Третий контакт

Квартира тёти Миры выглядела так, будто её хозяйка всю жизнь готовилась к нападению сверхъестественных сущностей.

На окнах висели тяжёлые шторы. Шкафы были старые, деревянные, без стеклянных дверок. Телевизор отсутствовал. Единственное зеркало находилось в ванной и легко закрывалось полотенцем.

— Твоя тётя охотится на демонов? — спросила я.

— Она реставратор.

— Это не ответ.

— В семейных разговорах её работа звучит примерно так же загадочно.

Мира повесила на зеркало второе полотенце поверх первого.

— Зачем два?

— Первое тонкое.

— И что? Отражение может просочиться через ткань?

— Ты работаешь в Архиве, видишь людей внутри зеркал и всё равно задаёшь вопросы о мерах безопасности?

— Справедливо.

Кир проверял окна.

Он уже закрыл шторы, отключил роутер, вынул батарейки из настенных часов и теперь стоял возле холодильника, разглядывая его чёрную глянцевую дверцу.

— Холодильник тоже накрыть? — спросила Мира.

— Он отражает.

— Он хранит еду.

— Одно другому не мешает.

Мира вздохнула, достала из шкафа скатерть и накинула её на дверцу.

Теперь кухня выглядела так, будто мы готовились либо к спиритическому сеансу, либо к очень неудачному ремонту.

— У тёти были планы на эту скатерть, — сказала она.

— Если мы выживем, куплю новую, — ответил Кир.

— Хорошую?

— Такую же.

— Тогда лучше не выживать.

Я сидела за столом и листала чёрную папку матери.

Большинство страниц оставалось пустым. Текст появлялся только после прикосновения, но не всегда. Некоторые листы реагировали на меня сразу, другие упорно притворялись обычной бумагой.

На открытой странице всё ещё виднелись три предупреждения:

Не доверяй тому, что вспомнишь первым.

Не доверяй камерам.

Не доверяй Марку Рейну, пока не узнаешь, какой из них вернулся.

Очень полезные материнские советы.

Другие родители писали детям рецепты пирогов, номера родственников и напоминания надевать шапку.

Моя мать оставила руководство по распознаванию воскресших следователей.

— Что-нибудь новое? — спросил Кир.

— Да. Я окончательно решила, что обычная семейная терапия нам бы не помогла.

Он подошёл к столу.

На его ладони всё ещё была повязка. Кровь больше не проступала, но ткань потемнела у края.

Я старалась не смотреть.

Получалось плохо.

После университета между нами словно осталось что-то недоговорённое. Не только вопросы о проекте. Не только его прошлое.

Момент в коридоре.

Его ладонь на моей талии.

Тепло его тела за спиной.

То, как близко находилось его лицо, когда взорвалась лампа.

Удивительно, какие детали мозг решает сохранить во время угрозы смерти.

— Покажи папку, — сказал Кир.

Я прижала её к столу.

— Нет.

— Почему?

— Потому что в последний раз, когда я показала тебе улику, Тамара уничтожила осколок за двадцать минут.

— Я не Тамара.

— Поздравляю.

— Лина.

— Что?

— Я пытаюсь помочь.

— Ты наблюдал за мной несколько лет и не рассказывал, почему оказался рядом.

Он замолчал.

Мира, стоявшая возле раковины, медленно поставила кружку.

— Я могу выйти, — предложила она.

— Нет, — одновременно ответили мы.

— Хорошо. Тогда я останусь и буду неловко смотреть на вас обоих.

Кир отодвинул стул и сел напротив.

— Савельев рассказал?

— Что именно? Список получился длинным.

— Что меня прикрепили к тебе после поступления.

— Он выразился мягче. Сказал, что тебя перевели наблюдать за возвращением памяти.

Кир провёл большим пальцем по краю повязки.

— Это правда.

— Какая часть?

— Вся.

— Ты специально устроился в отдел восстановления?

— Да.

— Все наши ночные смены были запланированы?

— Не все.

— Какие именно?

— Первые несколько месяцев.

Я рассмеялась.

Коротко и без веселья.

— Потрясающе. А я думала, руководство просто ненавидит мой режим сна.

— Потом расписание уже составляла система.

— Та самая система, которая пытается свести меня с двумя версиями мёртвого мужчины?

— Тогда мы ещё не знали, что она активна.

— «Мы» — это кто?

— Я, Тамара, Савельев, Эвелин.

