Часть восемь,глава два : «Точка боли»

ЧАСТЬ. УТРО. 8:15.

Кирилл проснулся и сразу понял: горло снова разболелось.

Вчера было легче. Казалось, антибиотики начали работать, температура отпустила, и даже глотать стало не так больно.

Сегодня — как будто ножом резанули.

— Дядя Серёжа… — позвал он.

Голос сел совсем. Вместо слов — хрип.

Саид вошёл через секунду. Он не уходил далеко — сидел в соседней комнате с рацией.

— Что?

— Горло, — прошептал Кирилл. — Сильно.

Саид положил ладонь на лоб. Горячий. Тридцать восемь и пять, наверное.

— Андрей, — сказал он в рацию. — В комнату Девятого.

---

8:25.

Андрей сидел на краю кровати, держа запястье мальчика.

Прохоров стоял рядом, разворачивал стетоскоп. Лица у обоих были спокойные — рабочие. Но пальцы двигались быстрее обычного.

— Температура поднялась, — сказал Андрей. — Горло хуже. Нужно смотреть.

— Смотри, — сказал Саид.

— Я позвонил Елене Петровне, — сказал Прохоров. — Будет через полчаса.

Кирилл смотрел на них.

— Зачем? — спросил он.

— Проверить, — сказал Андрей. — Может быть, антибиотик нужно поменять.

— Опять укол?

Андрей не ответил.

Кирилл посмотрел на Саида.

— Я не хочу, — сказал он. — Мне больно.

— Знаю, — сказал Саид. — Но если надо — придётся.

Кирилл отвернулся к стене.

---

8:50.

Елена Петровна приехала через двадцать пять минут.

Посмотрела горло. Потрогала лимфоузлы. Нахмурилась.

— Гнойник, — сказала она. — Паратонзиллярный абсцесс. Антибиотик не справляется.

— Что делать? — спросил Саид.

— Вскрывать.

Кирилл не понял слова. Но увидел лицо Елены Петровны — и всё понял.

— Что значит вскрывать? — спросил он.

— Это небольшая процедура, — сказала Елена Петровна. — Я проколю гнойник, чтобы вышло содержимое. Станет легче сразу.

— Чем проколю?

— Иглой.

Кирилл побелел.

— Нет, — сказал он. — Нет.

— Это не больно, — сказала Елена Петровна. — Я сделаю обезболивание.

— Нет!

Он отшатнулся к спинке кровати.

— Не подходите! Не надо!

— Кирилл, — Саид шагнул вперёд.

— Нет! Вы обещали! Вы сказали — не отдадите! А они опять с иголками!

Голос срывался на крик. Дыхание стало частым, рваным.

— Я не дамся! Не дамся!

Он забился в угол кровати, сжался в комок, закрыл голову руками.

— Уйдите! Все уйдите!

---

КОМНАТА КИРИЛЛА. 8:55.

Никто не двигался.

Елена Петровна стояла с иглой в руках. Лицо у неё было спокойное, но в глазах — усталая печаль. Она видела такое не раз.

— У него паническая атака, — тихо сказала она. — Силой делать нельзя. Только хуже будет.

— Я знаю, — сказал Андрей.

Он смотрел на Кирилла.

— Костя, — сказал он. — Выйдем на минуту.

Прохоров удивлённо посмотрел на него.

— Зачем?

— Выйдем.

---

КОРИДОР. 9:00.

Андрей прислонился к стене.

— Я не буду его держать, — сказал он. — Не могу.

Прохоров смотрел на него.

— Ты медик, — сказал он. — Это твоя работа.

— Я знаю.

— Тогда что ты предлагаешь? У него гнойник. Если не вскрыть — прорвёт само, в ткань. Тогда сепсис, больница на месяц, операция под общим наркозом.

Андрей молчал.

— Я знаю, — повторил он. — Но я видел его глаза. Он не боится боли. Он боится предательства.

Прохоров помолчал.

