4 глава чужие правила

На следующее утро боль в мышцах была уже знакомой, почти родной. Я встретила её не как врага, а как доказательство — я выдерживаю. Мама молча положила на стол две таблетки вместо одной. Её молчание стало громче любого крика.К школе мы с Настей шли уже вместе с Карасем и Юрасиком теперь это стало правилом. Карась нёс мой рюкзак «тяжело тебе, инвалиду», а Юрасик рассказывал, как вчера Вахтанг чуть не сломал дверь в спортзале, пытаясь её просто приоткрыть.

— Он как давай её дёргать! — хохотал Юрасик, размахивая руками. — А она, понимаешь, на замке была! Трах — ручка в руках осталась! Он стоит, смотрит на неё, как на врага личного!

Мы смеялись до слёз. Даже я, хоть и дергало каждую мышцу. У входа нас уже ждали Вахтанг и Никита. Вахтанг с мрачным видом что-то жевал, а Никита, прислонившись к стене, смотрел на нашу весёлую компанию. Его взгляд задержался на мне, на моей улыбке, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. На секунду.

— Что, ручку до сих пор в кармане носишь? — ехидно спросил Карась, подходя к Вахтангу.

Тот лишь хмыкнул и швырнул в него фантиком.

Первый урок был скучным, но на перемене случилось неожиданное. Ко мне подошла Лена, тихая девчонка из параллельного класса, и, краснея, протянула сложенную записку.

— Это... тебе. От... от одного парня.

Я взяла, удивлённая. Настя тут же прилипла ко мне плечом.

— Ой, что это? Признание в любви? Давай читать!

Я развернула бумажку. Корявый почерк: «Маша, ты очень классная. Давай встретимся после школы? Артем.

Я пожала плечами. Артём... высокий, играл в баскетбол, как и Никита.... Ничего особенного.

— Ну, Артём... — протянула Настя. — Скучно.

В этот момент мимо проходил Юрасик. Увидел записку в моих руках, выхватил и прочёл одним взглядом.

— Опа! — завопил он и побежал в столовую. —Шулеровой любовную записку подкинули! Народ, тишина! Объявляется чрезвычайное положение! —уселся он к Ваху.

Через секунду и мы подошли. Юрасик начал читать с пафосом, как стихи. Вахтанг стоял рядом и молча качал головой. Никита подошёл последним. Он взял записку у Юрасика, бегло просмотрел, потом медленно, очень аккуратно разорвал её на мелкие кусочки.

Все замолчали. Карась даже присвистнул.

— Никит, что ты?

— Мусор, — спокойно сказал Никита, выбросив клочки в ближайшую урну. Он посмотрел на меня. — Не трать время на ерунду.

В его тоне не было ревности. Была холодная констатация факта. Как будто он просто убрал со своего пути что-то ненужное. И от этого стало ещё более жутко. Он уже решил, что моё время это его компетенция.

— Да ладно тебе, — попытался сгладить Карась. — Пусть девчонка повеселится.

— У неё другие планы, — сказал Никита, и его взгляд на секунду встретился с моим. «Наше общее дело, которое ты ещё не знаешь».

Обед в этот день был бурным. Карась не мог успокоиться из-за истории с запиской.

— Представляю, этот Артём теперь ходит и ждёт ответа! — хохотал он. — А мы его записку в мусорку!

— Он, наверное, втайне от всех стихи пишет, — мечтательно сказал Юрасик. — «О, Маша, твои глаза как два тумана...»

— Заткнись, — бросила я в него салфеткой, но тоже смеялась.

Даже Вахтанг, сидящий рядом с Настей, усмехнулся. Только Никита сидел молча, изредка бросая на меня непонятные взгляды. Он что-то обдумывал.

После школы он не предложил меня проводить, они стояли в компании Лизки и ее подруги. Вместо него подошла Настя.

— По-моему тебя ждут—она указала на бэху, которая стояла возле ворот—пошли.

— Ты че тут забыл — насторожилась я.

— Поехали, Настен садись, подвезем. — Костя улыбнулся и завел машину.

Настя, увидев моё лицо, схватила за руку.

— Ненавижу, когда он меня так называет.

— Я его просто ненавижу.