— Мама?

Он отвёл взгляд.

— Тогда она уже почти не могла говорить.

— Но была в Архиве?

— Фрагменты.

— Ты слышал её?

— Один раз.

Я перестала дышать.

— Что она сказала?

— Моё имя.

— Только это?

— И попросила не дать тебе вернуться в комнату D-17.

Я закрыла папку.

— Поэтому ты постоянно мешаешь мне туда попасть?

— Да.

— А теперь?

— Теперь я не уверен, что мы ещё можем остановить встречу.

Слово прозвучало слишком личным.

Хотя речь шла не о свидании.

По крайней мере, я надеялась.

— Встречу с Марком? — спросила Мира.

Кир кивнул.

— Система подтвердила два контакта.

— Мы не виделись.

— Для протокола физическое присутствие необязательно. Первый контакт произошёл, когда Лина увидела его в отражении Архива. Второй — когда его образ появился на телефоне здесь.

Я посмотрела на устройство, лежавшее экраном вниз.

После того сообщения мы его выключили.

Потом вынули карту памяти.

Потом Мира предложила положить телефон в морозилку, но Кир сказал, что это не поможет.

Мира всё равно положила.

Для морального удовлетворения.

— Третий контакт должен быть настоящим? — спросила она.

— Да.

— Что произойдёт?

Кир посмотрел на меня.

— Не знаю.

— Это становится коллективным девизом, — заметила я.

— В старых материалах третий контакт называли полной синхронизацией.

— Звучит почти приятно.

— Во время первой синхронизации умерло три человека.

— Вот теперь менее приятно.

Мира села рядом со мной.

— Что значит «синхронизация»?

— Если часть имени Лины находится в Марке, а часть его имени — в ней, физическая встреча может восстановить связь.

— Или разрушить обоих, — сказала я, вспоминая слова Софи.

Кир кивнул.

— Или объединить.

— Объединить как?

— Никто не знает.

— Возможно, получится один очень уставший человек, — предположила Мира. — С её характером и его пальто.

— Я не ношу пальто.

— Ты понимаешь, о чём я.

Я снова открыла папку.

На странице со схемой корпуса дата изменилась.

Раньше до неё оставалось пять дней.

Теперь под адресом стояло:

СЕГОДНЯ.

Время не изменилось.

00:17.

Я посмотрела на часы.

Было семь вечера.

— Кир.

Он наклонился.

Текст продолжал проступать:

ПЕРВЫЙ КОНТАКТ ПОДТВЕРЖДЁН.

ВТОРОЙ КОНТАКТ ПОДТВЕРЖДЁН.

ТРЕТИЙ КОНТАКТ НЕИЗБЕЖЕН.

Последнее слово мне не понравилось.

Даже меньше, чем остальные.

— Может, не пойдём? — предложила Мира. — Я понимаю, что это не очень героично, но у меня нет обязательств перед жанром.

— Если мы не придём, протокол сам приведёт нас, — сказал Кир.

— Откуда ты знаешь?

— В прошлый раз произошло именно так.

Я повернулась к нему.

— Семь лет назад?

Он кивнул.

— Ты был в корпусе?

— После пожара.

— Но Савельев сказал, что ты сидел со мной после стирания.

— Да.

— Что со мной было?

Кир долго молчал.

— Ты не спала трое суток.

— Почему?

— Каждый раз, когда закрывала глаза, система продолжала удалять воспоминания.

Мира перестала улыбаться.

— Как это возможно?

— Блокировка работала через фазу сна. Пока Лина бодрствовала, мы могли удерживать повреждение.

— И ты сидел рядом?

— Я, Тамара и двое врачей. Но они менялись.

— А ты?

— Я остался.

Я вспомнила слова Савельева.

Он сидел рядом с ней трое суток. Читал книги, рассказывал глупые истории.

— Какие книги? — спросила я.

Кир посмотрел на меня.

— Что?

— Ты читал мне книги?

— Да.

— Какие?

— Всё, что нашёл в медицинском блоке. Инструкцию по пожарной безопасности. Справочник лекарств. Очень плохой любовный роман, забытый медсестрой.

— Это объясняет мои проблемы с выбором литературы.

Он улыбнулся.

— Ты постоянно спрашивала, умер ли Марк.

В комнате стало тише.

— Что ты отвечал?

— Что не знаю.

— Честно.

— Ты ненавидела этот ответ ещё тогда.

