12

Никогда. Никогда раньше ничего подобного жизни Т/И не было. Этот мужчина, можно сказать, впервые дал ощутить ей, что такое целоваться. Предыдущие случаи стали казаться пресной возней, механическим облизыванием ртов друг друга, но не поцелуями. Что именно особенным было в этот раз — она сказать бы не смогла. Сам поцелуй? Или то, что за человек прижимал её к себе? Скорее всего и то, и другое.— Мне холодно, — Т/И жалобно скуля проговорила, прислонившись к стене у двери, надеясь, что её слышат. На удивление девушки, довольно быстро из-за двери показался Мин, словно был возле неё всё это время.— Я же сказал, уходи, — уже не гнал, а просил усталый на вид мужчина.— Согрей меня, я замерзла, — не отступает Т/И, строя невинные глазки писателю.— Я тебе обогреватель? Сказал же свалить, — Юнги не шутил, когда сказал ей уходить. Сдерживаться перед этой девушкой даже его самообладанию не под силу.— Я хочу войти, — игнорируя вопрос, Т/И сказала твердо, — но это не значит, что я буду выпрашивать большего. Мне нужен ты, даже если это значит побыть рядом.Дверь медленно распахнулась. Юнги пропустил соседку в комнату, ничего не сказав. Т/И обхватилась руками, уже подмерзая, и всё ещё находясь в одном нижнем белье. Мин хотел было подойти к шкафу, чтобы найти что-нибудь, но девушка просеменила к кровати и стянула с неё одеяло, завернулась с головой и подогнула ноги, превратившись в большой снежный комок.Юнги не возражал, он только что-то сделал в телефоне, и отложил его в сторону, сам погрузившись в рабочее кресло.— Сегодня я рисовала тебя, — призналась Т/И, — Я просто сделала зарисовку прежде, чем ты проснулся.— И как, получилось? — Мин отвечал спокойно, заражаясь такой переменой девушки. Ему стало интересно и немного неловко, в голове промелькнул конфуз сегодняшнего утра. Удивительно, как легко она смогла усмирить его бешеный нрав.— Я решила, что да. Но ты можешь быть недоволен тем, что получилось,— Т/И посмотрела на писателя серьёзным взглядом.— Хах, думаешь я забракую? — Юнги ухмыльнулся тому, как трепетно относится девушка к своему творчеству. Боится, что старшему не понравится.— Мне вот через пару часов ехать в галерею. Кстати, ты сам-то не хочешь сходить на выставку? Уверена, тебе понравится. Очень много желающих.Т/И дотянулась до книжной полки, куда Юнги поставил небольшую часть библиотеки, что взял с собой, и схватила попавшую на глаза книгу. Но не его авторства. Раскрыла в случайном месте и просматривала глазами текст.— Я похож на того, кто любит то, что нравится всем?— Ну ты и зануда всё-таки, — так беспечно и мило обзываться могла только Т/И.— Ладно, я подумаю, — не смог отказать Юнги.В дверь позвонили. Т/И удивленно вздрогнула, но старший предупредил вопросы.— Пошли есть, эксгибиционистка.Т/И просто существует, а Юнги ломается, склоняя колени перед девчонкой. Он не может сопротивляться, собственно, писатель особо не противится, подхватывая эту волну умопомрачительной энергии. Мин просто поддался искушению. Теперь дьявол — Т/И. Она забрала его душу, а это важнее даже владения сердцем.Когда доставили еду, парочка быстро сообразила на двоих: расположились в гостиной на диване, расставив вкусности на столе. Это было так естественно и буднично, что казалось уже нормой вот так есть вместе. Словно ничего до этого не случилось. Им было неловко поднимать эту тему, возможно, потому что каждому казалось это сладким сном и если его рассказать, то он забудется.— Можно спросить, почему ты скрываешь своё настоящее имя? — уплетая закуски, Т/И задала, как ей казалось, безобидный вопрос, мучивший её всё это время.Юнги хотелось бы съязвить, уже по умолчанию, но он и правда задумался. Почему? Юна выкинули на улицу со ста баксами в кармане, когда ему было всего пятнадцать. Его собственный отец. А всё из-за того, что он бисексуал. Отец сказал, что ему не нужен такой сын, а мать молча смотрела на всё это. И плевать, что он ещё не закончил школу, всё равно, что ему негде было жить. Все что было у мальчишки в тот момент — это его блокнот с будущим романом. И талант, конечно же.