—Взаимно, принцесса, садитесь.

Вечерняя тренировка с Костей прошла в новом ключе. Он уже не кричал. Он объяснял. Грубо, резко, но объяснял.

— Видишь, как я ставлю ногу? Так удар идёт от земли. Всё тело — пружина.

Я старалась. Получалось всё лучше. После тренировки он не сразу отпустил меня.

— Слушай, — он отёр пот со лба. — За вчерашнее извини, да, я не хотел на тебя агрессировать или

—Оставь это, понимаю, не маленькая.

—А, по-моему, еще какая маленькая, завтра у меня дела, без тренировки. —Он закатил глаза—И у брата твоего, все, хватить стоять, занимаемся дальше.

Оставшееся время тренировки прошло почти в тишине. Он командовал коротко, без крика. Я выполняла. Когда закончили, он бросил мне полотенце.

Дома пахло жареной картошкой и маминым молчаливым беспокойством. Она сидела на кухне с раскрытой бухгалтерской книгой, но взгляд её был пустым.

— Пришла, — сказала она, не поднимая головы. — Ужин на плите.

— Спасибо, — я села напротив, наливая себе чай. Тишина висела, между нами, густая и неловкая. — Мам... как работа?

— Как всегда, — она вздохнула и закрыла книгу. — Цифры. Отчёты. Ничего нового. А у тебя? Учёба? — Её вопрос прозвучал как формальность, будто она спрашивала о погоде.

— Нормально, — я отломила кусок хлеба. — Контрольная по химии на следующей неделе.

— Готовишься?

— Стараюсь.

— Старайся, — она сказала это автоматически, и в её глазах я увидела ту самую усталую покорность. Она не спрашивала, почему я прихожу такой разбитой. Не спрашивала, где Игорь и отец. Она просто плыла по течению, стараясь не замечать острых камней под водой.

Вдруг в тишине резко зазвонил телефон на стене в прихожей. Мы обе вздрогнули. Мама поднялась, медленно, будто каждое движение давалось с трудом.

— Алло? — её голос прозвучал устало.

Пауза. Потом её взгляд метнулся ко мне.

— Да, она дома. Маш, тебя.

Сердце ёкнуло. Кто может звонить мне на домашний?

Я взяла трубку.

— Алло?

— Маш. Это Никита. — Его голос в трубке звучал глухо, но я узнала бы его из тысячи. Спокойный, ровный, без эмоций.

— Откуда ты... знаешь номер? — спросила я, чувствуя, как мама смотрит на меня в спину.

— Узнал, — он не стал объяснять. — Слушай. Как дела?

— Ты сейчас смеешься над мной?

— Ладно, ладно, видел опять тебя возле спортзала, у тебя проблемы?

— Да, ручку чинила, что по мне не видно, что умею?

— Язвишь, значит тебе лучше, завтра зайду. — Он положил трубку, не дожидаясь ответа.

Я стояла с гудящей трубкой в руке. Мама смотрела на меня вопросительно.

— Кто это?

— Одноклассник, — соврала я, вешая трубку. — По алгебре задачку хотел спросить.

Она кивнула, поверив или сделав вид, что поверила, и вернулась к своим цифрам. А у меня внутри всё застыло от холода. Никита звонил на домашний.

Я легла спать с каменным комком в желудке. Утром, собираясь в школу, я нервно поглядывала в окно — не появится ли у подъезда его знакомая фигура. Но утром было тихо. Мы с Настей встретились с Карасем и Юрасиком как обычно, но сегодня к ним присоединился и Вахтанг. Он шагал молча, как всегда, но за руку с Настей, сегодня его мрачность казалась более сгущённой, тяжёлой.

— Чё такой бука? — спросил Карась, толкая его плечом.

— Дела, — буркнул Вах.

— У всех дела, — вздохнул Юрасик. — Скоро мы друг друга только по делам и будем узнавать.

В школе Никиты не было. Опять. На его отсутствие уже перестали обращать внимание, все привыкли, что у него свои «дела». Но сегодня его пустота чувствовалась острее. На большой перемене, пока мы сидели за нашим столом, ко мне подошёл тот самый Артём. Высокий, спортивный, с нагловатой улыбкой, которая сейчас выглядела нервной. Он оглянулся, не видя Никиту, и подошёл ближе.