— Саид не предаст.

— Саид — не врач. А мы — врачи. Мы для него — те, кто делает больно. И уходят.

Прохоров смотрел на него.

— Что ты хочешь сделать?

Андрей поднял голову.

— Поговорить.

---

КОМНАТА КИРИЛЛА. 9:10.

Андрей вошёл один.

Прохоров остался в дверях. Саид стоял у окна, сжав кулаки.

Елена Петровна ждала в коридоре.

— Кирилл, — сказал Андрей.

Мальчик не шевелился. Он сидел в углу кровати, обхватив колени, уткнувшись лицом в колени.Ребенок плакал но тихо...

— Я сяду рядом, — сказал Андрей. — Можно?

Кирилл не ответил.

Андрей сел на край кровати. Не касаясь. Просто рядом.

— Я не буду тебя трогать, — сказал он. — Не буду уговаривать. Просто посижу.

Тишина.

— Я тоже боюсь уколов, — сказал Андрей.

Кирилл поднял голову.

— Врёте.

— Честно. У меня иглофобия с детства. Я в медицинский поступал — и боялся. Представляешь?

Кирилл смотрел на него.

— И как вы…?

— Каждый раз через силу. Каждый раз — страх. Но я научился одно: страх — это не стыдно. Стыдно — когда из-за страха не делаешь то, что должен.

Он помолчал.

— Я должен тебе помочь. Не потому, что мне так хочется. А потому что иначе тебе будет хуже. Гораздо хуже.

Кирилл молчал.

— Помнишь, ты меня спросил про шрамы? — сказал Андрей. — У Грека — от войны. У меня — от работы. Я зашивал людей под обстрелами. Держал раненых, пока вертолёт не прилетит. И каждый раз боялся.

Он посмотрел на свои руки.

— Но я не уходил. Потому что там — люди.

Кирилл смотрел на него.

— А я?

— А ты — тоже человек, — сказал Андрей. — Которому нужна помощь.

---

КОМНАТА КИРИЛЛА. 9:20.

Кирилл молчал долго.

— Дядя Андрей, — сказал он. — А вы будете делать?

— Нет, — сказал Андрей. — Я не хирург. Елена Петровна будет.

— А вы где будете?

— Рядом.

— Держать будете?

Андрей посмотрел на него.

— Буду.

— А дядя Костя?

Прохоров шагнул в комнату.

— Я тоже буду рядом.

— А дядя Серёжа?

Саид подошёл к кровати.

— Я здесь, — сказал он.

Кирилл посмотрел на них.

На Андрея — который боялся уколов, но стал врачом.

На Прохорова — который никогда не повышал голос и всегда был готов.

На Саида — который сидел у двери все ночи.

— Ладно, — сказал Кирилл. — Давайте.

---

9:25.

Елена Петровна вошла в комнату.

— Я сделаю очень быстро, — сказала она. — Сначала обезболивающий укол. Потом — основной. Ты почувствуешь только первый.

Кирилл кивнул. Лицо белое, губы сжаты.

Саид сел на кровать. Взял его за руку.

Андрей сел с другой стороны. Положил ладонь на плечо.

Прохоров стоял в ногах. Не касался. Но был здесь.

— Смотри на меня, — сказал Саид.

Кирилл смотрел.

— Первый укол, — сказала Елена Петровна.

Игла вошла в десну.

Кирилл дёрнулся. Сжал руку Саида так, что побелели костяшки.

— Терпи, — сказал Андрей. — Дыши. Вдох-выдох.

Кирилл дышал. Рвано, часто.

— Молодец, — сказал Прохоров. — Ты справляешься.

— Сейчас второй, — сказала Елена Петровна. — Это основное. Немного противно, но быстро.

Кирилл зажмурился.

— Смотри на меня, — сказал Саид.

Кирилл открыл глаза.

Игла вошла в гнойник.

Кирилл закричал.