— Из-за моей личной жизни, — заговорил мужчина после паузы, — точнее, ориентации. Мой отец вышвырнул меня из дома из-за этого. Сейчас же я благодарен ему, так как я не был бы тем, кем являюсь. Хах, алкоголиком в глубокой депрессии. Ладно, не об этом..., — парень сделал глоток газировки, — Так вот, я просто не хотел скрывать свои отношения перед другими. Я тогда сказал отцу, что трахну эту страну в очко, как и буду трахать туда мужиков. Пусть он не будет мной гордиться, пусть он не признает меня — я остаюсь его сыном. Я такой и не собираюсь меняться ради дурацких норм принятых общественностью.Сложность заключалось в том, что отец не признал Юнги даже несмотря на ошеломительный успех в карьере. Мать пыталась выйти на связь, какое-то время даже общалась с сыном, но писатель не смотря на все оскорбления и тяготы, всё равно пополнял счета родителей.— Еще в лом было бы посещать всякие мероприятия, шоу, встречи с фанатами — слишком геморрно и лень, — ухмыляется мужчина, закидывая маринованную редьку в рот.— Так я живу с лентяем? — Т/И решила разрядить накалившуюся обстановку.— Ты знала, — Мин уставился, — я оказывается живу с поросёнком, — расплывается в доброй улыбке, облизывая свой большой палец, тянется: проводит им по уголку губ Т/И, стирая остатки соуса и возвращая руку к себе, погружает палец в рот. — Сладко.Т/И обомлела.— Айщ! — подрывается с места, нависая над столом, стремительно приближаясь к лицу девушки, — Хрюшка Т/И. — облизывает собственные губы, продолжая сверлить чужие напротив и, только девушка тянется к мужчине, как тот прикладывает салфетку к губам соседки, дьявольски улыбаясь. — Вытрись, хряк.Это победа. До этого издевалась Т/И, теперь очередь старшего. Вот такая игра «Кто сдастся первым». Пусть Мин проигрывал по всем пунктам изначально, теперь то он наберёт очков. Бедная Чон, хрюша, Т/И, она даже не поняла во что ввязалась, а главное, в кого.Юнги уже вовсю хохочет, откинувшись на белый диван, с младшей. Та еще сидит с салфеткой на губах, хлопая глазами и прям чувствуется, как у неё остановились все мыслительные процессы. А мужчина ликует. Он доволен собой. И снова старое-доброе «впервые за долгое время». Из этой атмосферы не может выдернуть даже звонок, который сейчас поступал на телефон брюнета. Тот рефлекторно отвечает на вибрацию в кармане, поднося телефон к уху.— Алло, ахах..., — не может успокоиться, а на том конце линии человек проверяет, тому ли он позвонил. — Чего хотел, хах?— Юн? — неуверенный мужской голос, — Только не говори, что ты перешел на наркоту! Какого хуя ты так ржешь?— Джун, иди нахуй, какие наркотики, — оставляет Т/И одну на диване, проходит вглубь кухни.— А, нет, мой Юнги.— Если звонишь просто потрепаться, то ты не вовремя. Мы обедаем с Т/И, ты отвлекаешь, — облокотившись о край мраморной столешницы, вырисовывает пальцем узоры.— А, вот оно что, — тянет намеренно Ким, — с Т/И он там.— Вешаю трубку.— Я нашел дом, — моментально меняет тактику менеджер.Юнги замер. Что? Ему придется съехать? Он переводит взгляд на гостиную, наблюдая, как юная девчонка уплетает за обе щечки еду и, у писателя что-то ноет в груди. Он только что почувствовал, что не один, что кому-то интересен, а тут такой поворот судьбы. Судьба то не дура, зря людей сводить не будет. Ведь так? К черту всё.— Ты отличный, блять, менеджер, Намджун, — начинает закипать писатель, — премию тебе выдам, обязательно! Хорошая работа, друг.— Только не премия, чувак, — сокрушается Ким, — я помню, что после неё следует.— Да-а, — тянет злобно Юн, — я засуну тебе её в очко и подожгу, долбанный, блять, в рот!— Понял, — включает деловой тон, а сам уже готов салюты пускать от радости. Друг его изменился. Это факт. — Дом покупаю. Но! Об этом сообщу недельки через две.— Кровать хочу — большую. Чтобы можно было спрятать там твой труп и его бы нашли, только через МЕ-СЯ-Ц! — делает упор на последнее слово, разделяя его на слоги, для пущей доходчивости. Еще бы Джун не понял.— Месяц, понял, — готов хрюкнуть от счастья менеджер, — люблю, целую.Намджун сбросил звонок и пошел открывать бутылку шампанского. Он понимал, что Юнги просто так не останется у Хосока на целый месяц. На это есть причина. И что-то подсказывает мужчине, что у этой причины имя Т/И. Мин тем временем возвращается в комнату, подходит к месту, где сидит девушка, упирается руками в подлокотник дивана, склоняется ровняясь с младшей.— Ты девственница? — наисерьезнейшим тоном щебечет брюнет, а в глазах огонь полыхает.Игра началась. Теперь очередь Т/И проигрывать.