— Маша, привет, — начал он. — Ты... не получила мою записку?

— Получила, — сухо ответила я, чувствуя, как Карась замер рядом.

— И... что думаешь?

— Думаю, что у меня другие планы.

Он нахмурился, его улыбка сползла.

— Это из-за Никиты? Ты знаешь, с кем он связывается?

— Ну и с кем? — резко перебил Карась, — Не лезь туда куда не надо, а то за такие слова и прилетает и очень больно.

Он побледнел. В его глазах мелькнул страх, затем злость.

— Ты... ты не понимаешь, во что ввязываешься, — прошипел он.

— Понимаю лучше, чем тебе кажется, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

Я повернулась и села на место. Карась сел рядом, Юрасик одобрительно ткнул меня коленом. Артём постоял ещё секунду, сжал кулаки и, бросив на меня злобный взгляд, ушёл.

— Никита за такие слова сразу бы прописал ему — выдохнул Карась, когда тот скрылся.

— А где он, кстати? — спросила Настя, ковыряя вилкой в макаронах. — Опять по своим «компьютером» пропадает?

— Говорил, какое-то дело, — буркнул Вахтанг, своим первым за обедом словом. — Вернётся к концу уроков.

Но Никита не вернулся к концу уроков. И после звонка его тоже не было видно. Вахтанг, Карась и Юрасик куда-то слиняли, перешёптываясь. Мы с Настей вышли одни. И тут я увидела его. Он стоял у ворот, не у школьных, а у дальних, что выходили на пустырь. Не один. С ним были два незнакомых парня, старше нас, в спортивных костюмах и с недобрыми лицами. Они о чём-то говорили, и Никита слушал, кивая, с тем самым сосредоточенным, «деловым» выражением, которое я уже узнала.

Он заметил меня, когда мы проходили мимо. Наши взгляды встретились на секунду. В его глазах не было ни улыбки, ни тепла. Был быстрый, оценивающий взгляд командира, проверяющего свой тыл.

Лёд скользнул по спине. Это был не тот Никита, который дразнился в столовой или молча шёл рядом. Это был кто-то другой. Лидер. И эти двое с ним... от них веяло той же опасностью, что и от людей отца, только более дикой, необузданной.

Мы прошли пару шагов и увидели, что стоял Костя, опёршись о свою бэху. Увидев меня, он кивнул.

— Садись. Поедем.

— Куда? — насторожилась я.

— Тренировка. Перенеслась. У меня окно появилось.

Мы поехали не в спортзал, а в его гараж. Он был пуст и прохладен. Костя молча расстелил мат и начал разминку. Я последовала его примеру.

— Слышал, толпа пацанов появилась вокруг тебя — сказал он вдруг, не глядя на меня, делая растяжку.

— Откуда?

— У меня свои каналы, — он усмехнулся. —Следить же за тобой надо.

— Ну так перестань.

Костя остановился и посмотрел на меня.

—Ты стала проблемой, которая решает проблемы.

Его слова попали точно в цель. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Какая проблема? Я просто хожу в школу.

— Школа закончилась в тот день, когда тебя в первый раз привели на второй этаж, — отрезал Костя, начиная отрабатывать со мной связку ударов. — Ты думаешь, это случайность, что тебя тренирую я? Джокер видит потенциал. И опасность. Ты можешь быть либо инструментом, либо слабым звеном. Он решил сделать тебя инструментом.

Мы тренировались почти до темноты. Он был беспощаден, но я уже не чувствовала страха перед ним. Когда я, еле стоя на ногах, отхлёбывала воду, он бросил мне полотенце и сказал, глядя куда-то в сторону:

— Завтра в школу не иди.

—Почему?

— Потому что у меня и Игоря дело. И ты там нужна.

Внутри всё ёкнуло. «Дело».

— Какое дело?

— Встреча. С Фараоном. На нейтралке. Нужно показать лицо. Силу. И ум. — Он посмотрел на меня. — Твой отец считает, что ты можешь быть полезной. Молодая, умная, неожиданная карта. Фараон не будет ждать подвоха от девчонки. А ты его и не сделаешь. Ты просто будешь наблюдать, слушать и... если что — парировать. Показать, что в нашей команде даже молодые не лыком шиты.

