Встреча, которой не было

В одиннадцать сорок две я находился в Управлении, спорил с кофейным автоматом и проигрывал.

У автомата было три преимущества: отсутствие совести, металлический корпус и полное безразличие к угрозам.

— Я нажал «без сахара», — сказал я.

Аппарат издал бодрый сигнал и выдал стакан с жидкостью, на поверхности которой плавала сладкая пена.

— Он чувствует, что тебе не хватает доброты, — заметил Лео.

Он сидел на краю соседнего стола и ел печенье, которое кто-то оставил в общей кухне. В Управлении это считалось добровольной передачей имущества.

— Мне не хватает кофе.

— Это и есть кофе.

— Это сироп с травмированными кофейными зёрнами.

Лео протянул руку.

— Отдай мне.

— Зачем?

— Я моложе. Организм ещё способен пережить государственное питание.

Телефон в его кармане завибрировал.

Он продолжил жевать, достал устройство и посмотрел на экран.

Потом перестал жевать.

— Что?

— Ничего.

— Ты говоришь «ничего» тем же голосом, которым люди обычно сообщают о пожаре.

— Не пожар.

— Уже лучше.

— Ты вошёл в университет.

Я посмотрел на него.

— Нет.

— Система считает иначе.

— Система в последнее время многое обо мне считает.

Лео развернул экран.

На нём был открыт журнал пропусков Университета Вердена.

МАРК РЕЙН.ВХОД: 11:42.СТАТУС: В ЗДАНИИ.

Я посмотрел на часы над дверью.

11:42.

— Очень точный двойник, — сказал Лео.

— Или неточные часы.

— Они синхронизированы с городской сетью.

— Тогда неточная городская сеть.

— Марк.

Я поставил стакан на стол.

— Как моя карта могла открыть университет?

— Никак. Использована не карта.

— Что тогда?

Лео пролистал данные.

— Идентификация по лицу и голосу.

— Камеры?

— Загружаю.

На экране появилось изображение главного входа.

Студенты проходили через турникеты, спорили с охранником, кто-то пытался пронести велосипед.

Время в углу сменилось на 11:42.

Двери открылись.

Никто не вошёл.

Но турникет сработал.

Охранник поднял голову, посмотрел в пустоту и кивнул.

Словно перед ним стоял человек.

— Звук есть? — спросил я.

Лео включил запись.

Охранник произнёс:

— Добрый день, следователь Рейн.

Пауза.

— Да, аудитория на втором этаже.

Ещё одна пауза.

— Девушка пока внутри.

Лео посмотрел на меня.

— Какая девушка?

Я уже знал.

— Лина Вельская.

Экран мигнул.

В журнале появилась новая строка:

ЛИНА ВЕЛЬСКАЯ.ВСТРЕЧА ПОДТВЕРЖДЕНА.

— Нет, — сказал я.

— Что именно?

— Они не встречались.

— Ты очень уверенно говоришь о людях, один из которых ты.

— Я не был в университете.

— Тогда другой ты мог быть.

— Это не была встреча.

Лео открыл подробности события.

В поле «место» стояло:

Аудитория 317.

В поле «протокол»:

ЗЕРКАЛО. ПЕРВИЧНАЯ СИНХРОНИЗАЦИЯ.

Ниже отсчитывалось время.

ДО ЗАВЕРШЕНИЯ: 71:35:18.

Семьдесят один час.

Почти три дня.

В старом хранилище экран показывал пять.

Кто-то ускорил отсчёт.

— Удали событие, — сказал я.

— Уже пытаюсь.

Лео нажал несколько клавиш.

На экране появилось предупреждение:

СОБЫТИЕ УЖЕ ПРОИЗОШЛО.

— Оно происходит сейчас.

— Система не согласна.

— Система ошибается.

— Ты говоришь это с такой уверенностью, будто она не объявляла тебя мёртвым.

Я забрал у него планшет.

— Найди Савельева.

— Преподавателя?

— Он работал в «Мнемосе».

— Это я уже понял из документов, которые мы совершенно законно не читали.

— Найди его телефон.

Лео открыл университетский справочник.

— Не отвечает.

— Служебный кабинет?

— Тоже.

— Камеры аудитории.

— Доступ закрыт.

— Взломай.

— Мне нравится, как после знакомства с тайным проектом у тебя исчезли последние моральные ограничения.

— Они мешали расследованию.

— И заполнению отчётов.

Я направился к двери.

— Ты куда?

— В университет.

Лео посмотрел на время.

— Чтобы не встретиться с девушкой, с которой тебе запрещено встречаться?

— Именно.

— Очень логично.

— Мне нужно остановить второго Марка.

— Который уже встретился с ней в событии, которое произошло, хотя не происходило.

