Апогей тишины: Подчинение под звон металла

Минхо не просто доминировал — он выжигал в Джисоне любую мысль о сопротивлении. Когда Хан оказался на столе, прижатый спиной к холодному дереву, а его ноги были безжалостно разведены в стороны, мир сузился до бешеного ритма двух сердец и издевательского динь-динь-динь.

— Ты хотел свободы, Хани? — прорычал Минхо, расстегивая собственные брюки и не сводя с омеги потемневшего взгляда. — Смотри на меня. Блять, я сказал — смотри на своего альфу!

Он грубо обхватил Джисона за бедра, подтягивая его к самому краю стола. Хан всхлипнул, закидывая голову назад, и колокольчик на шее зашелся в безумной пляске.Динь-динь-динь-динь!

Минхо вошел в него одним резким, сокрушительным толчком, не давая времени на подготовку. Джисон вскрикнул, его пальцы судорожно впились в края стола, а из горла вырвался хриплый, надрывный стон.

— Твой голос... — выдохнул Минхо, начиная двигаться внутри него — мощно, собственнически, выбивая из Хана остатки кислорода. — Этот ебаный звон и твой стон — это всё, что я хочу слышать. Еще раз, сука, назовешь себя «свободным», и я запру тебя в этом подземелье до конца гребаного года.

Каждый толчок Минхо отдавался звоном колокольчика. Это было похоже на безумную симфонию подчинения. Дзинь! — удар бедер. Дзинь! — глубокий выдох Хана. Дзинь! — Минхо кусает его за плечо, оставляя багровое клеймо прямо поверх вчерашнего.

— Х-хён... пожалуйста... быстрее... — Джисон уже не соображал, где он и кто он. Его тело горело, а разум плавился от напора альфы.

— Быстрее? — Минхо перехватил его руки, прижимая их над головой Хана. — Ты будешь терпеть это столько, сколько я захочу. Ты будешь чувствовать меня каждой клеткой, пока этот запах не въестся в твою кожу так, что ни один ебаный когтевранец не посмеет подойти ближе чем на милю.

Минхо ускорился, его движения стали рваными, яростными. Он вколачивал свое имя в Джисона, заставляя того выгибаться дугой и скулить от невыносимого удовольствия, смешанного с болью. В момент финала Минхо с силой впился пальцами в его горло, прижимая колокольчик к коже, заглушая его звон своим рыком.

Джисон содрогнулся в мощном оргазме, его зрение помутилось, а в ушах стоял лишь шум собственной крови и хриплое дыхание Минхо.

Через минуту Лино отстранился, тяжело дыша. Он окинул взглядом Джисона: растрепанный, в слезах, с горящей от укусов кожей и тем самым колокольчиком, который теперь казался неотъемлемой частью его существа.

— Всё, — отрезал Минхо, поправляя одежду и набрасывая на Хана свою слизеринскую мантию. — Урок окончен. Одевайся. Завтра в Большой зал ты зайдешь со мной. И не дай Мерлин я не услышу этот звон при каждом твоем шаге.

Джисон молча кивнул, кутаясь в пахнущую Минхо мантию. Он был сломлен, помечен и абсолютно, бесповоротно подчинен.