— Последовательность — хорошее качество.

— Потом спросила, забудешь ли меня.

Кир говорил спокойным голосом, но пальцы на столе напряглись.

— Тебя?

— Да.

— Почему?

— Потому что начала забывать всех по очереди. Сначала врачей. Потом Тамару. Потом собственный адрес.

— А тебя помнила?

— Дольше остальных.

Я посмотрела на его лицо.

— Почему?

— Не знаю.

В этот раз я ему поверила.

Это было опаснее.

— Что произошло потом?

— Ты уснула.

— И забыла?

— Почти всё.

— Включая тебя.

— Да.

— А ты продолжил наблюдать.

— Да.

Злость должна была вернуться.

Но вместо неё я почувствовала что-то тяжёлое и тёплое.

Кир помнил девочку, которой я больше не была.

Помнил разговоры, которых для меня не существовало.

Несколько лет находился рядом, зная, что я однажды могу посмотреть на него и вспомнить всё.

Или не вспомнить никогда.

— Почему ты согласился? — спросила я.

— Марк попросил.

— Перед смертью?

— Да.

— Значит, всё-таки из-за него.

Кир поднял взгляд.

— Сначала.

— А потом?

Мира резко встала.

— Я проверю телефон.

Она направилась к холодильнику.

— Он выключен, — сказала я.

— Отлично. Проверю, насколько хорошо он выключен.

Она исчезла за дверью кухни.

Очень деликатно.

И очень заметно.

Я снова посмотрела на Кира.

— А потом? — повторила я.

— Потом ты выросла.

Ответ прозвучал тихо.

— Это не объяснение.

— Другого сейчас не будет.

— Ты начинаешь говорить как Тамара.

— Это худшее, что ты могла сказать.

— Тогда ответь нормально.

Кир встал.

Обошёл стол.

Остановился рядом.

— Они попросили меня наблюдать за тобой, — сказал он. — Проверять, не возвращаются ли воспоминания. Сообщать о странностях. Следить, чтобы ты не искала проект.

— Очень успешно.

— Ты оказалась хуже управляемой, чем предполагалось.

— Это комплимент?

— Почти.

Он стоял близко.

Недостаточно, чтобы случайно коснуться.

Достаточно, чтобы я снова заметила запах его рубашки, тепло и едва видимую щетину на подбородке.

— Я должен был оставаться просто наблюдателем, — продолжил Кир. — Но перестал им быть давно.

— Когда?

— Не знаю.

— Все-таки девиз.

Он наклонился немного ближе.

— Возможно, когда ты попыталась восстановить повреждённое имя без перчаток и потом два часа убеждала Тамару, что это был научный интерес.

— Мне было интересно.

— Ты чуть не потеряла память о собственной фамилии.

— Она мне не особенно нравилась.

— Или когда ты принесла в ночную смену торт и случайно активировала противопожарную систему свечами.

— Свечей было двадцать.

— Их было сорок.

— Я хотела создать атмосферу.

— Создала. Паники.

Я улыбнулась.

Он тоже.

Напряжение между нами изменилось.

Стало не легче.

Просто другим.

Я посмотрела на его губы.

На этот раз совершенно сознательно.

Кир заметил.

— Нам опять мешает катастрофа, — сказал он.

— Возможно, это знак.

— Что у нас плохой выбор времени?

— Или мужчин.

— Мужчин?

— Их сейчас минимум двое с одним лицом и один с секретной биографией.

— Приятно находиться в списке.

Его пальцы коснулись моего подбородка.

Легко.

Будто он всё ещё не решил, имеет ли право.

Я не отстранилась.

— Лина, — произнёс он.

Из кухни раздался крик Миры:

— Телефон включился!

Мы отпрянули друг от друга.

— Конечно, — сказал Кир. — Именно сейчас.

— Катастрофа действительно против.

Мы выбежали на кухню.

Телефон лежал внутри морозильной камеры.

Экран светился сквозь пакет замороженных овощей.

На нём шёл видеозвонок.

Имя вызывающего:

ЛИНА ВЕЛЬСКАЯ.

— Ты звонишь сама себе? — спросила Мира.

— Похоже, даже я не соблюдаю личные границы.

Кир достал телефон через полотенце и положил на стол.

Видеозвонок прекратился.

Появилось сообщение:

МИРА ДОЛЖНА ОТВЕТИТЬ.

— Нет, — сказал Кир.

Экран мигнул.