Это было и лестно, и смертельно страшно. Встреча с Фараоном. Главным врагом.

— Я не готова, — честно сказала я.

— Никто не готов, пока не окажется в центре, — хрипло ответил Костя. — Игорь будет рядом. И я. Ты просто делай, что скажут. И смотри. Учись. Это самый важный урок.

Он отвёз меня домой. Всю ночь я не могла уснуть. Перед глазами мелькали лица: холодные глаза отца, сосредоточенный взгляд Игоря, ехидная усмешка Кости.

Утром я надела самую простую, неброскую одежду — тёмные джинсы, простой свитер, куртку без опознавательных знаков. Мама, увидев, что я собираюсь, спросила:

— В школу?

— Да, — соврала я, целуя её в щёку. В горле стоял комок.

—Игорь сказал, что он уже ждет тебя внизу.

Сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть. Из-за угла плавно выползла знакомая чёрная «Ауди» Игоря. Он притормозил рядом, пассажирская дверь приоткрылась.

— Садись, — сказал брат, не глядя на меня. Лицо у него было каменным.

Я села. В машине пахло дорогим табаком и холодным металлом. На заднем сиденье молча сидел Костя, разглядывая что-то на своём телефоне.

— Куда едем? — спросила я тихо.

— На переговоры, — коротко бросил Игорь, включая передачу. — Сейчас всё поймёшь. Главное — молчи, если не спрашивают. Смотри. Запоминай настроение, взгляды, жесты. И если Фараон или его люди попробуют тебя задеть или унизить... — он на секунду отвел взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня. — Не тупи. Парируй. Но без дерзости. С достоинством. Ты не дворовая шелупонь.

Мы ехали минут двадцать, выехали на окраину города, к полузаброшенной автобазе. Среди ржавых ангаров стояло несколько машин. Возле одной из них, старого «мерседеса», курили несколько мужчин. Я узнала одного это был Фараон, его фотографию я видела в папке у отца. Высокий, грузный, с лицом боксёра-тяжеловеса и маленькими, колючими глазками.

Игорь заглушил двигатель.

— Пошли. И, Маша... — он снова посмотрел на меня. — Не подведи.

Мы вышли. Холодный ветер ударил в лицо. Костя встал чуть позади и слева от меня, заняв позицию телохранителя. Игорь пошёл впереди, прямой и уверенный.

Фараон увидел нас, медленно выдохнул дым и бросил окурок под ноги.

—Младший, — произнёс он хриплым голосом. — Нежданчик. А папаша где? Делами занят?

— Папаша доверил мне, — ровно ответил Игорь, останавливаясь в паре метров. — Считай, это ему самому пришёл.

Фараон медленно перевёл свой взгляд на меня. Его глаза, как два буравчика, попытались меня просверлить. Я почувствовала, как под этим взглядом хочется сжаться, спрятаться за Игоря. Я не опустила глаза, а спокойно встретила его взгляд.

Рядом с Фараоном один из его людей, молодой, тощий, с хищным лицом, усмехнулся.

— Малышка еще, а уже тут.

Воздух натянулся. Игорь не дрогнул, но я почувствовала, как Костя за моей спиной слегка напрягся.

Это был мой момент. Проверка.

Я повернула голову к тому, кто говорил, и слегка приподняла бровь, как будто разглядываю что-то не очень интересное.

Наступила тишина.

— На вид бойкая, — сказал он, всё ещё глядя на меня. — Что занимаетесь детской проституцией? — Он снова перевёл взгляд на Игоря. — Так о чём договорились-то? Территория за рынком.

Переговоры пошли своим чередом. Я стояла, слушала, изображая безразличие, но впитывая каждое слово, каждую интонацию. Я видела, как Игорь держится жёстко, но без грубости. Как Костя, не произнося ни слова, своим присутствием гасил любые попытки давления. И я видела, как Фараон несколько раз искоса посматривал на меня, будто пытаясь разгадать загадку: что я тут делаю на самом деле?

