10 дискотека

Суббота наступила с ощущением подвоха. Воздух был колючим, не по-весеннему холодным. Игорь вернулся под утро в пятницу. Он вошёл в квартиру серый от усталости, с тёмными кругами под глазами, но целый и невредимый. От него пахло бензином, пылью дорог и чем-то металлическим, острым. Он молча кивнул мне, прошёл в свою комнату и проспал почти сутки. Дело было сделано. Оружие скоро должно быть у Фараона. Напряжение в доме, и без того густое, стало совсем невыносимым.

Костя, узнав о возвращении Игоря, на время отступил. Его надзор стал менее пристальным, будто он передал эстафету. Но негласный запрет на контакты с ребятами оставался в силе. Поэтому, когда Настя снова завела разговор о дискотеке в «Метеоре», я лишь пожала плечами: «Как выкрутимся».

Выкрутились благодаря Вахтангу. Он, через Настю, передал чёткий план, они заедут за нами в восемь, отвезут, будут рядом, но на расстоянии. После, развезут по домам. Костя в этот вечер был «занят» с Игорем, они разбирали последствия поездки и готовились к самой сделки. Нам дали небольшую фору.

Я надела лучшее чёрное платье и сапоги. Настя сияла в чём-то блестящем. Когда у подъезда притормозила знакомая машина Никиты, у меня ёкнуло сердце, смесь восторга и страха. Мы сели на заднее сиденье с Настей, Никита был за рулём, Вах рядом с ним. Карась и Юрасик должны были приехать отдельно.

«Метеор» был райским уголком обычной жизни, мигающие гирлянды, громкая музыка, запах дешёвого парфюма и пота. Мы затерялись в толпе. Первое время просто стояли у стены, наблюдая. Потом Настю утащил танцевать Вахтанг, он двигался неуклюже, но никогда не отпускал её далеко, его огромные руки были её защитным контуром.

А потом подошёл Никита. Без слов. Просто взял мою руку и повёл на танцпол. Музыка была тяжёлой, ритмичной. Сначала мы танцевали просто так, сохраняя дистанцию. Но с каждым новым треком эта дистанция таяла. Его руки легли на мои бёдра, мои, на его плечи. Мы двигались в унисон, тело к телу, в такт глухому биту. Это были те самые «грязные танцы» — дерзкие, вызывающие, полные невысказанного обещания. Его дыхание стало горячим у моего уха, его губы иногда касались виска. Мир сузился до пятна липкого пола под ногами, до его рук на мне и до огня, разливавшегося по венам. Я забыла про все. Было только здесь и сейчас. Он и я.

Когда медленная, томная композиция сменила тяжёлый бит, он не отпустил меня. Притянул ближе, и наши тела слились в одном медленном покачивании. Его губы нашли мои. Сначала осторожно, почти несмело. Потом глубже, увереннее. Это был не поцелуй втайне за котельной. Это был поцелуй при всех, под мигающими огнями, заявка на то, что я его. И я отвечала ему с той же силой, цепляясь за него, теряя голову. Вокруг нас кружился мир, но мы были в своем пузыре.

Пузырь лопнул, когда я открыла глаза и через его плечо увидела Карася. Он стоял у края танцпола, не танцевал, а оглядывал зал с напряжённым, бдительным выражением. Его взгляд встретился с моим, и он едва заметно кивнул в сторону выхода. Что-то было не так.

Мы вышли, захватив Настю и Вахтанга. Снаружи, в холодной подворотне, курили Карась и Юрасик. Их лица были серьёзны.

— Всё, развлечения окончены, — тихо сказал Карась, затягиваясь. — Надо ехать. В гараж. Срочно.

—Че от Лизки сбегаешь? —Юрасик посмеялся. —А как вы танцевали, ммммм, сказка.

—Завались.

Мы не спрашивали. По их тону было всё понятно — дело. Наше таксистское обслуживание закончилось. Нас отвезли по домам молча и быстро. У моего подъезда Никита, прежде чем я вышла, сжал мою руку и поцеловал на прощание, он был такой быстрый и легкий.

На следующее утро Игорь был уже на ногах. За завтраком он молчал, но его присутствие заполняло собой всю кухню. После еды он кивнул мне: «Иди собирайся. Тренировка. Костя ждёт».