Включилась фронтальная камера.

Но вместо кухни на ней была белая комната.

Мира стояла внутри.

На ней было светлое платье, волосы заплетены в две косы. Она выглядела лет на двенадцать.

— Это не я, — прошептала настоящая Мира.

Девочка на экране смотрела прямо на нас.

— Ты уже выбрала, — сказала она.

Голос был взрослым.

— Что выбрала? — спросила Мира.

Кир схватил телефон, собираясь выключить.

Экран потемнел раньше.

На нём появились два имени:

МАРК РЕЙН.

КИР АРДЕН.

Под ними вопрос:

КОМУ ЛИНА ДОВЕРЯЕТ БОЛЬШЕ?

— Не отвечай, — сказал Кир.

— Я и не собиралась.

Мира смотрела на экран.

Имена начали меняться местами.

Марк.

Кир.

Марк.

Кир.

Потом появилось третье:

ЛИНА ВЕЛЬСКАЯ.

Вопрос изменился:

КОГО НУЖНО СОХРАНИТЬ?

Мира отступила.

— Я не хочу это выбирать.

Телефон произнёс её голосом:

— Уже выбрала.

Экран погас.

В квартире отключился свет.

Из гостиной послышался звон разбитого стекла.

Хотя стеклянных предметов мы не оставили.

Кир достал из-за пояса небольшое лезвие.

— Выходим.

— Куда? — спросила Мира.

— Из квартиры.

— А дальше?

— В корпус.

Я посмотрела на него.

— Ты только что говорил, что туда нельзя.

— Теперь нельзя оставаться здесь.

Из гостиной раздались шаги.

Медленные.

Слишком тяжёлые для человека.

— Поживём у тёти, говорила я, — прошептала Мира. — Там безопасно, говорила я.

— Возьми папку, — сказал Кир.

Я прижала её к груди.

Мы направились к двери.

Шаги в гостиной остановились.

На стене появилась тень.

Высокая мужская фигура.

— Не смотри, — сказал Кир.

— Я смотрю на стену.

— Для него этого достаточно.

Тень повернула голову.

У неё не было лица, но я почувствовала взгляд.

Телефон на столе включился в последний раз.

ДО ТРЕТЬЕГО КОНТАКТА: 05:11:47.

Через секунду время изменилось:

04:58:03.

— Оно ускоряется, — сказала Мира.

— Потому что мы рядом, — ответил Кир.

— С кем?

Он посмотрел на тень.

— С одним из них.

Мы вышли в коридор.

Дверь за нами захлопнулась сама.

Из квартиры раздался мой голос:

— Лина, ты забыла папку.

Я держала её в руках.

Мы не остановились.

В машине Мира сидела сзади и листала страницы папки.

Кир вёл слишком быстро.

Я сидела рядом, держа телефон выключенным и завёрнутым в кухонное полотенце.

— Нашла что-нибудь? — спросила я.

— Только пустые листы.

— Прикоснись к символу.

— Я уже.

— Может, папка реагирует только на меня.

— Очень эгоистичная папка.

Она передала её вперёд.

Как только мои пальцы коснулись обложки, на последней странице проступил текст:

ТРЕТИЙ СВИДЕТЕЛЬ ДОЛЖЕН ПРИСУТСТВОВАТЬ.

Ниже:

НО НЕ ДОЛЖЕН ВИДЕТЬ ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД.

— Очень удобно, — сказала Мира. — То есть мне нужно быть рядом, но закрыть глаза?

— Возможно.

— Я могу отвернуться.

— Не думаю, что протокол настолько доверяет правилам приличия.

Появилась новая строка:

ЕСЛИ МИРА УВИДИТ, КОГО ЛИНА УЗНАЕТ ПЕРВЫМ, ВЫБОР СТАНЕТ НЕОБРАТИМЫМ.

Кир посмотрел в зеркало заднего вида.

— Почему именно она?

— Потому что её память ещё не связана с системой, — сказала я.

— Уже связана, — ответила Мира. — Я видела себя ребёнком в комнате, где никогда не была.

— Это могла быть подделка.

— А могла быть память Лины, — сказал Кир.

Я повернулась к нему.

— В моей памяти Миры там не было.

— Возможно, ты её не видела.

— Или она не была Мирой, — сказала Мира. — Успокаивает, правда?

На странице появилась схема корпуса.

Три входа.

Первый был отмечен моим именем.

Второй — именем Марка.

