3

Утром всё тело гудело одной сплошной болью. Каждый шаг по квартире отзывался ноющим эхом в мышцах. Я едва могла поднять руку, чтобы надеть свитер. Мама, увидев моё лицо, нахмурилась.

— Опять эта физкультура? — спросила она с привычной тревогой в голосе.

— Да, — соврала я, отводя взгляд. — Волейбол.

Она не стала допытываться. Её молчаливое согласие с положением вещей было хуже любых расспросов. Она просто налила чай и положила рядом таблетку цитрамона.

Настя прибежала, как обычно, сияющая. Про Вахтанга, про то, как она с кем-то поругалась. Я слушала вполуха, разминая затекшую шею. Боль была неприятной, но в ней была и странная гордость. Я выдержала. Я не сломалась.

По дороге в школу я машинально анализировала окружающее пространство, как меня учил Костя. Глубокие тени у гаражей укрытие. Высокие сугробы препятствие, но и возможность спрятаться. Люди их позы, взгляды, скорость движения. Раньше я просто шла. Теперь я оценивала угрозы. Это было изматывающе и... необходимо.

У школы нас ждал сюрприз. Карась стоял один, и явно поджидал нас.

— Привет, — сказал он, избегая смотреть в глаза. — Пошлите провожу до класса.

Настя удивлённо подняла бровь, потом хихикнула и толкнула меня локтем в бок (я чуть не вскрикнула от боли).

— Ну, я тогда пойду вперёд, — многозначительно сказала она и почти побежала ко входу.

Мы пошли рядом. Молчание было неловким, густым.

— Ну как, еще хочешь портить жизнь людям? — наконец спросил Леша.

— Насчёт чего?

— Я про столовую, что ты там наговорила.

—Мне стало дико смешно с этого, честно, я бы еще посмотрела на лицо этой девицы, как она ненавидит меня.

—Ну все договорились, на обеде сядешь за наш стол, остальные не против.

—Остальные, это ваши девицы?

—О них не беспокойся, вы главные «девицы» за нашим столом.

—Назовешь так еще раз, получишь между ног.

Я посмотрела на него. Он нервно улыбнулся и отпрянул, как от огня. Посмотрев туда же куда и он, увидела Никиту, который разговаривал с какими-то парнями и смотрел на нас.

— Боишься, что ли? — спросила со смешком

— Тебя нет, его да.Он хотел что-то добавить, но в этот момент из-за угла вывалилась знакомая троица. Вахтанг, Юрасик и Настя. Юрасик, увидев нас вместе, свистнул.

— Ого! Карасик, да ты баш на баш меняешь! Со вчерашней разобрался, на Шулерову засматриваешься?

— Заткнись, Юрасик.

— А что, правда же! — Карась подошёл ближе, его ехидная улыбка не предвещала ничего хорошего. Он посмотрел на меня. —Вах вон Настюшку охомутал, влюбился что ли, не пойму, один я одинокий волк.

—А я так, да, по приколу рядом?

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но уже не от страха, а от холодной, накатывающей ярости. Мышцы, ноющие с утра, вдруг еще больше начали ныть.

—Машка достойна лучшего. Нашего любимого и неповторимого друга.Я закатила глаза, больше половины школы стояли и смотрели на нас, Никита всё ещё общался с теми типами.

— и ты знаешь, про кого я, — тихо сказала он. Так тихо, что, кажется, услышал только я.

— Чего?

— ладно, позже вернемся к этому разговору — Он подошел ближе.

Вахтанг, наблюдавший за происходящим с мрачным безразличием, вдруг насторожился и выпрямился. Юрасик перестал шутить. Все мы ощутили приближение их главаря.

Карась замер. В его глазах промелькнуло колебание. Мы с Настей переглянулись. Карась всегда был болтуном, но сейчас он замолчал резко, как по команде.

— Всем привет, — сказал Никита, подойдя. Его голос был спокойным, но в нём слышалась привычная власть. — Разборки утренние? Без меня?

— Да нет, — буркнул Карась, внезапно заинтересовавшись шнурками. — Шутили немного.

Он посмотрел на меня. Не так, как Карась, с дружеской ехидной. И не как Вахтанг, с тяжёлым безразличием. Он смотрел оценивающе, изучающе. Как на нового игрока на своей доске. И это было в сто раз опаснее.

— Мы пойдем, — взяв за руку Настю, направились в класс.

