Оригинал находится внутри

Дверь D-17 открылась всего на несколько сантиметров.

Из тёмной щели потянуло холодом и запахом старого металла. Внутри не горел свет, но где-то в глубине комнаты медленно пульсировало белое сияние.

Лина не двигалась.

Её ладонь всё ещё лежала на чёрной панели рядом с рукой Марка.

Он стоял настолько близко, что она чувствовала тепло его плеча. Настоящее тепло. Не холод отражения, не статическое покалывание экрана и не искусственное присутствие, возникавшее внутри чужих воспоминаний.

Живой человек.

По крайней мере, именно так он ощущался.

Марк смотрел на неё, словно пытался одновременно запомнить каждую черту и убедить себя, что уже знал их раньше.

Лина тоже не могла отвести взгляд.

Светлые глаза.

Тёмные волосы.

Усталое лицо.

Тонкий шрам у большого пальца.

Повязка на ладони.

Все детали совпадали с тем, что ей показывали записи, но реальный Марк оказался другим. Не таким холодным. Не таким зловещим. Он выглядел человеком, который несколько суток не спал, слишком много узнал о собственной смерти и теперь не был уверен, стоит ли ему продолжать расследование или просто лечь на пол.

Это почему-то успокаивало.

— Лина? — снова произнёс он.

Она почувствовала, как внутри отзывается её имя.

Не звук.

Что-то глубже.

Будто одна часть её личности слишком долго ждала именно этой интонации.

— Ты настоящий? — спросила она.

Марк чуть заметно поднял бровь.

— Обычно люди начинают с приветствия.

— Обычно люди не приходят на встречу в двух экземплярах.

За их спинами раздался тот же голос:

— Иногда приходится учитывать спрос.

Марк рядом с ней медленно повернулся.

Лина этого не сделала.

В предупреждениях постоянно путались формулировки, но в одном они были последовательны: не смотреть на второго слишком долго.

— Он позади? — тихо спросила она.

— Да.

— Такой же?

— К сожалению.

— Ты всегда настолько уверен в своей внешности?

— Я только что увидел её со стороны. Теперь есть вопросы.

Несмотря на страх, Лина усмехнулась.

Марк посмотрел на неё.

На мгновение в его лице появилось удивление, будто этот короткий смех напомнил ему что-то забытое.

Второй Марк подошёл ближе.

Его шаги звучали по-настоящему. Не как эхо и не как иллюзия. Каблуки касались пола, ткань пальто шуршала, дыхание было ровным.

— Не входите, — сказал он.

— Очень своевременный совет, — ответила Лина. — Особенно от человека, который несколько дней тащил нас сюда.

— Я пытался привести тебя одну.

Марк рядом с ней сделал шаг так, чтобы оказаться между Линой и вторым.

— Ошибся адресом.

— Ты всегда мешал.

— Судя по твоему характеру, это было несложно.

Второй Марк остановился в нескольких метрах.

Лина видела его боковым зрением.

То же лицо.

Та же фигура.

Но он выглядел иначе.

Не уставшим.

Собранным.

Слишком спокойным.

На его руке не было повязки.

И старого шрама возле большого пальца тоже не было.

— У тебя нет шрама, — сказала Лина.

Оба мужчины посмотрели на руки.

Второй улыбнулся.

— Это должно доказать, что он настоящий?

— Это доказывает, что вы не полностью одинаковые.

— Мы никогда не были одинаковыми.

— Кто из вас появился первым?

— Я, — одновременно ответили оба.

Лина закрыла глаза.

— Прекрасно. Разговор обещает быть продуктивным.

Дверь за их спинами начала закрываться.

Марк первым заметил движение.

— Внутрь.

Он положил руку Лине на спину и подтолкнул её через щель.

Прикосновение вызвало вспышку боли.

Лина резко вдохнула.

Перед глазами возник белый коридор.

Марк стоял перед ней на коленях.

Тринадцатилетняя Лина плакала и держала нож.

— Я не смогу.