Третий — Миры.

Имени Кира на схеме не было.

— А я? — спросил он.

Над его рукой на бумаге проступила чёрная линия.

Затем слово:

ЛИШНИЙ.

Кир усмехнулся.

— Наконец-то честная оценка моей роли.

— Это может быть опасно, — сказала я.

— Обычно так и выглядит слово «лишний» в магическом протоколе.

Под ним появился второй текст:

АРДЕН НЕ ДОЛЖЕН ВХОДИТЬ В D-17.

— Почему? — спросила Мира.

— Потому что семь лет назад я был внутри после активации, — ответил Кир.

— И?

— Возможно, система записала меня как замену якоря.

Я посмотрела на него.

— Ты мог стать частью протокола?

— Ненадолго.

— Насколько ненадолго?

— Трое суток.

Те самые трое суток, когда он не давал мне уснуть.

— Поэтому я помнила тебя дольше остальных.

— Возможно.

— Хватит использовать это слово.

— Тогда да. Скорее всего, поэтому.

На перекрёстке светофор сменился на красный.

Кир затормозил.

На соседней полосе остановилась чёрная машина.

Стекло было затемнено.

На водительском месте виднелся мужской силуэт.

— Не смотрите, — сказал Кир.

Мира немедленно наклонилась между сиденьями.

— Это он?

— Я сказал не смотреть.

— Я не Лина.

Стекло соседней машины опустилось.

За рулём никого не было.

Автомобиль тронулся на красный свет и исчез за поворотом.

— Ненавижу этот город, — сказала Мира.

— Ты родилась в другом.

— Поэтому имею право на объективную оценку.

Наш светофор загорелся зелёным.

Телефон внутри полотенца завибрировал.

Я не хотела открывать.

Но ткань сама начала разворачиваться.

Экран показал сообщение от Марка Рейна:

НЕ ПРИЕЗЖАЙТЕ В КОРПУС.

Следом:

Я НЕ СМОГУ ОСТАНОВИТЬ ВТОРОГО.

— Он это отправил? — спросила Мира.

— Не знаю.

Кир посмотрел на экран.

— Не отвечай.

Пришло третье сообщение:

И НЕ БЕРИТЕ С СОБОЙ КИРА.

— Очень приятно, — сказал он.

Четвёртое:

ОН УЖЕ ОДНАЖДЫ ЗАНЯЛ МОЁ МЕСТО РЯДОМ С ВАМИ.

Я заблокировала экран.

— Манипуляция, — сказала Мира.

— Да, — ответила я.

— Уверена?

— Нет.

Кир молчал.

Это было хуже любой шутки.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Кир.

— Я действительно занял его место.

— В каком смысле?

— После стирания ты постоянно звала Марка. Когда врачи поняли, что его имя усиливает повреждение, мне сказали отвечать вместо него.

Внутри стало холодно.

— Что именно отвечать?

— Что я рядом.

— Ты выдавал себя за Марка?

— Нет. Ты не узнавала лица. Иногда просыпалась и спрашивала: «Ты вернулся?» Я отвечал, что не уйду.

— И я решила, что ты он?

— Возможно.

— Опять.

— Я не знал, кем ты меня видишь.

— Но не исправлял.

— Врачи запретили.

Я отвернулась к окну.

За стеклом проносились улицы.

Отражение моего лица смешивалось с огнями.

— Поэтому система считает тебя заменой, — сказала я.

— Да.

— И поэтому второй Марк тебя ненавидит.

— Вероятно.

— Хочешь, я буду считать это комплиментом? — спросила Мира.

— Я уже считаю.

Я всё ещё злилась.

Но не могла понять, на что именно.

На Кира, который остался рядом.

На Марка, который заставил его это обещать.

На себя, потому что тело реагировало на обоих мужчин раньше, чем я успевала что-то решить.

Или на систему, превращавшую чувства в элементы протокола.

— Ты не войдёшь в комнату, — сказала я.

Кир сильнее сжал руль.

— Войду.

— Папка запрещает.

— Меня не особенно волнует мнение бумаги.

— Если твое присутствие запустит что-то ещё?

— Я останусь возле двери.

— Нет.

— Лина.

— Ты сказал, что защищаешь меня. Иногда для этого нужно послушаться.

— Не используй мои слова против меня.

— Это моя единственная сверхспособность.

Он посмотрел на меня.

— Если что-то пойдёт не так...