— Теперь ты понимаешь.

— Нет. Но я перестал надеяться.

Он спрыгнул со стола.

— Я еду с тобой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что кто-то должен остаться здесь и следить за системой.

— Ты просто не хочешь, чтобы я видел, как ты будешь объяснять университетскому охраннику наличие невидимого двойника.

— Это тоже.

Лео сунул мне в руку упаковку печенья.

— Возьми.

— Зачем?

— Ты не ел.

— Я пил кофе.

— Ты оскорбил кофе и оставил его на столе.

— Он первый начал.

— Марк.

Я убрал печенье в карман пальто.

— Доволен?

— Почти тронут.

В коридоре появилась Софи.

Она несла папку и выглядела так, будто тоже не спала несколько дней. Волосы были собраны в небрежный хвост, на белой рубашке виднелось небольшое пятно кофе.

— Вы куда? — спросила она.

— В университет.

— Зачем?

— Посетить лекцию.

Софи посмотрела на Лео.

— Он всегда так врёт?

— Нет. Иногда убедительнее.

Она протянула папку.

— Результаты по крови.

— Уже видел.

— Не все.

Я остановился.

— Что нашли?

— Второй профиль активировался.

— Что это значит?

— После контакта с зеркальным фрагментом структура начала восстанавливаться.

— Чей профиль?

— Мы пока не знаем. Но система определила имя.

— Какое?

Софи открыла папку.

На листе находилась одна строка:

ЛИНА ВЕЛЬСКАЯ.

— Её кровь смешана с моей?

— Не биологическая кровь. Магическая структура.

— Объясните без терминов.

— Часть её истинного имени находится в вас.

Лео перестал улыбаться.

— А часть его имени может находиться в ней? — спросил он.

Софи кивнула.

— Если связь двусторонняя.

— Поэтому система считает их встречу состоявшейся? — спросил Лео. — Достаточно, чтобы оба следа оказались в одном месте?

— Не знаю.

— Очень популярный ответ.

Я закрыл папку.

— Когда активировался профиль?

— Несколько минут назад.

— В одиннадцать сорок две?

Софи посмотрела на часы.

— Да.

Я направился к лифту.

— Марк, — позвала она.

— Что?

— Если структура её имени действительно встроена в вашу, физическая встреча может вызвать реакцию.

— Какую?

— Отторжение. Слияние. Разрушение обоих имён.

— Вы перечислили три очень разные вещи.

— Потому что данных нет.

— В этом здании вообще есть хорошие новости?

Лео поднял упаковку печенья.

— Там осталось четыре штуки.

Двери лифта закрылись прежде, чем я успел ответить.

До университета было пятнадцать минут без пробок.

Верден предоставил мне сорок.

По дороге городская сеть трижды пыталась изменить маршрут.

Первый раз навигатор предложил повернуть к дому Лины.

Второй — к Архиву.

Третий — к старому исследовательскому корпусу.

Я отключил экран.

Он включился самостоятельно.

На карте появилась красная линия, ведущая к университету.

Под ней возникла надпись:

ВЫ ОПАЗДЫВАЕТЕ.

— Это взаимно, — сказал я и свернул в противоположную сторону.

Маршрут перестроился.

ОНА УЖЕ УШЛА.

Я убрал телефон в бардачок.

Через несколько секунд голос навигатора прозвучал из динамиков автомобиля:

— Поверните направо.

— Нет.

— Поверните направо.

— Нет.

— Марк.

Я резко затормозил на светофоре.

Голос больше не был электронным.

Женский.

Молодой.

Я слышал его на старой записи.

Лина.

Тринадцатилетняя.

— Ты обещал вернуться, — сказала она.

Я сжал руль.

— Ты не она.

— Откуда ты знаешь?

— Она сейчас взрослая.

В динамиках раздался тихий смех.

— А ты?

Светофор сменился на зелёный.

Машины позади начали сигналить.

— Очень подходящий вопрос для часа пик.

— Ты так и не понял, кто вернулся.

— Зато ты очень хочешь объяснить.

— Я хочу, чтобы ты приехал вовремя.

— Для чего?

— Чтобы увидеть её первой.

— Почему это важно?

Пауза.

Затем ответ:

— Потому что тот, кого она увидит первым, останется настоящим.

Динамики замолчали.

Я продолжил движение.

На следующем перекрёстке мимо проехал старый тёмно-синий автомобиль.

За рулём сидел мужчина с тёмными волосами.

На пассажирском месте — девушка.

Я увидел только прядь тёмных волос и руку, прижимающую к коленям чёрную папку.

Машины разъехались в разные стороны.

Я не обернулся.

Не имел права.

Это могла быть она.

Могла быть случайная студентка.

Мог быть очередной образ, который система подсовывала мне вместо реальности.