— Подождите меня — фыркнул Юрасик. — Еще и бегать за вами. Обещаю, буду тише воды, ниже травы, — поклялся он, прикладывая руку к сердцу с такой пафосной серьёзностью, что я не выдержала и рассмеялась. С ним действительно было как с клоуном. Опасным, ехидным, но своим. Пока что.

— Идёмте, а то опоздаем, — сказал Никита, поворачиваясь к остальным друзьям.

Обед. Мы вшестером заняли наш стол в углу столовой. Настя устроилась рядом с Вахтангом, я между Карасем и Юрасиком, напротив Никиты. Атмосфера была почти домашней, если не считать вечно мрачного взгляда Ваха и изучающего Никиты.

Карась с юмором раздавал всем компот, Юрасик делился свежим сплетнями про учителей. Я расслабилась на секунду. Может, всё не так страшно?

— О, смотрите, кто пожаловал, — ехидно протянул Юрасик, глядя куда-то за мою спину.

Я обернулась. К нашему столу шла Лизка, та самая вчерашняя «пассия» Карася. Она шла с подругой, с высоко поднятой головой и ядовитой улыбкой на лице.

— Леша, привет, — слащавым голосом начала она, игнорируя всех остальных. — Ты почему мне вчера не перезвонил? Я ждала.

Карась покраснел и заёрзал на стуле.

— Занят был, — буркнул он.

— Занят? — Лизка сделала большие глаза. — А я вижу, не очень-то занят. Новую уже нашел? — Её взгляд скользнул по мне, полный презрения.

Всё внутри меня закипело. Я не собиралась молчать.

— Лиза, правда? — я сделала удивлённое лицо. — Ты всё ещё веришь, что он тебе перезвонит? Милая, он уже вчера вечером Кате из 10 «Б» такие же обещания раздавал. Или ты не в курсе?

Лизино лицо исказилось. Карась под столом ткнул меня коленом, но было поздно.

— Ты! Ты сама... — зашипела Лизка.

— Я что? Говорю, как есть. Алексей, — я повернулась к Карасю с наигранной заботой, — может, всё-таки перестанешь девочек по району собирать? А то все уже на тебя косо смотрят. Даже уборщица тётя Люда вчера спрашивала, почему я с таким ветреным общаюсь.

Стол взорвался от смеха. Юрасик чуть не поперхнулся. Даже углы губ Вахтанга дрогнули. Никита тихо усмехнулся, наблюдая за спектаклем. Лизка, побагровев, фыркнула и, бросив на Карася убийственный взгляд, удалилась со своей подругой.

— Ну ты даёшь, Машуль, — выдохнул Карась, когда смех стих. Он смотрел на меня с не то, что обидой, а с каким-то новым уважением. — Добила бедную девочку.

— Сама напросилась, — пожала я плечами, отхлёбывая компот.

— Да уж, напросилась, — вдруг сказал Карась. Его голос был тихим. Никита смотрел на меня, и в его взгляде была не просто оценка, а одобрение.

Обед закончился в странной атмосфере веселья. После уроков Карась и Юрасик куда-то слиняли по своим делам. Вахтанг молча взял рюкзак Насти и кивнул в сторону выхода — «провожу». Мы вышли вчетвером,они впереди, мы с Никитой  сзади.

— Провожу, — сказал он не вопросом, а констатацией.

— Я не одна, — кивнула я на Настю.

— Так даже лучше.

Шли молча. Вахтанг и Настя впереди вели свой тихий разговор. Никита шёл рядом со мной, его плечо иногда касалось моего. Он не пытался заговорить, просто шёл, и его присутствие было таким же плотным и необъяснимым, как стена.

— Ты сегодня хорошо держалась, — наконец сказал он, когда до моего дома оставался один квартал.

— Ты о чем, — ответила я, не зная, что ещё сказать.

— На обеде было видно как тебе больно двигаться — сказал он вдруг, глядя прямо перед собой.

Лёд пробежал по коже. Откуда он знает?

— Видел вчера, как выходила из «Бойца», — ответил он на мой немой вопрос. — Поздно.

Отрицать было бесполезно.

— ты поэтому решил сегодня проводить? — он кивнул, —понятно.

Он остановился у моего подъезда. Вахтанг и Настя уже давно ушли.

— До завтра, Маш, — сказал Никита. И его рука легла мне на талию, на мгновение, прощально. — Осторожнее.

И он ушел. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как горит место под его ладонью через толстую куртку.

Вечером в спортзале Костя встретил меня своей обычной ехидной усмешкой.