— Тогда войдёшь.

— Сразу.

— Хорошо.

— Это было слишком легко.

— Не привыкай.

Старый исследовательский корпус находился на окраине университетского комплекса.

Здание закрыли семь лет назад после пожара. Официально его признали аварийным. Окна первого этажа были заколочены, стены покрыты тёмными пятнами, а над входом всё ещё оставались следы копоти.

Вокруг стояла полиция.

— Это нормально? — спросила Мира.

— Для заброшенного корпуса — нет, — ответил Кир.

Машины были пусты.

Мигалки работали.

Двери открыты.

Ни одного человека.

Мы остановились в конце улицы.

— Камеры? — спросила я.

Кир проверил устройство.

— Отключены.

— Связь?

— Нет.

— Удивительно стабильная проблема.

Время на телефоне:

23:41.

До 00:17 оставалось тридцать шесть минут.

На схеме в папке светились три линии.

Моя вела через главный вход.

Линия Миры — через старую лабораторную пристройку.

Линия Марка начиналась с противоположной стороны здания.

Она уже двигалась.

— Он здесь, — сказала я.

Кир посмотрел на карту.

— Или второй.

— Или оба.

Мира закрыла папку.

— Как мне понять, куда идти?

На внутренней стороне обложки появились слова:

СВИДЕТЕЛЬ ДОЛЖЕН НАЙТИ КОМНАТУ НАБЛЮДЕНИЯ.

— Очень конкретно, — сказала она. — В заброшенном исследовательском корпусе наверняка только одна.

Кир достал из багажника два фонаря, защитные пластины и небольшой пистолет.

Мира посмотрела на оружие.

— Мне тоже дадут?

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты пыталась ударить меня огнетушителем.

— Значит, я уже доказала боевую готовность.

Он протянул ей фонарь.

— Если увидишь отражение, не смотри в лицо.

— А куда смотреть?

— На руки.

— Почему?

— Отражения запаздывают в мелких движениях.

Я взяла вторую защитную пластину.

— Откуда ты знаешь?

— Семь лет тренировок.

— Иногда твоя биография звучит всё хуже.

Мы подошли к зданию.

Главная дверь открылась до того, как я коснулась ручки.

Изнутри пахнуло гарью.

Точно так же пахло из лифта Архива.

На полу лежала красная лента.

— Очень тонко, — сказала я.

— Не трогай, — предупредил Кир.

— Не собиралась.

Лента медленно поползла по полу.

Словно её тянули из темноты.

Мира сделала шаг назад.

— Я официально передумала быть третьим свидетелем.

Схема в папке вспыхнула.

На стене появились три стрелки.

Одна направо.

Одна налево.

Одна вниз.

Рядом с каждой — имя.

ЛИНА.

МИРА.

МАРК.

— А я? — спросил Кир.

Под ними проступило:

ОСТАНЬСЯ СНАРУЖИ.

— Грубо, — сказал он.

— На этот раз бумага права.

— Она только что заставила нас войти в заброшенное здание.

— Даже плохие решения иногда бывают последовательными.

Кир взял меня за руку.

— Пять минут.

— Что?

— Если не выйдешь на связь через пять минут, я иду за тобой.

— Здесь нет связи.

— Значит, время пошло сразу.

Мира направилась к левому коридору.

— А у меня тоже есть пять минут?

— Три, — ответил Кир.

— Почему меньше?

— У тебя огнетушитель в характере.

Она показала ему неприличный жест и скрылась за дверью.

Я посмотрела на Кира.

Он всё ещё держал мою руку.

— Не дай системе заставить тебя выбирать, — сказал он.

— Между кем?

— Неважно.

— Для человека, которого назвали лишним, ты слишком уверенно участвуешь.

— Лина.

Он притянул меня ближе.

Не резко.

Но так, что расстояние между нами исчезло.

Его ладонь легла на мою талию.

На этот раз без необходимости спасать от теней.

— Вернись, — сказал он.

— Это приказ?

— Нет.

— Тогда что?

Его лицо было совсем рядом.

— Просьба.

Я хотела ответить шуткой.

Правда хотела.

Но не смогла.

— Хорошо.

Кир наклонился.

На секунду я решила, что он меня поцелует.

И, что было гораздо опаснее, не собиралась мешать.

Но он коснулся губами моего лба.

Коротко.

Почти осторожно.

Потом отпустил.

— Это нечестно, — сказала я.