Я смотрел на дорогу.

Сердце билось быстрее, чем должно было.

Не от встречи.

Её не было.

Только от возможности.

В бардачке снова завибрировал телефон.

Я не достал.

Охранник университета узнал меня сразу.

Тот самый мужчина с записи стоял возле турникета и пил чай из металлической кружки.

Увидев меня, он нахмурился.

— Вы снова?

— Мы уже разговаривали?

— Одиннадцать минут назад.

— О чём?

— Вы спросили, где аудитория Савельева.

— И вы ответили?

— Третий этаж.

— На записи вы сказали второй.

Он опустил кружку.

— Нет.

— Точно?

— Я работаю здесь девять лет. Знаю, на каком этаже аудитория 317.

— Как я выглядел?

Охранник посмотрел на меня внимательнее.

— Так же.

— Одежда?

— Тёмное пальто.

— Голос?

— Ваш.

— Я был один?

— Да.

Он помолчал.

— Кажется.

— Что значит «кажется»?

— С вами кто-то разговаривал.

— Кто?

Охранник нахмурился.

— Не помню.

— Мужчина? Женщина?

— Женщина.

— Как выглядела?

— Я не видел.

— Но слышали?

Он потёр висок.

— Она сказала, что не пойдёт с вами.

Я почувствовал, как напряглись пальцы.

— Что ответил я?

— Что она уже пошла.

— После этого?

— Вы прошли внутрь.

— А женщина?

— Я же сказал, её не было.

За моей спиной турникет издал сигнал.

На табло появилось:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ЛИНА ВЕЛЬСКАЯ.

Никто не вошёл.

Охранник посмотрел на пустой проход.

— Это опять происходит?

— Часто?

— Сегодня второй раз.

— Когда был первый?

— Перед вашим приходом.

— Моим первым или настоящим?

Он долго смотрел на меня.

— Я вызову начальника смены.

— Правильное решение.

Я прошёл через турникет.

— Следователь!

Охранник окликнул меня.

Я обернулся.

— Девушка оставила стакан.

На стойке стоял бумажный стаканчик с кофе.

На нём было написано:

ЛЕНА.

— Она была здесь?

— Не знаю.

Я взял стакан.

Кофе ещё оставался тёплым.

На крышке виднелся след помады.

Светлый.

Почти незаметный.

Я сразу поставил стакан обратно.

— Не трогайте его.

— Почему?

— Это может быть улика.

Охранник посмотрел на надпись.

— По делу об убийстве кофе?

— Иногда всё начинается с меньшего.

Возле аудитории 317 лежала половина двери.

Вторая половина находилась внутри.

Дерево было разрезано ровно посередине, как будто кто-то провёл по нему тонким раскалённым лезвием.

На полу растекался кофе.

Рядом валялся пластиковый стаканчик.

Ещё один.

Слишком много кофе для одного расследования.

— Лео, — сказал я, включая связь.

— Я здесь.

— Подключись к университетским камерам.

— Уже. Официально меня сегодня не существует.

— Как обычно.

— На этаже было отключение длительностью девяносто четыре секунды.

— Кто вошёл в аудиторию?

— Сначала Лина и её подруга.

— Имя подруги?

— Мира Орлова.

Я вспомнил папку проекта.

Стабилизация возможна при наличии якоря.

Третий свидетель.

— Дальше?

— Через сорок минут все студенты вышли. Орлова осталась в коридоре. Лина — внутри с Савельевым.

— Потом?

— Камера отключилась.

— А когда включилась?

— Орловой уже не было. Дверь была цела.

Я посмотрел на две половины дерева.

— Сейчас она не цела.

— Камера показывает обратное.

— Что?

Я поднял взгляд.

Над коридором висела камера.

Лео прислал изображение.

На его экране дверь аудитории была закрыта.

Целая.

В реальности одна половина лежала у моих ног.

— Сделай снимок, — сказал я.

— Сделал.

— Отправь мне.

Фотография пришла.

Целая дверь.

Я поднял телефон и сфотографировал то, что видел.

На снимке появилась целая дверь.

Я опустил устройство.

Разрез никуда не исчез.

— Камеры видят тело, но не имя, — произнёс я.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять разговариваешь загадками.

— Я начинаю соответствовать профессии.

Я вошёл в аудиторию.

Столы стояли неровно.

Кафедра была сдвинута.

Под ней виднелся закрытый люк.

На доске оставалась схема алгоритма восстановления данных.

В центре Савельев написал:

ОРИГИНАЛ ≠ ВОССТАНОВЛЕННАЯ ВЕРСИЯ.

Ниже кто-то другим почерком добавил:

А ЕСЛИ ОРИГИНАЛА БОЛЬШЕ НЕТ?

