Точка невозврата: Клеймо на душе и теле

Воздух в кабинете Зельеварения казался наэлектризованным, густым от смеси запахов горькой полыни и феромонов взбешенного альфы. Минхо не просто злился — он разрушал всё сопротивление Джисона одним своим присутствием.

— На колени. Живо, — припечатал Минхо, и этот голос, лишённый всяких эмоций, ударил Хана сильнее хлыста.

Джисон дернулся, пытаясь сохранить остатки гордости, но ладонь Минхо тяжелым грузом легла ему на затылок, бесцеремонно пригибая к полу. Холодный камень обжёг колени сквозь брюки.

— Ты думал, я буду сюсюкаться? — прошипел Лино, обходя его кругом, как хищник. — Ты выставил мою метку на показ какому-то ебучему когтевранцу. Ты позволил чужому альфе пускать слюни на то, что принадлежит мне.

Минхо резко рванул Джисона за волосы назад, заставляя его закинуть голову и подставить шею. Свободной рукой он достал из кармана тот самый колокольчик. Тот издевательски звякнул в мёртвой тишине подземелий.

— Ты его наденешь сам, — прорычал Минхо, поднося металл к самому лицу Хана. — И застегнёшь так туго, чтобы каждый твой глоток напоминал о том, какой ты тупой кусок идиота.

Джисон дрожащими пальцами перехватил ремешок. Динь-динь-динь — звук метался под сводами потолка, выдавая его панику. Он застегнул его, чувствуя, как кожа протестует против тесного объятия кожи и металла.

— Умница, — Минхо опустился на корточки прямо перед ним, его лицо было в сантиметре от лица Хана. — А теперь самое интересное.

Он не стал ждать. Лино впился в губы Джисона жестким, раздирающим поцелуем, в котором не было нежности — только захват. Вкус крови на губах смешался с солеными слезами, которые Хан уже не мог сдерживать. Минхо одной рукой задрал рубашку Хана до самых лопаток, а другой — грубо сжал его челюсть, заставляя открыть рот.

— Я выжгу в тебе страх перед другими альфами, — пообещал Минхо, спускаясь поцелуями-укусами к ключицам.

Каждый раз, когда Джисон вздрагивал под его руками, колокольчик выдавал звонкую дробь. Дзинь-дзинь-дзинь! Это было унизительно и возбуждающе одновременно. Минхо намеренно кусал те места, которые были видны всем: плечи, ключицы, основание шеи. Он оставлял новые «штрихи», перекрывая старые, делая их ярче, багровее.

— Скули, — приказал Лино, притягивая Хана за ремешок ошейника к себе. — Пусть все в этом ебаном замке знают, что ты сейчас под моим контролем.

Джисон всхлипнул, вцепляясь пальцами в мантию Минхо.— Хён... пожалуйста... хватит... — прохрипел он, когда зубы альфы сомкнулись на чувствительной коже за ухом.

— Хватит? — Минхо отстранился, его глаза были абсолютно черными. — Мы еще даже не начали, Хани. Ты сейчас разденешься догола прямо на этом столе. И ты будешь стоять так, звеня своим гребаным бубенцом, пока я не решу, что ты достаточно усвоил урок. А потом я возьму тебя так, что ты забудешь собственное имя, не то что лицо того когтевранского уебка.

Минхо рывком поднял его с колен и швырнул на стол, опрокидывая пустые котлы. Звон металла и колокольчика слились в один безумный хаос.

— Раздевайся. Сейчас же. Или я применю заклинание, и это будет куда болезненнее.