— Почему?

— Я ожидала другое.

В его глазах мелькнуло что-то тёмное и тёплое.

— Вернёшься — обсудим.

— Шантаж.

— Мотивация.

Я отступила.

— Пять минут.

— Уже четыре сорок.

— Ненавижу тебя.

— Нет.

Он сказал это слишком уверенно.

Я не стала спорить.

Развернулась и пошла по правому коридору.

Внутри корпус оказался больше, чем снаружи.

Или система меняла расстояния.

Коридор уходил вперёд гораздо дальше, чем позволяла длина здания. Двери по обеим сторонам были закрыты. Таблички выцвели, но номера ещё читались.

D-03.

D-04.

D-06.

Пятой комнаты не было.

На стенах сохранились тёмные прямоугольники от снятых зеркал.

Я шла, считая шаги.

После сотого перестала.

Телефон показывал 23:52.

На экране появилось сообщение:

МАРК РЕЙН РЯДОМ.

— Спасибо. Очень своевременно.

Следующее:

НЕ ПРОИЗНОСИ ЕГО ИМЯ ПЕРВОЙ.

— Почему?

Телефон ответил:

ТОТ, КОГО ТЫ НАЗОВЁШЬ, СТАНЕТ НАСТОЯЩИМ.

Я выключила экран.

Не помогло.

Голос матери раздался из динамика:

— Это неправда.

Я остановилась.

— Мама?

— Имя не выбирает оригинал.

— Тогда что выбирает?

— Ты.

— Очень полезно.

— Не смотри ему в глаза.

— В папке было написано, что Мира не должна видеть первый взгляд.

— Папку изменили.

— Кто?

В конце коридора загорелась лампа.

Под ней стояла женщина.

Мама.

Такая, какой я помнила её в детстве.

Домашний свитер.

Распущенные волосы.

Тонкая цепочка.

— Подойди, — сказала она.

Я не двигалась.

— Ты не настоящая.

— А ты?

— Сегодня это слишком популярный вопрос.

Мама улыбнулась.

— Ты всегда шутила, когда боялась.

— Это ты меня научила?

— Нет. Это от отца.

— Значит, ты точно ненастоящая. Мама никогда не признавала его заслуги.

Улыбка исчезла.

Лицо женщины дрогнуло.

На секунду вместо маминых черт появилось моё лицо.

Потом лицо девочки из ячейки.

Потом гладкая кожа без глаз и рта.

Я отступила.

— Отдай имя, — произнесла фигура несколькими голосами.

— Какое именно? У нас здесь дефицит оригиналов.

Она бросилась ко мне.

Я подняла защитную пластину.

Белый свет ударил по коридору.

Фигура рассыпалась на чёрную пыль.

Лампа взорвалась.

Снова темнота.

Где-то впереди открылась дверь.

Я побежала.

На стенах начали появляться отражения, хотя зеркал не было.

Марк в медицинской рубашке.

Марк в тёмном пальто.

Марк, лежащий на полу.

Марк, держащий тринадцатилетнюю меня за руку.

Каждый смотрел на меня.

— Не верь ему, — говорили они.

— Которому?

— Другому.

— Очень удобно!

Один из образов пошёл рядом со мной по стене.

В медицинской рубашке.

Тёмные линии под кожей.

— Ты меня убила, — сказал он.

— Нет.

— Ты держала нож.

— Чтобы отделить имя.

— Так он тебе рассказал?

— Я вспомнила.

— Первая память принадлежит системе.

Слова матери.

Я остановилась.

Образ тоже.

— Значит, эта версия ложная?

— Все версии ложные.

— Тогда зачем ты меня ведёшь?

— Чтобы ты выбрала ту, в которой я выжил.

Он протянул руку из стены.

Пальцы прошли через краску.

Я отступила.

— Не сегодня.

— Время закончилось.

Телефон показал:

00:11.

До встречи шесть минут.

Я побежала дальше.

D-12.

D-14.

D-16.

Следующая дверь должна была быть D-17.

Но вместо неё коридор заканчивался зеркальной стеной.

— Конечно.

В отражении стояла я.

Только не повторяла мои движения.

Другая Лина была одета в светлое платье. На запястье — красная лента.

— Ты пришла раньше, — сказала она.

— Система ускорила время.

— Нет. Ты сама.

— Я ничего не делала.

— Ты посмотрела на него дважды.

— На отражение.

— Мы тоже отражение.