Почерк был мой.

Я подошёл ближе.

Чернила ещё не высохли.

— Лео, мой двойник сейчас в здании?

— По системе — да.

— Местоположение?

— В аудитории 317.

Я посмотрел вокруг.

— Здесь никого.

— Система видит двоих.

— Кого?

— Тебя.

— И?

— Тебя.

На заднем ряду скрипнул стул.

Я резко обернулся.

Пусто.

Но на полированной поверхности стола отражался мужчина в тёмном пальто.

Он сидел, положив руки перед собой.

Моё лицо.

Я не смотрел прямо на отражение.

— Ты опоздал, — сказал он.

Голос прозвучал не из динамиков.

Из пустой аудитории.

— Судя по системе, ты тоже.

— Я пришёл первым.

— И не встретил её.

— Встретил.

— Нет.

Отражение улыбнулось.

— Ты правда думаешь, что встреча начинается с взгляда?

Я подошёл к столу.

— Что ты сделал?

— То, что должен был сделать ты.

— Использовал наши записи.

— Наши?

— Мою и её.

— Ты всё ещё считаешь имя собственностью.

— Это не ответ.

— Я подтвердил событие.

— Вы не виделись.

— Она увидела меня.

— В отражении.

— Для неё этого достаточно.

Я вспомнил, как Лина на старой записи боялась забыть меня.

Как второй Марк стоял за её спиной в стекле.

— Почему отсчёт ускорился?

— Потому что она начала вспоминать.

— Что именно?

— Нож.

Я сжал челюсть.

— Она не убивала меня.

— Кого из нас?

— Ни одного.

— Уверен?

Отражение поднялось.

Мужчина в столе подошёл к его краю, будто поверхность была окном в другую комнату.

— Ты видел запись, — продолжил он. — Она стояла над телом. В её руке было лезвие.

— Я попросил её разрезать связь.

— Так ты помнишь.

— А ты?

Он наклонил голову.

— Я помню, как она выбрала.

— Кого?

— Себя.

— Ей было тринадцать.

— Возраст не мешает людям бояться смерти.

— Ты не человек.

Улыбка стала шире.

— Тогда почему ты так боишься оказаться мной?

В аудитории погас свет.

На доске вспыхнули слова:

МАРК РЕЙН — ОБЪЕКТ М-7.

Ниже:

СТАТУС: ВОССТАНОВЛЕННАЯ ВЕРСИЯ.

Следующая строка:

ОРИГИНАЛ: УДАЛЁН.

Я смотрел на текст.

— Ложь.

— Возможно.

— Ты слишком часто используешь это слово.

— Я учусь у людей.

Свет включился.

Отражение исчезло.

На столе лежал небольшой чёрный предмет.

Диктофон.

Старый, аналоговый.

К нему была приклеена записка:

ДЛЯ ТОГО МАРКА, КОТОРЫЙ ПРИДЁТ ВТОРЫМ.

Почерк принадлежал Андрею Мальцеву.

Журналисту, которого город уже почти забыл.

Я взял диктофон через край рукава.

— Лео, найди Савельева.

— По системе он в аудитории.

— Его здесь нет.

— Тогда под тобой.

Я посмотрел на люк.

— Что находится ниже?

— На схемах — технический тоннель.

— А на настоящих схемах?

— Ты очень высокого мнения о моём доступе.

— Найди.

— Уже.

Я открыл люк.

Из темноты пахнуло пылью и озоном.

— Если перестану отвечать, пришли охрану.

— Сразу?

— Через пять минут.

— Почему не сейчас?

— Потому что они помешают.

— Иногда мне кажется, что ты сознательно усложняешь собственную жизнь.

— Иногда?

— Справедливо.

Я начал спускаться.

Савельев сидел на полу у стены.

Рядом лежал пистолет с серебряными символами. На виске преподавателя темнела кровь, очки были разбиты.

Несмотря на это, выглядел он всё равно строже большинства здоровых людей.

— Вы долго, — сказал он.

— Мне не сообщили, что у вас назначена встреча.

— У нас не была назначена.

— Сегодня система не считает это препятствием.

Я присел рядом.

— Кто вас ударил?

— Вы.

— Точнее.

— Человек с вашим лицом.

— Уже лучше.

— Для меня — не особенно.

Я осмотрел рану.

Поверхностная.

— Лина здесь была?

Савельев посмотрел на меня.

— Нет.

— Она находилась в аудитории.

— Вы спросили, была ли она здесь.

Он указал на тоннель.

— Сюда она спустилась.

— Значит, была.

— Вы следователь или преподаватель логики?

— Сегодня приходится совмещать.

Я помог ему подняться.

Савельев пошатнулся, но быстро восстановил равновесие.

