8

Костя, почувствовав тяжелый взгляд Игоря. Он фыркнул и отвернулся, снова глядя в окно. Настя сидела неподвижно, её глаза были широко раскрыты, она смотрела то на меня, то на спину Кости.

Игорь обернулся к ней, его лицо в полутьме было серьёзным.

— Настя, выходи. Дома никому ни слова о том, где вы были и кого видели. Поняла? Это не шутки. Для твоего же спокойствия.

Она кивнула, слишком быстро, почти испуганно. Выскользнула из машины и почти побежала к подъезду, не оглядываясь.

Мы поехали дальше. Гнетущее молчание в салоне стало ещё гуще. Теперь Настя знала, что Игорь и Костя, не просто старший брат и его лучший друг. В её голове складывался пазл: странные «дела», поздние возвращения, машины, оружие, о котором шла речь. Она не знала всех деталей, но теперь понимала главное, мир, в который она вляпалась вслед за мной, был куда серьёзнее школьных разборок.

Когда мы подъехали к нашему дому, Игорь заглушил мотор, но не выходил.

— Костя, дай нам минутку.

Костя молча вышел, хлопнул дверью и отошёл в сторону, закуривая. Игорь повернулся ко мне, его лицо в свете уличного фонаря казалось вырезанным из камня.

— Я уезжаю. На несколько дней. Дело. То самое, о котором ты... догадываешься. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Пока меня не будет, за тобой присмотрит Костя. Потому что если с тобой что-то случится на моём горизонте, отцу будет не до объяснений. Он спишет потери на мою халатность. А я не могу себе этого позволить. Ни сейчас, никогда мы заняты.

Он говорил о сделке. О той самой, где он с Фараонам договаривался. Ему в скором времени должны были доставить оружие и он передаст его Фараону. Рискованная, смертельно опасная операция. И он вёл меня в курс, не называя деталей, но делая понятным уровень ставок.

— Ты всё рассказал Насте, — тихо сказала я.

— Я ей ничего не рассказывал. Костя её напугал, и она сделала выводы. Иногда это лучше, чем полное неведение. Теперь она будет осторожнее. И тебя в свою авантюру без лишней нужды не втянет. — Он вздохнул. — С Никитой и его компанией, пожалуйста, поосторожнее, если что сразу с Костей будь. Они сейчас на радаре у слишком многих людей. Ты можешь быть и их слабостью или можешь быть их «оружием». И в том, и в другом случае для них это кончится плохо. Ты хочешь быть тому причиной?

Я покачала головой. Нет. Последнее, чего я хотела, это навлечь на них беду из-за своего происхождения, о котором они и не подозревали.

— Вот и умница. — Он потянулся и неожиданно положил ладонь мне на голову, грубовато потрепал волосы. Жест был таким знакомым, детским, и таким неуместным сейчас. — Держись, сестрёнка. Переживём эту бурю, поговорим. По-честному.

Он вышел из машины. Костя, докурив, подошёл.

— Всё, принцесса, марш наверх. Завтра встречаемся у школы. И помни наш разговор.

Я вышла. Братья стояли рядом, два силуэта на фоне тёмной улицы — Игорь, уезжающий на опасное дело, и Костя, оставленный мне в качестве надзирателя и... по странной иронии, единственной защиты от мира, который они же сами и создали.

Поднявшись в пустую квартиру, я подошла к окну. Внизу Костя что-то говорил Игорю, тот кивал. Потом они обнялись, коротко, по-мужски, и Игорь сел в «Ауди» и уехал. Костя остался стоять, посмотрел на наше окно, поймал мой взгляд в темноте и, кажется, едва заметно кивнул. Потом развернулся и пошёл прочь, растворяясь в ночи.

На телефоне вспыхнуло сообщение от Насти: «Маш, я всё поняла. Точнее, ничего не поняла, но очень страшно. Они... они настоящие бандиты? Игорь и ... Костя?»

Я долго смотрела на эти слова. Как ответить? Солгать? Но ложь теперь была бесполезна. Она всё видела, всё слышала.

«Не бандиты, — набрала я. — Они просто живут в другом мире. А мы... мы случайно забрели к ним на территорию. Теперь главное, вести себя тихо и не мешать. Это может быть для них опасно».

Следующее утро не принесло облегчения. Мысль об Игоре, уехавшем куда-то, сидела где-то глубоко внутри колючим комом. Настя встретила меня у подъезда молчаливой. В её глазах читался не просто страх — теперь там жило понимание. Мы шли в школу, не болтая о пустяках. Вахтанга на привычном месте не было. Его отсутствие говорило громче любых слов, дистанция была взята.

