3

После переговоров по телефону, Чон объяснил все Юнги и направился в свою комнату, чтобы экстренно собрать вещи. В это время, Мин решил вспомнить про своего старого друга. Нет, это не Намджун, а бутылочка бурбона, которую он прихватил с собой. Зайдя в комнату, предоставленную любезно Хосоком, он начал судорожно рыться в чемодане, который даже и не думал разбирать. Найдя «старого друга» на почетном месте среди бесформенных вещей и нижнего белья, Юн откупорил бутылку и сделал жадный глоток.— Намджун... Сволота! Убью, — цедит он сквозь зубы, слова, пропитанные отчаянием, злостью и слабостью, попутно отплевываясь от выпитого. К сожалению писателя — там был чай, а не любимый алкоголь. Не успевает Мин набрать номер своего менеджера для очередной порции мата за сегодня, как входная дверь чужого дома захлопывается.Этот звук работает как триггер... Глухой, немного скользящий, отбивающий ритм в голове эхом — душит писателя. Нехватка воздуха. Страх такая шутка — он убивает все в тебе, окутывая своей темнотой. И Юн тонет. В своей же слабости.— Чёрт... Х-а-а... — хватается за горло, словно хочет вырвать подступивший ком, который не дает сейчас дышать мужчине; он падает на пол, все еще пытаясь восстановить нехватку воздуха в легких. Контроль потерян. И это уже четвертый раз за неделю, но об этом никто не узнает. Юнги же не дурак, он сам во всем разберется. Да, как же. Кое как поднявшись, открывает дверь и плетется на свет, который сейчас исходит из гостиной, но понимает, что его могут увидеть, останавливается. — Блять... Я же не один. Если Джун узнает... Нет, соберись придурок.Легкий хлопок по щекам, как вдруг дверь из комнаты Т/И открывается. Выходящая оттуда девушка, была явно чем-то расстроена и недовольна, но Юнги это игнорирует и выдает первое, что приходит в его затуманенный разум:— Виски есть? — для пущей уверенности, говорит низким, немного хрипловатым голосом, но выходит паршиво. Чтобы унять дрожь в теле, сжимает запястье и продолжает: — Хочу выпить.Т/И была немало удивлена, никак не ожидала, что к ней обратится Мин Юнги, от которого в такой близости заметно пахло смесью терпкого парфюма с ментоловыми сигаретами. И эта близость отчего-то волновала. Неужели он даже о выпивке своей не позаботился?– Найдётся, – Т/И возвращаясь в комнату, где хранила личные запасы в тайне от старшего брата, не удержавшись, оглянулась на Юнги, – у меня открыта бутылка молодого ирландского. Могу предложить его или вы предпочитаете постарше?— Похуй, главное, что бухло, — раздраженно кидает Мин, но после осекается, ловя на себе укоризненный взгляд. — Просто давай уже выпьем.Юн мысленно благодарит соседку, что та не задает лишних вопросов. Вовсе молча уводя писателя своей фигурой в глубь дома. Мужчина слегка опирается рукой о стену, неуверенно шагая за Т/И, которая уже чем-то шуршит на кухне. Войдя в комнату, он наблюдает за девушкой, обводя взглядом каждую часть её тела. Только сейчас Мин замечает, что младшая сестра Хосока прекрасно сложена: красивые, изящные запястья и руки, белоснежная рубашка, которая подчеркивает линию талии и утонченность плеч. Лицо Т/И излучало сумбур мыслей, которые она не могла озвучить вслух. Сдерживается. От чего Юн ухмыльнулся, подмечая, что она похожа на него. На него прежнего. В ней кипит жизнь. Сейчас писатель другой. От откровенных разглядываний, Юнги вырывает голос Т/И — такой вязкий, тянущейся, словно съел хурму. Брюнет невольно облизывается, игнорируя всю ту информацию, что сейчас выдала младшая.* * *Контактировать с людьми становится все сложнее. Восприятия человеческой теплоты или присутствия, вызывает рвотный рефлекс у писателя. Изначально, он списывал это на привередливость и брезгливость, но все было намного глубже. Все что делали окружающие — это бесили.— Юн, ты послал на хуй своего редактора. Я знаю, что твоя репутация не блещет воспитанием, но нужно быть сдержаннее, — Намджун отчитывал сидящего за компьютером Мина.— Он исправил целый абзац, — не отрывая взгляда, брюнет продолжал что-то печатать. — Пусть скажет спасибо, что не уволил этого придурка.— Да, давай! Давай уволим всех! — перешел на крик менеджер, размахивая руками.— Тогда, мне придется избавиться и от тебя, — брюнет отрывается от занятия, медленно поднимая глаза на друга, встречая ошеломлённый взгляд менеджера, Намджун подмечает, что в глазах писателя нет даже надежды на эмоции. Юнги просто плевать.Первый звоночек.Намджун предложил сотрудничать в первый же день их знакомства. Мальчишка с рукописью в худощавых руках покорил его сердце. А теперь это... Он видит мужчину, который утонул в своих же книгах. Все эмоции там — на страницах его работ. Он влюблен в свои же произведения. Но не в людей, что окружают его.Не в жизнь.* * *Т/И на пару секунд подвисает. Почему она делает то, что хочет Мин? Почему на двоих? Ведь она могла бы налить ему и отправиться по своим делам. Но девушка уже берет пару бокалов. И Юнги вроде как не подразумевал, что может быть по-другому, и даже не думал, что Т/И собиралась уходить.— Хосок свалил на неделю? — делая шаг вперед, вырывает, из рук девушки, бутылку. — Это я, пожалуй, заберу.— Да, но надеюсь, он вернется раньше, — ловит себя на мысли, что начинает нервничать.