— Она ушла?

— Да.

— Одна?

— С Арденом и Орловой.

— Куда?

— Не знаю.

— Вы знаете.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Проверяю, насколько хорошо вы врёте после удара по голове.

— Лучше большинства.

— Заметно.

Я показал диктофон.

Савельев побледнел.

— Где вы его нашли?

— В аудитории.

— Его не должно быть здесь.

— Очень устойчивая характеристика всех предметов в этом деле.

Он протянул руку.

— Отдайте.

— Нет.

— Запись опасна.

— Поэтому я её послушаю.

— Именно поэтому не должны.

— Андрей Мальцев был связан с вами?

Савельев поправил разбитые очки.

— Он пришёл ко мне две недели назад.

— Зачем?

— Спрашивал о «Мнемосе».

— Что вы рассказали?

— Ничего.

— Поэтому он оставил диктофон?

— Он считал, что за ним следят.

— Следили?

— Да.

— Кто?

— Человек с вашим лицом.

В последнее время фраза перестала звучать странно.

Это тревожило.

— Мальцев встречался со вторым Марком?

— По его словам — трижды.

— Где?

— Всегда возле отражающих поверхностей. В витрине. В окне поезда. В зеркале гостиницы.

— Он мог говорить с образом.

— Образ не оставляет отпечатков.

— Второй оставил?

— На шее журналиста.

Я вспомнил тело.

Повреждений не было.

— Эксперты ничего не нашли.

— Потому что след находился в имени, а не на коже.

— Вы осматривали его?

— До смерти.

— Он приходил с повреждением?

— С предупреждением.

— Каким?

Савельев посмотрел на диктофон.

— Послушайте.

Я нажал воспроизведение.

Плёнка зашуршала.

Сначала раздался голос Мальцева:

— Двадцать первое октября. Время — двадцать три четырнадцать. Если запись найдут, меня, скорее всего, уже не будет.

Пауза.

— Я ошибся насчёт Архива. Он не стирает людей. По крайней мере, не первым.

Вдалеке хлопнула дверь.

Журналист продолжил тише:

— Сначала человек исчезает из отражений. Камеры ещё видят тело. Люди узнают лицо. Документы остаются. Но зеркала больше не возвращают его образ.

Савельев опустил взгляд.

— Потом исчезает имя, — говорил Мальцев. — И только после этого память окружающих.

Шорох.

— Я встретил Марка Рейна.

На записи появился второй голос.

Мой.

— Вы встретили не меня.

— Тогда кто вы?

— Тот, кого оставили внутри.

— Внутри чего?

— Последнего воспоминания девочки.

Плёнка заскрипела.

— Лины Вельской?

Мой голос рассмеялся.

— Не произносите её имя рядом с зеркалом.

— Почему?

— Она слышит.

— Кто?

Долгая пауза.

Затем тихий женский голос:

— Я.

Я узнал его.

Голос взрослой Лины.

Хотя никогда не слышал её вживую.

Это знание пришло не из памяти.

Из тела.

Савельев резко нажал остановку.

— Дальше не нужно.

— Нужно.

— Запись могла быть изменена.

— Аналоговая кассета?

— Магии безразличен носитель.

Я снова включил.

Мальцев дышал тяжело.

— Кто вы?

Женщина ответила:

— Версия, которую оставили без тела.

— София Вельская?

— Нет.

— Лина?

Плёнка зашипела.

Послышался удар.

Мальцев вскрикнул.

Мой голос произнёс:

— Я предупреждал.

— Что вам нужно?

— Чтобы вы нашли третьего свидетеля.

— Кто это?

— Девушка, которая думает, что познакомилась с Линой случайно.

Мира Орлова.

Я посмотрел на Савельева.

Он не поднял глаз.

На записи Мальцев спросил:

— Почему она?

— Потому что первые два свидетеля создали нас.

— А третий должен решить, кто останется?

Тишина.

Затем женский голос ответил:

— Нет. Третий должен вспомнить, кто начал пожар.

Запись оборвалась.

Я выключил диктофон.

— Орлова связана с проектом.

Савельев молчал.

— Она была там семь лет назад?

— Нет.

— Тогда почему свидетель?

— Потому что свидетель не всегда видит событие лично.

— Объясните.

— Не могу.

— Не хотите.

— Марк, если Орлова узнает всё раньше времени, протокол начнёт использовать её память.

— Что это значит?

— Она перестанет отличать собственные воспоминания от воспоминаний Лины.

— Это уже происходит?

— Не знаю.

Я посмотрел на него.

— Вы говорили с ней сегодня?

— Да.

— Она что-нибудь видела?

— Человека с вашим лицом.

— В коридоре?

— Она приняла Ардена за него и попыталась ударить огнетушителем.

