за собой дверь, прошёл вглубь гаража. Он выглядел не лучше – под глазами синяки от недосыпа, лицо осунулось.

– Не за угрозами, – хрипло сказал он. – Поговорить.

– О чём? – Никита щёлкнул затвором. – Обсудить, как ты по девочкам бьешь? Или как мастерски провалил вчерашнее?

Первая искра. Костя сжал кулаки, но не двинулся с места.

– Она у тебя была? – спросил он вместо ответа.

– Кто? – Никита сделал вид, что не понимает.

– Не валяй дурака. Маша. Она здесь?

– Нет. И если бы была, тебе бы отсюда уйти пришлось. На карачках.

– Слушай, пацан, – голос Кости сорвался на низкий, опасный рык. – Ты думаешь, я получаю кайф от всего этого? Думаешь, мне нравится орать на неё и таскать её по помойкам, где такие же дебилы, как ты, играют в крутых? Мне приказали. Я выполняю. Я многим чем обязан Джокеру.

– Ага, и бить по лицу – это тоже приказ? – Никита наконец отложил пистолет и встал. Они стояли друг напротив друга, два молодых волка, готовые сцепиться. – Она тебе патроны все потратила, чтобы нас с твоими уродами развести! Она спасла твою шкуру, кретин! А ты ей за это по морде дал!

– Она могла кого-то убить! – закричал Костя. – Она, блять, девчонка! Она не должна была там быть! Ни в одной из этих ситуаций! Её место – в школе, с учебниками, а не среди мудаков со стволами! Но нет! Её папаша решил иначе! И ты, такой же мудак, решил, что она должна быть в твоей банде! Вы все её втянули! А я... я должен был за ней присматривать. И я не справился. Потому что против вас всех я один!

Он выкрикнул это, и в его голосе прорвалось то, что он, казалось, годами держал в себе, усталость, горечь, отвращение к своей роли и к миру, который эту роль для него определил.

Никита слушал, не перебивая. Ненависть в его глазах понемногу угасала, сменяясь холодным любопытством, а потом и пониманием. Он увидел перед собой не просто громилу Джокера. Он увидел такого же заложника. Только в другой клетке.

– Она не в банде, – тихо сказал Никита после паузы. – Она просто... попала между. Как и мы все.

– Знаю, – прошептал Костя, опуская голову. – Потому и пришёл. Она сбежала сегодня. От матери, от Игоря. Не знаю, где она. Но если она придёт к вам... если она захочет к вам прийти... просто дай ей побыть. Не гони. Ей больше некуда.

Никита смотрел на него, изучая.

– Зачем тебе это? – спросил он. – Чтобы отвести от себя вину перед боссом?Костя горько усмехнулся.

– Перед Джокером моя вина уже не отведётся. Он меня наказал. По-своему. Нет. Просто... она заслуживает шанса. На что-то нормальное. Хотя бы на пару часов. Ты, ваша компашка... для неё вы – это нормальное. Пусть и с пистолетами и долгами. Вы для неё – не власть и не приказ. Вы – выбор. Первый в её жизни, наверное. Не отнимай его у неё.

Он повернулся и пошёл к выходу. У двери остановился.

– И, Никита... насчёт того оружия. Джокер больше не лезет. Дело закрыто. Ваши кредиторы... он с ними поговорил. У вас есть ещё неделя, чтобы найти деньги. Чистый срок. Без процентов. Это... это не помощь. Это отсрочка. Чтобы ты не полез на ещё более тупой подвиг и не втянул её снова.

И, не дожидаясь ответа, вышел. Никита долго стоял посреди гаража, глядя на закрытую дверь. Потом медленно подошёл к столу, взял пистолет, снова начал его собирать. Но теперь движения его были медленными, задумчивыми.

В это время в доме Шулеровых разгорался новый шторм. Вернувшись в пустую квартиру, Игорь застал там отца. Он сидел в кабинете, попивая коньяк. Казалось, спокоен. Но Игорь знал – это было спокойствие перед взрывом.

– Где она? – спросил отец, не глядя на сына.

– Не знаю. Сбежала. Через окно.

– Через окно, – повторил Джокер. Он поставил бокал. – Нет, я, конечно, виноват, но следить за ней должны были вы. А вы не справились, от вас девчонка убежала через окно.

– Пап– устало произнес Игорь–она и моя сестра, я тоже беспокоюсь.

–Тогда, где моя дочь? – Джокер медленно поднялся из-за стола. Его лицо было непроницаемым, но в воздухе запахло грозой.

– Найдем, – тихо сказал Игорь. – Костя уже ищет её у друзей.

– плохо ищите, она моя единственная дочь и если с ней что-то случится, то не то что я, тебе мать не простит.

–Почему ты на меня стрелке переводишь?

– Заткнись! – рёв Джокера потряс стены. Он шагнул к Игорю, и тот инстинктивно отпрянул. – Я не спрашиваю, кто что сделал! Я тебе доверил следить за сестрой, оберегать, тренировать, учить, но Никак, чтобы она была втянута в разборки, она должна была стоять и смотреть на сделку. Ты позволил этой девчонке выкинуть такой фокус! Ты что, забыл, кто мы? Ты забыл, что за нами следят? Что любая слабина, любой намёк на разлад – это сигнал для шакалов! Для Фараона, для всех, кто ждёт, когда мы оступимся!

Он стоял так близко, что Игорь чувствовал на своём лице его тяжёлое, спиртовое дыхание.

– Ты размяк, сынок. И Костя, который решил, что наладит отношения. – Джокер ударил кулаком по столешнице. Стакан с коньяком подпрыгнул и упал, разбившись. – Он ударил её! Мою дочь! И ты знал! И ничего не сделал!

Игорь молчал. Внутри всё кричало, протестовало, но слова застревали в горле. Отец был прав. Всё было так, как он сказал. Только причины были не в слабости. Они были в усталости. В том самом разладе, о котором кричал Джокер.

– Найди её, – приказал отец, опускаясь обратно в кресло. Его ярость ушла, сменившись ледяной, смертельной решимостью. – Найди Машу. Я еле успокоил её мать, которая орала. А Костя... пусть зайдет ко мне. Пора заканчивать с детскими играми. И с детскими привязанностями.

Игорь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он вышел из кабинета, и за его спиной снова воцарилась тишина. Но это была тишина не покоя, а затаившегося хищника, который только что получил рану. И теперь готов был рвать всех, кто окажется рядом, чтобы заглушить боль и доказать, что он по-прежнему хозяин.

А Маша, в это время, спала беспробудным сном на полу у Карася, не зная, что её побег стал той самой спичкой, которая подожгла бикфордов шнур, ведущий к пороховой бочке. И часы, отсчитывающие время до взрыва, затикали с новой, неумолимой скоростью.