5

Утро было хмурым и безветренным, как будто город притаился. Тишина в квартире давила, но сегодня это была иная тишина, не пустота, а напряжение перед разрядом. Мама смотрела на меня поверх чашки, и в её взгляде мелькнуло что-то новое, не просто покорность, а немой вопрос. Она что-то чувствовала.

Настя ждала меня у подъезда, закутанная в огромный шарф. Но её глаза не сияли сегодняшним утренним азартом. Они были настороженными.

— Маш, — начала она сразу, как только мы сделали первые шаги, — Карась сегодня не пришёл. Никиты тоже нет. Вахтанг вчера вечером звонил, сказал, чтобы мы были осторожнее. Что-то происходит, правда?

Я кивнула, глядя под ноги на серый, утоптанный снег. «Что-то происходит» это было слишком мягко сказано. У нас под ногами зрела мина, и мы уже чувствовали её подземный гул.

На подходах к школе стало понятно, что дело не только в нашей компании. Возле забора не толпились старшеклассники в привычных спортивных костюмах. Возле входа не стояли кучками те, кого все знали как «приближённых» Фараона или мелких раздолбаев с соседних районов. Школа стояла непривычно тихая, как будто из неё выкачали весь шум и всю жизнь. Даже младшеклассники шли быстро, молча, не оглядываясь.

Настя бессознательно прижалась ко мне плечом.

— Маш, мне страшно. Как будто все всё знают, кроме нас.

Мы зашли в здание. В раздевалке царило гробовое молчание. Шёпот, который вёлся за спинами, затихал, как только мы поворачивали голову. В глазах одноклассников читался не просто интерес — читался страх и нездоровое любопытство. Мы с Настей стали центром невидимого, но ощутимого вакуума

—Лен, почему все так смотрят на нас, ты не знаешь? —мы подошли к нашей однокласснице.

— Ну, Леша и Юра еще вчера на вас повесили красный код.

— Что значит «красный код»? — спросила Настя настороженно, сжимая мою руку так, что пальцы немели.

Лена пожала плечами, но её глаза бегали по сторонам, избегая наших взглядов.

— Ну, это... типа знак. Их знак. Если они на человека вешают «красный код» — значит, он под их защитой. И если кто тронет... ну, будут проблемы. — Она понизила голос до шепота, оглядываясь на пустой коридор. — Но это ещё и.... типа предупреждение другим. Что вы теперь... в теме. В их теме. И что через вас можно до них достучаться. Или, наоборот.

Ледяная волна прокатилась по спине. Так вот оно что. Это не просто защита.

— Спасибо, Лен, — сухо сказала я, и мы пошли дальше, к нашему классу.

Теперь понимаешь, почему все так смотрят, — прошептала Настя, когда мы сели за парты. —Как будто на нас таблички повесили. Я-то думаю, почему Вах спрашивал у меня.

— Что это он у тебя спрашивал?

— Маш..., — Настя покраснела и опустила глаза, теребя край тетради. — Я ему призналась.

— В чём?

— Что он мне нравится.

Это было настолько неожиданно и так не вязалось с атмосферой всеобщей паранойи, что я на секунду выпала из реальности.

— И... что он сказал? — выдавила я, чувствуя, как уголки губ против воли тянутся в улыбку. В этом был какой-то дикий, сюрреалистичный просвет.

— Он ничего не сказал, — Настя вздохнула, и в её вздохе смешались досада и облегчение. — Просто посмотрел на меня так... ну, как он обычно смотрит. Тяжело. Потом кивнул. И сказал: «Я знаю. И ты будь осторожнее». Вот и всё. — Она подняла на меня глаза. — Это же хорошо, да? Что он не посмеялся? И сказал быть осторожнее. Это значит... он переживает?

В её вопросе сквозила такая детская, обнажённая надежда, что у меня сжалось сердце. Посреди этого ада у неё был свой маленький, личный островок. И этот островок охранял Вахтанг. Своим мрачным, угрюмым способом.

— Да, Насть, — сказала я мягче. — Это значит, он переживает. И это... это хорошо.

Но даже этот личный момент не мог заглушить общий гул тревоги. «Будь осторожнее» от Вахтанга звучало теперь не как робкое предупреждение влюблённого, а как часть общего приказа. Как эхо его вчерашнего звонка. Они все Никита, Вахтанг, Карась готовились к чему-то. И их подготовка включала в себя и «красный код» для нас, и эти странные, тяжёлые взгляды, и скупые предостережения.

Весь первый урок я ловила на себе взгляды и пыталась расшифровать их. Страх был. Но был и другой оттенок ожидание. Как будто все ждали, когда с нами что-то случится.

На большой перемене напряжение достигло пика. Когда мы вышли в коридор, пространство снова расступилось. И тут я увидела их. Всех троих. Никита, Вахтанг и Карась стояли у окна в дальнем конце, образуя плотную, замкнутую группу. Они не общались, просто стояли, сканируя пространство. Вахтанг, увидев Настю, на секунду задержал на ней взгляд — недолгий, но плотный, полный той самой немой «переживательности». Настя опустила голову, но я видела, как дрогнули её ресницы.

Карась первым заметил нас. Он что-то коротко сказал Никите, не поворачивая головы. Никита кивнул, его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий, и тут же вернулся к наблюдению за коридором. Потом Карась отделился и пошёл вдоль стены, не прямо к нам, а по широкой дуге.