Несмотря на ситуацию, я представил выражение лица Кира.

— Возможно, она просто хорошо разбирается в людях.

Савельев почти улыбнулся.

— Арден сказал то же самое.

Он наклонился и поднял пистолет.

— Нам нужно выйти.

— Сначала ответьте. Кто создал вторую версию меня?

— Проект.

— Проект не действует сам.

— После определённого момента действовал.

— Система стала разумной?

— Мы не знали, что считать разумом.

— Удобно.

— «Мнемос» учился восстанавливать утраченные фрагменты личности. Когда ваше имя начало разрушаться, он создал наиболее вероятное продолжение.

— Второго Марка.

— Возможно.

— А меня?

Савельев посмотрел прямо на меня.

— Возможно, тоже.

В тоннеле стало холоднее.

— Вы знаете, какой из нас оригинал?

— Нет.

— Ложь.

— Я видел одного Марка до пожара. Потом — двух. После пожара исчезли оба.

— А через восемьдесят шесть дней вернулся я.

— Вернулся человек с вашими отпечатками, памятью и истинным следом.

— Но?

— Первые две недели он не отражался в зеркалах.

Я не сразу понял смысл.

— Что?

— Ваше отражение появилось на семнадцатый день.

— Почему мне никто не сказал?

— Потому что вы и без того пытались доказать, что существуете.

Я вспомнил собственную квартиру.

Зеркало в прихожей.

Отражение, которое двигалось отдельно.

— Второй Марк живёт в отражениях.

— Или вы живёте снаружи только потому, что он остался внутри.

— Очень полезное различие.

— Для вас — жизненно важное.

В дальнем конце тоннеля что-то звякнуло.

Савельев поднял оружие.

Я достал пистолет.

— Здесь есть другой выход?

— Да.

— Где?

— За человеком, который идёт к нам.

Шаги приближались.

Спокойные.

Неторопливые.

Из темноты появился мужской силуэт.

Тёмное пальто.

Моё лицо.

На этот раз он находился не в отражении.

Стоял перед нами.

Физический.

По крайней мере, выглядел так.

— Константин Павлович, — сказал он. — Вы снова выбрали не того.

Савельев направил оружие.

— Не подходи.

Второй Марк улыбнулся.

— Вы говорили то же самое семь лет назад.

Я смотрел на него.

Он действительно был мной.

Не приблизительно.

Не похож.

Даже шрам у большого пальца совпадал.

— Ты вошёл в университет под моим именем, — сказал я.

— Под нашим.

— Где Лина?

— Ты опять начинаешь с неё.

— Где?

— В безопасности.

— С Арденом?

Его лицо едва заметно изменилось.

Раздражение.

Настоящее или хорошо скопированное.

— Арден всегда оказывается рядом слишком рано.

— Ты пытался встретиться с ней?

— Я встретился.

— Нет.

— Она посмотрела на меня.

— В отражении.

— И узнала.

Сердце снова ударилось сильнее.

— Она не могла.

— Тело помнит лучше головы. Ты сам это почувствовал, когда увидел машину.

Значит, он видел.

Или находился во мне.

— Ты слышишь мои мысли?

— Только те, которые принадлежат мне.

Савельев выстрелил.

Серебряный заряд прошёл сквозь грудь второго Марка.

Тело рассыпалось на чёрные осколки.

Они ударились о стены.

Каждый превратился в маленькое отражение.

В десятках фрагментов стоял он.

— Грубо, — произнесли голоса одновременно.

Свет погас.

Савельев схватил меня за плечо.

— Не смотрите на стены.

Легко сказать в коридоре, где каждая влажная поверхность отражала свет.

В осколках мелькали разные сцены.

Я в белой комнате.

Лина с ножом.

София возле стекла.

Эвелин в огне.

Кир, держащий взрослую Лину за талию.

Последнее изображение задержалось.

Я увидел только её волосы, линию плеча и руку Кира.

Лица не было.

Но внутри возникло странное чувство.

Не ревность.

Для ревности требовалось хотя бы знакомство.

Раздражение.

Необъяснимое и совершенно неуместное.

— Даже сейчас, — прошептал второй Марк возле уха. — Ты реагируешь так, будто она принадлежит тебе.

Я выстрелил в ближайший осколок.

Стекло разлетелось.

— Я начинаю понимать Савельева, — сказал я. — Ты действительно раздражаешь.

Среди отражений раздался смех.

— Мы оба раздражаем.

Из темноты показалась дверь.

Савельев толкнул её.

Мы оказались в техническом помещении, заполненном трубами и электрощитами. Он захлопнул дверь и провёл по металлу светящимся мелом.

С другой стороны что-то ударило.

Один раз.

Второй.

Потом наступила тишина.