— Кто «мы»?

За её спиной появились два Марка.

Один в пальто.

Другой в медицинской рубашке.

— Выбери, — сказала другая Лина.

— Нет.

— Тогда выберет Мира.

— Где она?

— В комнате наблюдения.

— Что с ней?

— Пока ничего.

— Открой дверь.

— Здесь нет двери.

Я посмотрела на схему.

Линия заканчивалась прямо перед зеркалом.

Комната D-17 находилась за ним.

— Мамина папка говорила, что камеры видят тело, но не имя, — сказала я. — Значит, зеркало показывает имя.

Другая Лина улыбнулась.

— Иногда.

— А тело где?

— Уже ждёт тебя.

Я ударила защитной пластиной по зеркалу.

Стекло треснуло.

Вместо осколков из него хлынул белый свет.

Другая Лина закричала.

Два Марка одновременно шагнули ко мне.

Я ударила снова.

Зеркальная стена рассыпалась.

За ней находилась дверь.

D-17.

Время:

00:15.

Я взялась за ручку.

Дверь не открылась.

На панели загорелось:

ТРЕБУЕТСЯ ИМЯ.

Не моё.

Я знала это.

Положила ладонь на чёрную пластину.

— Лина Вельская.

Система ответила:

НЕДОСТАТОЧНО.

— Что ещё?

На экране появилась строка:

НАЗОВИТЕ ТОГО, КОГО ЖДЁТЕ.

Я вспомнила предупреждение:

Не произноси его имя первой.

Если назову Марка, станет ли один из них настоящим?

Если назову Кира, система заменит якорь?

Если промолчу, Мира сделает выбор?

— Я никого не жду, — сказала я.

Панель мигнула.

ЛОЖЬ ПОДТВЕРЖДЕНА.

Где-то в здании включилась сигнализация.

— Замечательно.

На экране появился таймер:

00:00:59.

Одна минута.

За спиной послышались шаги.

Я не обернулась.

— Лина, — сказал голос Марка.

Настоящий?

Второй?

Отражение?

— Не называй меня, — продолжил он.

Я прижала ладонь к панели.

— Открой дверь.

ТРЕБУЕТСЯ ВТОРАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ.

Шаги приближались.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал Марк.

— Вы оба так говорите?

— Нас здесь не двое.

— Очень неубедительно.

Он остановился в нескольких шагах.

Я чувствовала его присутствие спиной.

Тело знало.

То самое странное напряжение, которое появлялось при виде старой записи. Боль под рёбрами. Тепло в ладони, будто кто-то снова держал её семь лет назад.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Точно как в записи.

Посмотри на меня, Лина.

Я закрыла глаза.

— Нет.

— Правильно.

— Что?

— Не открывай, пока я не встану рядом.

Шаги возобновились.

Медленно.

Таймер:

00:00:21.

Марк подошёл.

Я почувствовала тепло его плеча возле своего.

Не касание.

Почти.

Он положил ладонь на панель рядом с моей.

Система вспыхнула.

ВТОРАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНА.

МАРК РЕЙН.

Дверь задрожала.

— Теперь? — спросила я.

— Теперь открой глаза.

Таймер показал:

00:00:03.

Я открыла.

Он стоял рядом.

Настоящий.

Не размытый силуэт.

Не отражение на экране.

Не мужчина на старой записи.

Высокий. Тёмные волосы. Светлые глаза. Усталое лицо, будто он тоже несколько суток спорил с собственной смертью.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Мир вокруг исчез.

Я узнала его.

Не разумом.

Не памятью.

Чем-то глубже.

Тем, что невозможно стереть, потому что оно никогда не было записано словами.

Марк тоже замер.

Его взгляд прошёл по моему лицу, словно он искал знакомые черты и боялся найти.

— Лина? — произнёс он.

Моё имя в его голосе прозвучало так, будто он возвращал его мне.

Я хотела ответить.

Но за спиной раздались шаги.

Тот же голос Марка тихо сказал:

— Не оборачивайся.

Мужчина рядом со мной побледнел.

Потому что он ничего не говорил.

Голос позади продолжил:

— Это не я.

Дверь D-17 открылась.

А на чёрной панели появилась третья строка:

МАРК РЕЙН.

МАРК РЕЙН.

ЛИНА ВЕЛЬСКАЯ.

И последнее сообщение:

ОРИГИНАЛ НАХОДИТСЯ ВНУТРИ.