Тренировка с Костей в тот день была другой. Он не язвил, не кричал. Он работал со мной сконцентрированно, почти молча, лишь отдавая короткие команды. Было ощущение, что он оттачивает инструмент перед важным делом. В конце, когда я пила воду, он сказал, глядя куда-то мимо меня:

— Игорь в курсе про вчерашний кинотеатр. Не устраивает сцен, потому что я взял ответственность. Но если ещё раз сорвёшься с поводка, когда я отвечаю за тебя, — мне будет хуже, чем тебе. Поняла?

Я кивнула. Он имел в виду дискотеку. Значит, знал. И прикрыл. Эта мысль была такой же непонятной.

Уже до тренировки, я соврала маме, что иду к Насте делать проект, я знала, что возле магазина меня будет ждать Никита, так и получилось. В гараже царила атмосфера военного совета. Настя тоже была там, сидела бледная, держась за руку Вахтанга. На столе лежала развёрнутая карта, несколько пачек денег в резинках и... обойма пистолетных патрон. Сердце ушло в пятки.

Никита, увидев меня, подошёл и взял за руку.

— Слушай внимательно. Мы не можем тебя больше держать в неведении. Ты уже внутри. — Он глубоко вдохнул. — Нам срочно нужны деньги. Большие. Мы задолжали людям. Не банкам, — он посмотрел мне прямо в глаза, — тем, с кем не шутят. Срок — три дня.

— За что? — едва выдохнула я.

— За товар, который не смогли вовремя продать, — мрачно вступил Карась. — Покупатель слинял, товар залёжанный, а долг висит. Проценты капают. Если не отдадим через три дня, нас начнут искать. И найдут. Не только нас.

— Какой товар? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Оружие, — тихо сказал Юрасик, не поднимая глаз. — Мы маленькие рыбы, Маш. Мы брали партию на продажу, чтобы подняться. Не срослось. Теперь надо либо отработать, либо отдать втройне. У нас нет ни того, ни другого.

Тишина в гараже стала звонкой. Я смотрела на их лица — Вахтанга, сжавшего кулаки, Карася, грызущего губу, Юрасика, полного страха, и Никиту, в чьих глазах бушевала буря из вины, решимости и отчаяния. Они были не просто школьными друзьями. Они были командой, вляпавшейся в смертельно опасную авантюру. И теперь тонули.

— Что вы собираетесь делать? — спросила я.

— Есть один вариант, — сказал Никита. — Очень рискованный. Надо перехватить другой груз. Меньший, но ценный. У тех, кто слабее. И отдать его нашим кредиторам в счёт долга. — Он сказал это ровно, но по его лицу было видно, насколько этот план ему ненавистен. Это была уже не самостоятельная игра, а вынужденный грабёж.

— И когда? — спросила Настя дрожащим голосом.

— Завтра ночью.

В этот момент снаружи раздался рёв мотора и резкое торможение. Все вздрогнули. Вахтанг метнулся к щели в ставне. Его лицое исказилось.

— Бэха. Костя.

Леденящий ужас сковал меня. Он нашёл меня. Сейчас он войдёт, увидит их, патроны, карту... Всё. Конец.

Но дверь не распахнулась. Раздался лишь один резкий, нетерпеливый гудок клаксона. Потом ещё один.

Никита посмотрел на меня. В его взгляде было всё, страх за меня, готовность к бою, вопрос.

Я сделала глубокий вдох.

— Мне выходить. Если я не выйду, он войдёт. И тогда будет хуже.

— Маш, нет, — прошептала Настя.

— Я должна.

Я вышла, закрыв за собой дверь. На улице, в свете фар его «бэхи», стоял Костя. Он был один.

— Садись, — бросил он. — Быстро.

Я села. Он резко тронулся, выехал с территории гаражей и только тогда немного сбросил скорость.

— Твой брат хочет с тобой поговорить. Дома. — Он посмотрел на меня. — И я советую тебе быть предельно честной. Он не в духе. Видимо, про твой вчерашний побег на дискотеку ему рассказали не только я.

Я молчала, глядя в окно, чувствуя, как мир, который только что трещал по швам в гараже, теперь рушился уже вокруг меня с другой стороны. Два мира, две правды, один долг и одна опасная тайна. И я, как и предсказывал Костя, на самой тонкой точке разлома. И завтра ночью что-то должно было произойти. Что-то, что могло изменить всё. Или уничтожить.