В школе атмосфера была странной. С одной стороны обычный шум, беготня, звонки. С другой наш с Настей островок тишины. «Красный код» всё ещё работал, никто не лез, не дёргал за косички, не кидался портфелями. Но это была тишина зверинца перед клеткой с хищниками. Люди обходили нас, но смотрели исподтишка. Мы стали невидимыми и одновременно, центром всеобщего внимания.

На первом уроке Юрасик, сидевший сзади, сунул мне записку, не глядя: «Всё ок? Вах сказал, держать ухо востро. К тебе цеплялись?» Я карандашом нацарапала на обороте: «Всё норм. Спокойно». И передала назад. Это был наш новый способ общения, скудный, осторожный, но живой.

Перемена. Мы с Настей вышли в коридор под предлогом попить воды. Возле кулера уже толпились Лизка и её неизменные спутницы две цепкие, вечно хихикающие подружки. Увидев нас, они не замолчали, как раньше. Наоборот, их смех стал громче, нарочитее.

— О, смотрите-ка, кто пожаловал! — звонко начала одна из подружек, Катя. — Ой, а что поссорились и уже не ходите вместе.

— Наверное провинились, — вторила ей вторая, Света. — Ходят, королевствуют. Думают, раз на них метка, так они неприкосновенные.

Лизка молча наблюдала, на её лице играла презрительная усмешка. Она была умнее своих подруг и действовала тоньше.

— Не обращай внимания, — прошептала мне Настя, набирая воду в стаканчик. Но её руки дрожали.

— Я и не обращаю, — сказала я громко, наливая себе воды. — Слушаю, как шавки тявкают. Интересно, когда у них молочные зубы выпадут, начнут ли хоть что-то соображать?

Катя и Света опешили на секунду. Лизка подняла глаза от окна.

— Остроумно, Шулерова. Только остроумие тебя не спасёт, когда твои телохранители поссорятся с вами. Метка спадет, и вы станете всеобщим цирком. — Она сделала паузу, наслаждаясь эффектом. — Интересно, тогда ваш «красный код» станет красной тряпкой для быка? Или вас быстренько сдадут, чтобы отвести от себя удар?

— Лиз, не позорься, — сказала я, поворачиваясь к ней. — Твои познания в ограничиваются сплетнями. Лучше расскажи, как у тебя дела с Карасем? Он вчера опять с какой-то девицей в кино ходил. Или ты уже в курсе?

Это был низкий удар, но эффективный. Лизка побледнела, её надменная маска на миг треснула. Катя и Света зашикали, но было видно, попадание в цель.

— Врёшь! — выдохнула Лизка.

— Проверь, — пожала я плечами. — Только не плачь потом в туалете. Надоело уже уборщицу расстраивать.

Мы развернулись и пошли прочь, оставив их в состоянии кипящей, но бессильной злобы. Настя шла рядом, выпрямив спину.

— Молодец, — прошептала она, когда мы отошли.

Обед. Мы заняли наш привычный стол в углу. Через несколько минут к нам подошли Карась и Юрасик. Они сели напротив, их лица были серьёзны.

— Привет, красотки, — сказал Юрасик, но без обычного задора. — Слыхали, вас Лизка с подружками донимает?

— Разобрались, — коротко ответила я.

— Видели, — кивнул Карась. Он ел суп, не поднимая глаз. — Она не так глупа, как кажется. Слухами земля полнится. И некоторые слухи... неприятные.

— Какие? — спросила Настя, откладывая вилку.

Карась переглянулся с Юрасиком.

— Про меня, например.

Я посмеялась. Карась не понял прикола,а до Юрасика дошло. Ребята уже чувствовали давление. И наше присутствие рядом делало их только уязвимее.

В этот момент в столовую вошёл Никита. Он шёл не к нашему столу, а к раздаче, взял поднос и пошел к нам. Сев рядом со мной, он приобнял меня и начал есть.

—Никитос, угомони свою, а то она хуже Лизки слухи распускает—мы все прыснули со смеха.

Когда мы выходили из столовой, Лизка со своей компанией как раз проходила мимо. Она нарочито громко сказала подружке, глядя мимо нас:

— Ну что, Кать, пойдём, а то тут пахнет чем-то дешёвым. Наверное, горе-защитники свои крошки со стола не убрали.

Карась, шедший сзади, резко остановился. Его лицо, обычно оживлённое, стало каменным.

— Лиза, — сказал он тихо, но так, что его было слышно через весь шум. — Следующее слово и разговор будет очень короткий. Поняла?

Лизка замерла, её щёки залились краской. Она хотела что-то ответить, но встретившись взглядом с Карасем, увидела в его глазах не шутку, а холодную, беспощадную решимость. Она сглотнула, отвернулась и, кивнув подружкам, быстро ушла.

Мы стояли несколько секунд. Юрасик первым нарушил тишину, хлопнув Карася по плечу.

— Братан, есть и другое давление.

Но Карась не улыбался. Он посмотрел на меня и Настю.