— Он не может пройти через поверхность без отражения, — сказал Савельев.

— Металл отражает.

— Поэтому я закрыл контур.

— Надолго?

— Минуты на три.

— Впечатляет.

— Можете жаловаться после спасения.

Я убрал оружие.

— Он показал мне Лину.

— Не верьте.

— Она была с Арденом.

— Вероятно.

— Почему система использует его?

— Кир связан с вами обоими.

— Как?

Савельев проверил часы.

— Через две минуты дверь перестанет быть преградой.

— Ответьте.

— После стирания памяти Лины именно Арден помогал удерживать её сознание стабильным.

— Ему было сколько?

— Девятнадцать.

— Студент.

— Очень талантливый студент.

— И поэтому вы позволили ему работать с ребёнком после травмы?

— У нас не было выбора.

— Эта фраза начинает звучать как официальный девиз проекта.

— Он сидел рядом с ней трое суток. Читал книги, рассказывал глупые истории, не давал уснуть, когда система пыталась стереть слишком много.

Я вспомнил, как Кир защищал её в Архиве.

— Она его помнит?

— Нет.

— А он её?

— Всё.

Теперь раздражение стало понятнее.

Это не улучшило настроение.

— Почему он не рассказал?

— Потому что дал обещание.

— Кому?

— Вам.

Я посмотрел на Савельева.

— Когда?

— Перед смертью.

— Я попросил его следить за ней?

— Защищать.

За дверью появился первый чёрный разрез.

— Время вышло, — сказал Савельев.

Он открыл металлический шкаф.

За ним находился узкий проход.

— Куда ведёт?

— К служебному выходу.

— Идите первым.

— Почему?

— Если это ловушка, вы знаете здание лучше.

— Ваша забота трогательна.

Мы прошли внутрь.

За спиной металл двери начал изгибаться.

На улице нас встретили полиция, университетская охрана и Лео.

Последний стоял у машины, держа тот самый защитный амулет, похожий на крышку от кастрюли.

— Я говорил прислать охрану через пять минут, — сказал я.

— Прошло двадцать семь.

— Почему?

— Сначала я искал людей, готовых поверить в двух Марков. Потом решил, что сковорода надёжнее.

Савельев посмотрел на амулет.

— Это кухонная крышка?

— Высокотехнологичная.

— Она алюминиевая.

— Вы удивитесь, чего можно добиться уверенностью.

Софи подошла к Савельеву и начала осматривать рану.

— Вам нужно в больницу.

— Нет.

— Это не вопрос.

— Вы всегда так разговариваете с преподавателями?

— Только с теми, кто истекает кровью и спорит.

Лео тихо сказал мне:

— Они подойдут друг другу.

— Кто?

— Савельев и госпитализация.

— Работай.

Он убрал улыбку.

— Я проверил событие.

— И?

— Отсчёт идёт.

— Можно остановить?

— Нет.

— Место завершения?

— Старый исследовательский корпус. Комната D-17.

— Время?

— Через семьдесят часов.

— Третий свидетель?

Лео посмотрел на планшет.

— Поле зашифровано.

— Попробуй инициалы М. О.

— Мира Орлова?

— Да.

Он ввёл.

Система открыла запись.

На экране появилась фотография девушки.

Каштановые волосы, живое лицо, внимательный взгляд.

Я видел её впервые.

Под фотографией:

МИРА ОРЛОВА.СТАТУС: СВИДЕТЕЛЬ НЕ АКТИВИРОВАН.

— Она не участвовала в проекте, — сказал Лео. — Ей тогда было двенадцать. Жила в другом городе.

— Значит, дело не в прошлом.

— А в чём?

Строка на экране изменилась.

СВИДЕТЕЛЬ БУДЕТ СОЗДАН В МОМЕНТ ВЫБОРА.

— Это звучит очень плохо, — заметил Лео.

— У тебя бывают другие оценки?

— Иногда говорю «ужасно».

Ниже появилась новая надпись:

УСЛОВИЕ АКТИВАЦИИ: ОДИН ИЗ ДВУХ ДОЛЖЕН СОЛГАТЬ ЕЙ.

— Кто должен солгать? — спросил Лео.

— Марк или Лина.

— Что именно?

Экран погас.

Через секунду появилось:

КТО ИЗ НИХ НАСТОЯЩИЙ.

Лео посмотрел на меня.

— Ты знаешь ответ?

— Нет.

— Тогда это будет не ложь.

— Система может считать иначе.

Софи подошла к нам.

— Следователь Рейн, у вас кровь.

Я посмотрел на руку.

Возле большого пальца открылся старый шрам.

Из тонкого разреза выступила капля.

— Я не ранен.

— Очевидно, ваше тело не согласно.

Она достала салфетку.