Не от боли — от ужаса. Крик вырвался сам, против воли. Он попытался отдёрнуть голову, дёрнуться, убежать.

— Держите! — резко сказала Елена Петровна.

Андрей мягко, но крепко взял Кирилла за плечи.

— Тихо, — сказал он. — Тихо. Я здесь.

— Отпустите! Пустите!

— Смотри на меня, — Саид не повышал голос. — Смотри. Я не уйду.

— Больно! Больно-о-о…

— Знаю. Ещё чуть-чуть. Смотри на меня.

Кирилл смотрел.

Плакал. Кричал. Но смотрел.

— Всё, — сказала Елена Петровна. — Вышло. Сейчас станет легче.

Она убрала инструменты. Промокнула тампоном.

— Всё, малыш. Всё закончилось.

Кирилл трясло.

Он смотрел на Саида и не мог остановить слёзы.

— Я… я… — слова не шли.

— Молчи, — сказал Саид. — Отдышись.

Кирилл дышал.

Рука Саида сжимала его пальцы.

Рука Андрея — плечо.

Прохоров протянул стакан воды.

Кирилл пил. Маленькими глотками.

Глотать было… легче?

— Не болит, — сказал он удивлённо. — Совсем не болит...

— Я же говорила, — сказала Елена Петровна. — Сразу легче.

Кирилл потрогал горло.

— Правда… — Он посмотрел на неё. — Спасибо.

Елена Петровна улыбнулась.

— Пожалуйста. Три дня будешь пить антибиотик — таблетки, не уколы. И всё пройдёт.

— Таблетки я люблю, — серьёзно сказал Кирилл.

Все выдохнули.

---

КОРИДОР. 9:45.

Андрей прислонился к стене.

— Я сейчас разрыдаюсь, — сказал он.

— Не смей, — сказал Прохоров. — У нас репутация.

— Какая репутация, я полчаса ребёнка уговаривал на укол…

— И уговорил.

— Он кричал.

— Но дал сделать.

Андрей посмотрел на него.

— Ты как?

Прохоров помолчал.

— Держался, — сказал он. — Всё время думал: если бы это был мой сын. Смог бы я так же?

— И что?

Прохоров покачал головой.

— Не знаю.

Андрей хлопнул его по плечу.

— Пошли. Ему ещё антибиотик пить.

---

КОМНАТА КИРИЛЛА. 10:00.

Саид всё ещё сидел на кровати.

Кирилл не отпускал его руку.

— Дядя Серёжа, — сказал он.

— М?

— Я кричал.

— Кричал.

— Я не хотел.

— Знаю.

— Вы не сердитесь?

Саид посмотрел на него.

— Нет, — сказал он. — Ты справился... За что на тебя сердится?

— Я боялся....

— Все боятся... Это нормально малыш

— Вы тоже?

Саид кивнул.

— Конечно

Кирилл посмотрел на него.

— А чего вы боитесь?

Саид помолчал.

— Что не успею, — сказал он. — Что кому-то не помогу. Что кто-то уйдёт, а я не смогу удержать.

Кирилл сжал его руку.

— Я не уйду, — сказал он. — Я обещал.

Саид смотрел на него.

— Я помню, — сказал он.

---

ВОЛЬЕР. 12:00.

Кирилл сидел на сене рядом с Пузырём.

Пёс обнюхивал его лицо, шею, руки. Проверял, всё ли в порядке.

— Нормально, Пузырь, — сказал Кирилл. — Я просто укололся.

Пузырь заскулил.

— Больно было. Но дядя Андрей держал. И дядя Костя. И дядя Серёжа.

Пузырь лизнул его в щёку.

— Я не один был, — сказал Кирилл. — Я теперь никогда не один.

Пузырь вильнул хвостом.

Старик сидел в углу и делал вид, что чистит амуницию.

— Ну чего, — сказал он. — Выжил?

— Выжил, — сказал Кирилл.

— Молодец.

Кирилл посмотрел на него.