Юн бросает взгляд на бокалы, что Т/И держала второй рукой, но не спешит двигаться. Юн подмечает, что его состояние стабилизировалось: пульс, сердцебиение и дыхание в норме, тремор рук тоже прекратился. Хватает бокалы, пропуская пальцы во внутрь, сцепляя их вместе, коситься на младшую, которая молча наблюдает за происходящим. Мин не привык к чужим людям, но эта девчонка не вызывает такой бурной агрессивной реакции у писателя. Просто она сестра Хосока. Все из-за этого, да.— Налью и тебе, если ответишь на вопрос, — разворачивается спиной к Т/И, ставя пару хайболов на стойку и наливает в них алкоголь, что уже стал другом для мужчины за последние годы. — Хосок сказал, что та убогая книжонка, которая валяется на столе, принадлежит тебе. Даже добавил, что одна из любимых, — усмехается, разворачиваясь и протягивая бокал. — Чем? Почему она тебе нравится?Ждет ли он ответа? Определенно — да. Но, зачем? Все просто — потому что это Мин Юнги. Его не депрессия убивает, а он сам. Каждый день это что-то новое. Единственно, до чего он не докатился — это наркотики. Все в голове. А у этого мужчины там ад, который он сам выстраивал все эти годы, бережно заселяя по кругам преисподней чертей. Истинная трагедия Юнги не в том, что он продал душу дьяволу. Истинная трагедия в том, что он и есть дьявол. В своем собственном аду.– Я итак могла бы сказать, – удивляется тому, как так вышло, что гость в доме шантажирует её собственным виски. — Очень романтично найти избавление в лице живого человека. Но это не похоже на исцеление, скорее на опиум для души, и он будет действовать ровно столько, пока этот человек есть.Юнги перестает болтать виски в стакане, внимательно слушая, на удивление девушки, что говорит она. Т/И решается продолжить высказывание:— А после... После счастливый конец. Иллюзия не в том, что его спаситель чист, а в том, что спасение в принципе можно найти в ком-то. Я думаю враги главного героя не окружающие люди, а он сам, – Т/И на этих словах стала совсем серьёзной, – Я вижу смысл этой книги именно таким, и мне нравится, что её концовка даёт пищу для размышлений. Поэтому я люблю эту книгу.Мужчина держит бокал с виски в руках, сжимая, с каждым словом слетевшего с губ Т/И, сильнее стеклянный предмет, а кровь стынет в жилах. Нет, вины девушки не было. Книга-то Мина, а значит, он виновник этих слов, что произносит сестра Хосока.— Мужчина не по своей воле окрашивал людей, — без надежды, что его услышат, на выдохе произнес Юн, а та, до кого он хотел достучаться, замерла. — Люди порочны. В них сплошная грязь. Они сами очернили себя. И мужчина это видел. И когда он повстречал человека, который на его взгляд был непорочным, он попросту ошибся. Проебался в собственных иллюзиях, которые утащили его на самое дно. Он заставил себя поверить в то, что существует надежда, что не все его окружающие куски говна. Дал ему кислород, в котором этот мужчина так нуждался, а после забрал, оставив того задыхаться.Лимит исчерпан. Взрыв. Вулкан по имени «Юнги» начал извергаться.— Ты права. Эта книга дает понять, что любовь только в этих самых книгах. Реальный мир? Эта гребаная история — сказка, которую схавала почти вся страна. В реальности все иначе. — он говорил сквозь зубы, с усмешкой, пытаясь контролировать свой гнев, но выходило паршиво. А на руках уже выступили вены от того, как сильно он сжимает бокал с виски. С каждым словом глаза мужчины становятся чернее, окутывая и погружая в них с головой, а леденящий голос уже начал обжигать пространство. — Хах... Я уничтожил восприятие реальности этой ебаной книжонкой, которой место в мусорке! Сначала, ты любишь без остатка. Выжигая воспоминания в своем сердце, которое уже не принадлежит тебе... — он остановился чтобы отдышаться, но всего на несколько секунд, делая шаг вперед, сверля глаза напротив взглядом, — А что потом? Ад. Ад, в который тебя со всего размаха толкает твоя же гребаная любовь. Ты горишь, орешь, умираешь от боли — а ему плевать. Ну, что? Похоже на счастливый конец? Похоже это на надежду? Черта с два.Юнги одним глотком выпивает содержимое, после, стремительно подходит ближе к младшей и расположив по обе стороны свои руки, прижимает её к холодной мраморной поверхности столешницы, чуть ли не швыряя бокал перед этим.— Найдется тот, кто вырвет твое сердце, — опускает одну руку и указывает в область сердца застывшей девушки, — без капли сожалений. Ты будешь молить о прощении, о пощаде, о возможности получить второй шанс. Но все что ты получишь — глупую улыбку на прощание.Занавес. Монолог от писателя Мин Юнги окончен. Гаснет свет.* * *— Простите... Я вас не заметила, — пара глаз умоляюще устремлены на Юнги. Трясущимися руками девушка пытается очистить одежду писателя от пролитого кофе, что уже намертво впитался в белоснежную рубашку. Мин, как завороженный, неподвижен. Наблюдает за испуганным лицом юной особы, которой на вид лет двадцать.— Дай свой номер, — переходит через границу вежливости обращаясь неформально. — Ты должна отплатить мне за испорченную рубашку.Улыбка.Прожгла душу брюнета насквозь, оставляя огромную дыру. Это незабываемо, словно ты получил то, чего так давно желал. Волна эмоций отразилась в виде мурашек на теле Юна. Девушке, которой на вид не больше двадцати, овладел сердцем мужчины.Лишь слегка улыбнувшись.