7

Слова Карася вывели меня из ступора. Я сидела на диване, плечом к плечу с Никитой, и пыталась прогнать навязчивые картинки возможного будущего, которое маячило за дверью этого гаража. «Практика» – звучало так невинно.

— Так вот, — Карась, откашлявшись, привлёк всеобщее внимание. — Правило первое и главное, голова на месте. Паника — твой главный враг. Враг умнее, сильнее и всегда готов воспользоваться твоей дурью.

Он говорил не как школьный забияка, а как инструктор. Сжато, по делу. Юрасик, отложив телефон, слушал с необычной для него серьёзностью. Вахтанг кивал, его массивная рука лежала на спинке кресла, где сидела Настя. Она вжалась в сиденье, широко раскрыв глаза, но не от страха — от концентрации.

— Второе, — продолжил Карась, обводя нас взглядом. — Знай, что вокруг. Глухие переулки, подъезды, даже родной двор вечером. Не твой друг. Если чувствуешь хвост, иди туда, где люди, свет, камеры. Наша защита работает на расстоянии. Мы не волшебники, чтобы материализоваться за секунду.

— А если... если уже поздно? «Если окружили?» —тихо спросила Настя.

Вахтанг, не меняя выражения лица, слегка сжал её плечо. Ответил за Карася.

— Тогда бей. Глаза, горло, пах. Что ближе и что доступно. Ключи, баллончик, каблук. Цель, не уложить, а вырваться. Создать шум, суматоху.

Я слушала и ловила себя на мысли, что это — полная противоположность тому, чему учил Костя. Костя твердил о превосходстве, о том, чтобы бить первым и бить насмерть. Здесь же речь шла о бегстве. О выживании любой ценой. Было в этом что-то унизительное и... трезвое.

— Дальше, — Никита вступил в разговор, его голос был тише, но весомее. — Если ушли, если оторвались — не иди домой. Не веди к себе. Иди в любое людное место, хоть в отделение полиции, и звони. Мне, Ваху, Карасю, Юре. Кому первому дозвонишься. Координаты. Мы разберёмся.

— А зачем вам это? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. Все взгляды устремились на меня. — Я серьёзно. Зачем вам эти хлопоты? Мы же просто... девчонки из школы.

Наступила короткая пауза. Карась переглянулся с Никитой. Юрасик хмыкнул. Вахтанг промолчал.

— Вы не «просто», — наконец сказал Никита, глядя прямо на меня. Его взгляд был тёплым и твёрдым одновременно. — Вы с нами. А своих не бросают. Это не хлопоты. Это обязательство. — Он сделал небольшую паузу, словно взвешивая слова. — К тому же, в нашем... бизнесе, информация и связи — это валюта. Ваша безопасность, ваша лояльность, это актив. Мы его защищаем.

Он осторожно назвал это «бизнесом». Но все в гараже понимали, о чём речь. О том, что позволяло им, пацанам не из богатых семей, иметь такие телефоны, такие машины у гаража, такое влияние. О чём-то более серьёзном, чем разборки за ларьки. Он намекнул, не называя вещей прямо. Продажи, перевозки, «специфический товар». В воздухе повисло невысказанное слово, которое всех напрягало и одновременно сплачивало.

Настя глубже вжалась в кресло, но кивнула, принимая правила игры. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было уже не игрой. Это была система.

— Ладно, хватит теории, — Карась хлопнул в ладоши, разряжая обстановку. — Давайте немного практики. Без мордобоя. Просто покажем, как вывернуться, если схватили сзади.

Он встал и жестом подозвал Юрасика. Началась отработка простых, но эффективных приёмов. Вахтанг осторожно поднял Настю с колен и мягко подтолкнул в центр: «Попробуй». Я наблюдала, как Никита встал и подошёл ко мне.

— Встань. Покажу тебе кое-что, чего твой тренер, наверное, не показывал.

Его близость снова вызвала знакомое тепло в груди. Он стоял сзади, его руки легли на мои плечи, объясняя траекторию движения. Он пах зимним ветром, кожей и чем-то своим, неуловимым — властью, уверенностью. Я ловила каждое слово, каждое движение, но часть мозга была занята только им. Его дыханием на своей шее, твёрдостью его пальцев.

— Поняла? — спросил он, и его губы оказались совсем рядом с моим ухом.

— Кажется, да, — выдавила я, чувствуя, как учащается пульс.

Мы занимались ещё минут сорок. Карась и Юра — с Настей, Никита — со мной. Вахтанг наблюдал, изредка внося свои коррективы тяжёлым басом: «Сильнее корпус разворачивай», «Ногу ставь шире». Было странно и даже смешно: мы, будто на уроке физкультуры, только вместо мячей и скакалок, отработка побега из заложников.

Когда всё закончилось, в гараже воцарилась усталая, но какая-то обнадёживающая тишина. Мы сидели, попивая воду, которую принёс Юрасик из холодильника. Настя снова устроилась рядом с Вахом, и он на этот раз позволил ей прикорнуть у себя на плече, машинально поглаживая её руку. Это было так трогательно и так не вязалось с общей атмосферой, что я не могла сдержать улыбку.

Никита сел рядом со мной на диван. На этот раз он не просто сидел близко, его рука легла мне на талию, легко, почти невесомо. Это был уже не случайный жест, а сознательный. Признание. Одобрение. Я не отодвинулась.

— Теперь вы немного больше в курсе, — сказал Карась, разминая шею. — Но помните, лучшее, что вы можете сделать, не попадать в ситуации, где это понадобится. Вы будете как мишень для некоторых.

— Особенно для тех, кто хочет до нас достучаться, — мрачно добавил Юрасик. — Через вас.

Эти слова вернули легкую дрожь. Мы были не просто под защитой. Мы были щитом и приманкой одновременно.