Когда кровь коснулась белой ткани, на ней начали появляться буквы.

Софи замерла.

Лео наклонился ближе.

Кровь вывела:

НЕ ДАЙТЕ ЕЙ ВЫБРАТЬ КИРА.

Я скомкал салфетку.

— Очень взрослая реакция, — сказал Лео.

— Анализировать нечего.

— Конечно.

Софи посмотрела на меня.

— Кто такой Кир?

— Системный техник Архива.

— Он связан с Линой?

— Он её охраняет.

Лео поднял бровь.

— Только охраняет?

Я посмотрел на него.

— Я начинаю жалеть, что взял тебя в дело.

— Ты меня не брал. Я пришёл из любопытства.

Телефон снова завибрировал.

На экране появилось неизвестное сообщение.

Фотография.

Тёмно-синяя машина возле старого жилого дома.

Три силуэта выходили из салона.

Кир.

Мира.

И девушка, чьё лицо камера превратила в белое пятно.

Лина.

Я видел её впервые взрослой.

И всё равно не видел.

Под фотографией было написано:

ОН УЖЕ НАРУШИЛ ОБЕЩАНИЕ.

Следом пришло второе сообщение:

СПРОСИТЕ КИРА, ПОЧЕМУ ЛИНА ПОМНИЛА ЕГО ПОСЛЕ СТИРАНИЯ.

Третье:

И ПОЧЕМУ ЗАБЫЛА ВАС.

Я удалил сообщения.

Они появились снова.

— Что там? — спросил Лео.

— Попытка манипуляции.

— Успешная?

— Нет.

— Ты выглядишь так, будто хочешь кого-то ударить.

— Это обычное выражение лица.

— Справедливо.

Я посмотрел на фотографию ещё раз.

На размытое лицо Лины.

Через три дня мы должны были встретиться.

До этого я не имел права искать её.

Не имел права звонить.

Не имел права даже смотреть слишком внимательно на изображение.

Но кто-то уже ставил нас друг против друга.

Использовал Кира.

Миру.

Мою память.

Её страх.

Я выключил телефон.

— Лео, найди всё по Ардену.

— Личное дело?

— Всё.

— Ревность — сильный мотив для незаконного доступа.

— Это не ревность.

— Я ничего такого не говорил.

— Ты подумал.

— Теперь ты читаешь мысли?

— Только очевидные.

Софи перевязала мою ладонь.

— Куда вы теперь?

— В Управление.

— Спать?

— Нет.

— Тогда я могу заранее оформить ваше поступление в больницу.

— У Савельева уже есть очередь.

Она затянула повязку сильнее, чем требовалось.

— Это было намеренно?

— Нет.

— Вы плохо врёте.

— А вы плохо выполняете врачебные рекомендации.

Лео посмотрел на нас.

— Здесь сегодня все флиртуют через угрозы?

— Нет, — одновременно ответили мы.

Софи отвернулась первой.

— Я возьму образец крови.

— Зачем?

— Она пишет сообщения.

— Это не делает её разговорчивее в лаборатории.

— Проверим.

Она ушла к машине медицинской службы.

Лео проводил её взглядом.

— Что?

— Ничего.

— Не начинай.

— Я и не начинал. Я наблюдаю.

— Наблюдай за системой.

Он поднял планшет.

Отсчёт продолжался.

70:58:03.

Цифры внезапно замерли.

— Марк.

— Вижу.

Время сменилось.

47:59:59.

Минус почти сутки.

— Что произошло? — спросил Лео.

На экране появилась строка:

ВТОРОЙ КОНТАКТ ПОДТВЕРЖДЁН.

— Они встретились? — спросил он.

— Нет.

— Тогда кто с кем?

Система открыла камеру квартиры.

Комната была пустой.

На столе лежала чёрная папка.

Рядом — телефон.

Экран телефона включился.

На нём появилось моё лицо.

Второй Марк смотрел из устройства прямо в камеру.

Затем женская рука подняла телефон.

Лица владелицы мы не увидели.

Только запястье.

На нём была красная лента.

— Это Лина? — спросил Лео.

— Не знаю.

Второй Марк на экране улыбнулся.

Без звука произнёс:

ОСТАЛОСЬ ДВА ДНЯ.

Камера отключилась.

Отсчёт продолжил движение.

Лео выдохнул:

— Что произойдёт, если контакт подтвердится в третий раз?

Я уже знал ответ.

Не из системы.

Из воспоминания, которое внезапно всплыло внутри.

Белая комната.

Лина напротив меня.

Красная лента.

Мой голос:

После третьего раза нас уже нельзя будет разделить.

Я посмотрел на таймер.

До встречи оставалось меньше двух суток.

И кто-то очень старался, чтобы она произошла раньше.