— Дядя Володя, а вы боитесь уколов?

Старик фыркнул.

— Я ничего не боюсь.

— Врёте.

Старик покосился на него.

— Ну, не люблю, — признался он. — В армии столько накололи, что до сих пор вздрагиваю.

— И что вы делаете?

— Зубы сжимаю и думаю о чём-нибудь приятном.

— О чём?

Старик посмотрел на Пузыря.

— О собаке, — сказал он. — О доме. О том, что скоро всё закончится.

Кирилл кивнул.

— Я про дядю Серёжу думал, — сказал он. — И про вас всех.

Старик отвернулся.

— Ну, — сказал он. — Тоже вариант.

---

ВЕЧЕР. КОМНАТА ОТДЫХА. 20:00.

Кирилл сидел на диване.

Рядом — Пузырь.

Напротив — Андрей с книгой.

— Дядя Андрей, — сказал Кирилл. — А вы правда боитесь уколов?

Андрей отложил книгу.

— Правда.

— А как вы стали врачом?

Андрей помолчал.

— У меня отец был врачом, — сказал он. — Скорую помощь водил. Я с детства хотел быть как он.

— А он знал, что вы боитесь?

— Знал. Сказал: «Бояться — нормально. Главное — не давать страху командовать».

Кирилл подумал.

— У вас хороший папа был.

— Был, — сказал Андрей. — Умер, когда я учился на четвёртом курсе.

— Жалко.

— Жалко.

Кирилл помолчал.

— А вы на него похожи?

Андрей улыбнулся.

— Говорят, похож.

— Значит, хороший, — сказал Кирилл.

Андрей смотрел на него.

— Спасибо, — сказал он.

---

НОЧЬ. КОМНАТА КИРИЛЛА. 22:30.

Кирилл лежал в кровати.

Пузырь спал рядом.

Горло почти не болело. Температуры не было. Впервые за три дня он чувствовал себя почти здоровым.

— Мам, — шепнул он. — Пап. Я сегодня опять укололся.

Он помолчал.

— Было очень страшно. Я кричал. Но дядя Серёжа держал за руку. И дядя Андрей. И дядя Костя рядом стоял.

Он улыбнулся в темноту.

— Я не один. Вы не волнуйтесь.

Пузырь вздохнул.

— Я их всех люблю, — сказал Кирилл. — Можно?

Он закрыл глаза.

— Спокойной ночи.

---

КОРИДОР. 22:45.

Андрей стоял у окна.

Подошёл Прохоров.

— Не спишь?

— Не спится.

— Думаешь о нём?

Андрей кивнул.

— Я сегодня держал его, — сказал он. — Он кричал. А смотрел на Саида.

— И что?

— Ничего. Просто… я думал, что никогда не смогу работать с детьми. Слишком больно.

— А сейчас?

Андрей помолчал.

— Не знаю. Может, смогу.

Прохоров кивнул.

— Ты хорошо с ним говорил, — сказал он. — Про отца.

— Ты слышал?

— Стоял за дверью.

Андрей усмехнулся.

— Подслушивал?

— Контролировал обстановку.

Они помолчали.

— Знаешь, — сказал Прохоров. — Я ведь тоже не умею с детьми.

— Умеешь.

— Нет. Я слишком… правильный. Боюсь лишнее слово сказать.

— А сегодня?

Прохоров подумал.

— Сегодня сказал «ты справляешься». Больше ничего.

— И помогло.

— Да.

Андрей посмотрел на него.

— Значит, умеешь.

Прохоров кивнул.

— Наверное.

Они стояли у окна, смотрели на тёмный плац.

Где-то в вольере вздыхал Пузырь.

Где-то в казарме храпел Грек.

А в маленькой комнате спал мальчик, который сегодня победил свой самый страшный страх.

Не потому, что перестал бояться.

А потому, что рядом были те, кто держал за руку.

---

КОНЕЦ ГЛАВЫ 8.

---