— О, принцесса наша! Ходить-то можешь ещё после вчерашнего?

— Могу, — огрызнулась я, начиная бинтовать руки. — И бить тоже.

— Это мы щас проверим, — он щёлкнул лапами.

Тренировка была каторгой. Он выжимал из меня все соки, требуя большей скорости, большей резкости.

— Не выёживайся! Нога! Руку выше! Ты что, с Лизкой драться собралась? Так её и словом прибить можно! — кричал он.

—Тебя, кстати, тоже, — не выдержала я в одной из пауз, вытирая пот со лба. — Словом.

Он нахмурился.

— Чего?

— Говорю, тебя тоже словом прибить можно. С твоим-то характером. Наверное, все девушки от тебя сбегают, едва познакомятся.

Костя фыркнул, но в его глазах мелькнула какая-то тень. Не злости, а чего-то глубже.

— Девушки... — он плюнул на пол. — Одна такая «девушка» мне когда-то всю жизнь перевернула. С тех пор я с ними дела не имею. И всем советую.

— Что, кинула? — спросила я, не унимаясь. Мне вдруг дико захотелось его раскачать, этого каменного идола.

— Кинула? — он горько усмехнулся. — Хуже.

Он замолчал, и его лицо снова стало непроницаемой маской.

— Что может быть хуже общения с тобой?

— Хочешь проверить? — парень притянул меня за руку очень близко к себе, наши взгляды были в миллиметрах.

Его дыхание обжигало кожу. В глазах — не шутка, а плохо скрываемая ярость и что-то ещё... боль? Я не отпрянула. Страх ударил в живот, но я впилась взглядом в его холодные зрачки. Костя не ожидал этого. Он думал, я испугаюсь, отскочу.

— Проверить что? — выдавила я, и мой голос не дрогнул. — Что ты умеешь только кричать и дёргать за руки? Это я и так вижу каждый день.

Он резко отпустил мою руку, будто обжёгся. Отступил на шаг, сжав кулаки. По залу пронёсся холодный ветерок от открытой где-то двери.

— Умная очень, — прошипел он. — Папина дочка. Думаешь, здесь что-то значит? Для меня ноль. Ты для меня обуза, которую заставили таскать. Поняла? Ничего личного.

— Отлично поняла, — я медленно, демонстративно стала снова бинтовать вторую руку. — Значит, мы квиты. Ты меня ненавидишь, я терпеть не могу твои крики и тупые подколы. Но мы оба должны тут быть. Так что давай без этого цирка. Учи. Я буду учиться. А свои психологические травмы засунь куда подальше. Мне они не интересны.

Он смотрел на меня, и его лицо постепенно менялось. Ярость уходила, сменяясь чем-то вроде усталого удивления и... да, уважения.

— Чёрт, — хрипло выдохнул он.

Оставшееся время тренировки прошло почти в тишине. Он командовал коротко, без крика. Я выполняла. Боль была адской, но я закусила губу и молчала. Когда закончили, он бросил мне полотенце.

— Неплохо. Для девчонки.

— Для человека, — поправила я его, вытирая лицо.

Он усмехнулся, в этот раз почти беззлобно.

— Ладно, для человека. Завтра в это же время. И смотри, чтобы опять всё не болело. Принимай ванну, мажься какой-нибудь дрянью.

— Что за переживал? —окинув его взглядом— Ладно, спасибо.

В раздевалке, глядя на своё отражение в потрескавшемся зеркале, я вдруг поняла, что только что прошла ещё один тест. И сдала его.

На улице, как всегда, ждал брат. Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Жива?

— Еле, — честно призналась я.

— Костя говорил, ты... неплохо держишься.

— Он это сказал? — я не скрыла удивления.

— В тех выражениях, в каких он вообще что-то хвалит, — Игорь усмехнулся. — «Не размазня». Для него это высший комплимент.

Никита всё видел. Всё замечал. Он знал про тренировки. И теперь между нами висело невысказанное знание, как невидимая нить, которая то притягивала, то обжигала.

Дома мама молча поставила передо мной тарелку с ужином. Её лицо было маской усталой покорности. Я хотела что-то сказать, обнять её, но слова застряли в горле.

Завтра снова будет школа. Снова их стол И вечером снова спортзал, боль и молчаливое противостояние с человеком, который, возможно, стал моим первым настоящим учителем в этом новом, жестоком мире.

Я повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку. Всё только начиналось. И я уже понимала, что обратной дороги нет. Оставалось идти вперёд. И постараться не оступиться.