—Мне нужно оружие, ты обещал, что достанешь его—Фараон подал знак одному из пацанов —и мы разойдемся на сегодня.

—Буквально два месяца и будет.

— Знал бы твой папаша, какие ты игры ведешь за его спиной.

Слова Фараона повисли в ледяном воздухе. Они ударили не по Игорю — он лишь чуть напряг челюсть. Они ударили по мне. Потому что Фараон смотрел не на брата. Он смотрел на меня. Его маленькие глазки блестели хищным удовольствием. Это была не угроза Игорю. Это была демонстрация силы мне. «Я знаю ваши секреты. И твой брат — не такой уж и святой».

Игорь молчал. Костя за моей спиной замер, как каменный идол. Правило «молчи» висело в воздухе. Но это было уже не про молчание. Это был вызов. И если его сейчас не парировать, Фараон решит, что он нас сломал. Что он может говорить что угодно, и мы будем глотать.

Фараон медленно перевёл на меня взгляд, явно наслаждаясь моментом.

— Что, малышка, узнала много чего интересного?

— И так знала — я сказала, глядя ему прямо в глаза. Внутри всё дрожало, но снаружи, только холодная уверенность, которую я впитала за все эти дни тренировок и наблюдений.

— Она всё видит. Просто некоторые игры считаешь... детскими. Пока они не начинают мешать взрослым делам.

Наступила гробовая тишина. Даже ветер словно затих. Тощий прихлебатель Фараона выронил сигарету. Игорь смотрел на меня, и в его глазах, вместо паники, вспыхнула жёсткая, одобрительная искра. Костя за моей спиной издал едва слышный хриплый звук, похожий на подавленный смешок.

Фараон привык, что его боятся. Привык, что его слова заставляют людей съёживаться. А тут какая-то девчонка парирует его удар с убийственной вежливостью.

— Умная очень, — прошипел он наконец, снова переводя взгляд на Игоря, но уже без прежней уверенности. — На кого-то она похожа характером, я смотрю, не только внешностью вышла. Ладно. — Он махнул рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. — Два месяца. Но если через два месяца стволов не будет... твой папаша может и не узнать, какие игры я начну. Без правил.

— Через два месяца всё будет, — холодно отрезал Игорь. На этом разговор был закончен.

Мы развернулись и пошли к машине. Спиной я чувствовала их взгляды тяжёлые, злые, изучающие. Когда двери «Ауди» захлопнулись, и Игорь резко тронулся с места, в салоне на секунду воцарилась тишина.

Потом Игорь громко выдохнул. Сзади Костя засмеялся, коротко и хрипло.

— Говорил же, папина дочка. Не подкачала. Фараон теперь неделю чесаться будет, гадая, что это была за атака.

Я откинулась на сиденье, и только сейчас дрожь прокатилась по всему телу. Руки тряслись. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и лёгкую тошноту.

— Я... я не знаю, что на меня нашло, — прошептала я.

Он повёз меня не домой, а в кафе на другом конце города. Посадил за столик, заказал нам обоим горячего чаю.

— Это был экзамен, — сказал он, когда официантка ушла. — И ты сдала его на отлично. Отец будет доволен.

— А что... что он про «игры» имел в виду? — осторожно спросила я.

Игорь помрачнел.

— Не твоё дело. Вернее, пока не твоё. Просто знай, что не всё так просто. У меня есть свои интересы. Как и у отца. Иногда они пересекаются, иногда нет. Фараон пытается играть на этих противоречиях. Но сегодня ты показала, что в нашей семье, единый фронт. Это важно.

Мы выпили чай. Дрожь понемногу уходила, сменяясь странным, холодным спокойствием. Я только что стояла лицом к лицу с одним из самых опасных людей в городе. И не сломалась.

Костя отвёз меня домой. Перед тем как выйти, он сказал:

— Завтра тренировка как обычно. Только теперь будем учиться не только бить, но и думать, как сегодня. Это важнее любого прямого удара.

Дома было пусто. Мама с папой находились на ее какой-то встрече. Я стояла посреди тихой квартиры и понимала, что я уже не та, что вышла из неё утром. Утром я была напуганной девочкой, которую везут на непонятное дело.