Когда мы поравнялись, он, глядя прямо перед собой, как будто размышляя о чём-то своём, негромко бросил:

— На обеде поговорим.

И прошёл мимо, не замедляя шага. Никаких записок, никаких фантиков. Голосовая команда, отданная на ходу, как доверенному агенту. Эффект был ещё сильнее. Это значило, что слежка, если она и была, теперь стала тотальной. Бумажные следы были слишком опасны.

Мы с Настей переглянулись. В её глазах читался тот же холодный ужас. Это было уже не школьное приключение.

— Что будем делать? — прошептала она.

— Идти, — ответила я, и в моём голосе прозвучала твёрдость, которой сама от себя не ожидала. — Мы уже в этом. До конца.

После урока мы, направились на обед. Уже не так напугано на нас смотрели, но одноклассницы даже не здоровались, что там говорить о разговорах об уроках. Мы взяли подносы и пошли к столу, Вахтанг сидел без еды, поэтому Настя взяла ему, он мило кивнул и весь обед сидел держа ее за руку.

Мы сидели втроем пока не пришел Юра и Никита, оба сели так, чтобы я была между ними.

—Да че вы так боитесь? —Юрасик ехидно улыбнулся—Все ок.

—А ты не хочешь поговорить о метке, о которой мы сегодня узнали? —я закатила глаза и начала есть—Спросить надо было?

—Вот представь, тебя за стол какой-то Артем и все, не вернешься сюда.

—И что с этого?

—Хорошо, вот Вах как переживет отсутствие Насти?

— Эй! — Вахтанг нахмурился, а Настя хихикнула, так по-доброму, что напряжение за столом на секунду ослабло.

Карась, подсевший с подносом, фыркнул.

— Вах, не кипятись. Юра прав, в принципе. Хоть и идиот. — Он кивнул в сторону окна, за которым мелькнула пара подозрительных силуэтов старшеклассников. — «Красный код» это не только привилегия. Это и ответственность. И внимание. Лишнее.

Юрасик, не обращая внимания, сунул Насте свою порцию киселя.

— На, выпей. У тебя цвет лица, как у привидения. От стресса.

Настя смущённо поблагодарила, и Вахтанг бросил на Юру взгляд, в котором смешались неодобрение и.... странное, почти братское согласие. Он заботился о ней. По-своему.

Я чувствовала, как Никита, сидящий справа, наблюдает не за происходящим, а за мной. Его внимание было физически ощутимым, как тёплое пятно на щеке. Я повернула голову, поймала его взгляд. Он не отвел глаз.

— Чего? — тихо спросила я.

— Думаю, — так же тихо ответил он, отламывая кусок хлеба. — Как тебя втянули в это. И не жалеешь ли.

— А ты жалеешь? — парировала я.

Уголок его губ дрогнул. Это была не улыбка, а что-то вроде тени от неё.

— Нет. Теперь уже нет.

В этот момент Карась, закончив есть, отодвинул тарелку и обвёл взглядом наш маленький круг.

— Так, детки, слушайте сюда. Завтра после уроков — сбор. Не здесь. У меня в гараже. — Он посмотрел на Настю и на меня. — Вы тоже. Без опозданий.

— Зачем? — спросила Настя, сжимая под столом руку Ваха.

— Потому что, — вступил Никита, его голос стал твёрдым, деловым, — «красный код» — это теория. Завтра будет немного практики. Чтобы вы понимали, от чего, собственно, вас предостерегают. И чтобы знали, что делать, если предостережение не сработает.

Он говорил загадками, но смысл был ясен. Они собирались посвятить нас глубже. Показать часть своих «дел». Это был и жест доверия, и крепкая петля на шею.

— А если мы не придём? — рискнула я спросить.

Никита медленно повернул ко мне голову. В его глазах не было угрозы. Была холодная констатация.

— Тогда «красный код» превратится в чёрную метку. Потому что недоверие в нашем мире — это слабость.

Обед закончился в странной смеси страха, любопытства и какой-то новой, зрелой собранности. Мы покидали столовую уже не как жертвы обстоятельств, а как люди, принявшие правила новой игры. Пусть даже правила эти диктовали другие.

После уроков мы шли вдвоем и мне это нравилось, чисто женская компания. Шли молча, чувствуя тяжесть их незримой защиты и ответственности, которую она на нас налагала. Настя вдруг сказала:

— Знаешь, Маш, я всё равно рада.

— Чему?

— Что сказала Ваху. Что бы там ни было... теперь я знаю, что он рядом. По-настоящему. Не как просто парень из школы.

В её голосе звучала твёрдость, которую я раньше в ней не слышала. Страх не исчез, но его перекрыло что-то более сильное. Чувство. И принятие.

Дома я заперлась в комнате. Игорь пару раз постучал, но я так и не открыла, подошла к окну. Сумерки уже затягивали город в синеватую дымку. Где-то там, в этой дымке, Никита и его ребята планировали завтрашний день. Где-то там бродил Фараон со своими людьми. А я стояла ровно посередине, ещё не понимая до конца, на чьей я стороне. Но уже точно зная, что обратного пути в простую школьную жизнь больше нет. И, странное дело, сожалений почти не было. Был только холодный, острый интерес и лёгкая дрожь ожидания того, что будет дальше. И уснула.