Юрасик и Карась ускакали первые, Вах и Никита чего-то ждали, мы услышали сигнал машины.

—Это за вами—Вахтанг первый встал—пошлите.

Никита встал с дивана и подал мне руку—не бойся, твои там.

Мы вышли из гаража в колючий ночной воздух. Рядом, в тусклом свете уличного фонаря, стояла знакомая чёрная «Ауди». Из окна водителя тянулась струйка сигаретного дыма. Сердце упало куда-то в ботинки.

Из машины вышел Игорь. Он бросил окурок, растоптал его и посмотрел на нас, на мою руку в руке Никиты. Его лицо было каменным. Пассажирская дверь тоже открылась. Оттуда вылез Костя, со своей вечной ехидной полуулыбкой. Он облокотился на крышу, наблюдая за спектаклем.

— Он сам сказал, ты время видела? — спросил Игорь, его голос был низким и ровным, без эмоций.

Я замерла. В голове пронеслись все возможные оправдания, но все они казались жалкими.

— Нет, она просто уже придумала, как будет отчитываться перед отцом, — парировал за меня Костя. Его голос прозвучал как нож, вонзённый в тишину.

Никита не отпустил мою руку. Наоборот, его пальцы слегка сжались. Он шагнул вперёд, на полшага впереди меня, не агрессивно, а скорее занимая позицию. Вахтанг, выведший Настю, остановился чуть сбоку, его массивная фигура стала непроходимой стеной между нами и машиной. Настя притихла за его спиной.

Никита спокойно, открыл дверь машины, глядя прямо на Игоря. — Садись. —Я без вопросов села, и так устала—Всё в рамках договорённости.

— Каких договорённостей? — Игорь медленно подошёл ближе, его взгляд скользнул с Никиты на Вахтанга. — Я не помню, чтобы мы договаривались, что мою сестру будут таскать по гаражам после десяти вечера.

— С ней бы ничего не случилось, — вмешался Вах, который стоял рядом. Руки в карманах, но вся его поза излучала готовность к худшему. — Насть садись тоже—Игорь стоял рядом, поэтому открыл дверь машины.

Костя фыркнул, оттолкнувшись от крыши.

— Ой, философы нашлись. Вы о своей жизни бы беспокоились. У вас у самих-то она на волоске висит, пацаны. И таская за собой девочек, вы эту петлю себе на шею только затягиваете.

Воздух наэлектризовался. Вахтанг издал низкий, почти неслышный гул, как раздражённый зверь. Никита поднял руку, едва заметным жестом останавливая Ваха. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Она здесь по своей воле, — повторил Никита. — И мы бы довели её до дома. Без вашего сопровождения.

Игорь замер в паре шагов, его взгляд скользил между Никитой, мной в машине и Вахтангом.

— Своей воле? — Игорь усмехнулся, но в его глазах не было веселья. Только усталая горечь. — У неё в этом возрасте никакой своей воли нет, Никита. Есть папа, который сказал одно. Есть я, который сказал «домой». А есть вы, которые шепчете на ушко про «своих» и «активы». И она мечется между, потому что не понимает, что любое движение в вашу сторону, это шаг в яму, из которой я, может, уже не смогу её вытащить.

Его слова прозвучали не как угроза, а как тяжёлое, почти отчаянное признание. Костя перестал ухмыляться, наблюдая за братом с неожиданным вниманием.

— А в твою сторону шаг, это что? — тихо спросил Никита. Его голос потерял боевой оттенок, в нём появились нотки холодного любопытства. — Золотая клетка в квартире с видом на промзону? Пока решаешь свои дела, а она кто, приз или разменной картой в ваших взрослых играх?

Игорь не ответил сразу. Он опустил глаза, потом снова посмотрел на меня через стекло. Я видела в его взгляде не злость, а мучительное понимание, что Никита, по сути, прав. И от этого ему было ещё больнее.

— Садись в машину, Костя, — глухо бросил Игорь, не отводя взгляда от меня.

Костя, в последний раз бросив оценивающий взгляд на Никиту и Вахтанга, скрылся в салоне. Игорь сделал последний шаг к открытой двери, где я сидела.

Я посмотрела на Никиту. Он медленно кивнул, давая понять, что сопротивление бессмысленно и сейчас только навредит.

Дверь «Ауди» захлопнулась, отрезав меня от ночного воздуха и от них. В салоне пахло дорогим табаком, холодным металлом и напряжением. Костя сидел на пассажирском, полуобернувшись, его колкий взгляд скользнул по мне в зеркале заднего вида. Игорь завёл мотор, и мы тронулись.

Первые минуты ехали молча. Настя сидела, вжавшись в угол, глядя в окно. Я смотрела на затылок брата.

— Весело провели время? — наконец нарушил тишину Костя, не оборачиваясь. — тайные свидания с дворовыми романтиками?

— Костя, хватит, — сказал Игорь, но без прежней резкости. В его голосе слышалась только усталость.

— Чего хватит? Она должна понимать! — Костя всё-таки повернулся, его глаза горели в полутьме салона. — Ты думаешь, они такие белые и пушистые? Они влезли в дела, где крутятся такие деньги, что тебе и не снилось. И где пахнет уже не махоркой из гаража, а порохом. По-настоящему. И таская за собой дочку—Он посмотрел на Настю—скоро и ты втянута будешь, не переживай.

Я молчала, глядя на него. Но в голосе Кости не было злорадства. Было что-то вроде... раздражённой заботы. Как будто он пытался криком достучаться до глупого щенка, который бежит к краю обрыва.

— Я всё понимаю, — тихо сказала я.

— Ни хрена ты не понимаешь! — он почти выкрикнул, и Игорь резко дернул руль, подъехав к дому Насти. Машина замерла.