— Сможешь.

— Ты умрёшь.

— Только часть меня.

Воспоминание исчезло.

Лина пошатнулась.

Марк успел схватить её за талию.

— Что произошло?

— Ты...

Она упёрлась ладонью ему в грудь, чтобы сохранить равновесие.

Сердце билось быстро.

У него.

И у неё.

Ритмы на секунду совпали.

Свет в комнате вспыхнул.

Лина отдёрнула руку.

На белой рубашке Марка под её пальцами проступил чёрный круг с вертикальной линией.

Знак исчез почти сразу.

Второй Марк успел проскользнуть внутрь прежде, чем дверь захлопнулась.

Замок с тяжёлым металлическим звуком встал на место.

Они оказались втроём.

Комната D-17 не была похожа ни на лабораторию, ни на медицинский блок.

Она была круглой.

Стены покрывал матовый белый материал без единой отражающей поверхности. Даже пол поглощал свет. Вдоль стен стояли старые пульты, большинство экранов было разбито или погасло.

В центре находилась высокая стеклянная конструкция.

Не зеркало.

Капсула.

Стекло было настолько тёмным, что невозможно было увидеть, что находится внутри.

От неё тянулись кабели, уходившие под пол.

Над капсулой горела надпись:

МНЕМОС. ХРАНИЛИЩЕ ПЕРВИЧНОЙ СТРУКТУРЫ.

Лина медленно приблизилась.

— Это и есть оригинал?

— Не подходи, — сказал второй Марк.

Первый Марк одновременно произнёс:

— Не трогай.

Она обернулась.

— Удивительно. Хоть в чём-то вы согласны.

На стене вспыхнули три экрана.

Первый показал лицо Марка, стоявшего рядом с Линой.

Под фотографией появилась надпись:

ОБЪЕКТ М-7А.ТИП: ТЕЛЕСНАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ.СТАТУС: НЕСТАБИЛЕН.

На втором экране возникло лицо мужчины в тёмном пальто.

ОБЪЕКТ М-7Б.ТИП: ОТРАЖЁННАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ.СТАТУС: НЕСТАБИЛЕН.

Третий экран показал Лину.

ЯКОРЬ Л-1.ТИП: НОСИТЕЛЬ ПЕРВИЧНОЙ СТРУКТУРЫ.СТАТУС: АКТИВИРОВАН.

В комнате стало тихо.

Лина перечитала последнюю строку.

Потом ещё раз.

— Носитель чего?

Никто не ответил.

Она посмотрела на Марка.

На первого.

Он смотрел на экран так, будто надеялся, что буквы изменятся.

— Ты знал? — спросила она.

— Нет.

— А он?

Второй Марк не отвёл взгляда от капсулы.

— Догадывался.

— Очень удобная разница.

— Я помню больше него.

Первый Марк резко повернулся.

— Тогда расскажи.

— Ты не захочешь услышать.

— Все сегодня решают за меня, чего я хочу.

— Потому что твои решения уже однажды убили нас.

Лина встала между ними.

— Остановитесь.

— Отойди от него, — сказал второй.

— От которого?

Он указал на первого Марка.

— От оболочки.

Первый усмехнулся.

— А ты кто? Очень разговорчивый дефект зеркала?

— Я хотя бы помню, зачем мы разделились.

— Тогда объясни.

Второй Марк посмотрел на Лину.

— Он попросил разделить имя.

— Кто?

— Мы.

— Это не ответ.

— До пожара существовал один Марк Рейн. Его имя начало разрушаться после того, как он обнаружил, чем на самом деле занимается проект.

— Чем?

Второй Марк улыбнулся без веселья.

— Это та часть правды, за которую всё ещё убивают.

— Андрей Мальцев узнал?

— Почти.

— Поэтому ты его убил?

— Нет.

— Он исчез после встречи с тобой.

— Потому что увидел запись, которую не должен был видеть.

— Какую?

Второй Марк посмотрел на капсулу.

— Эту.

Центральная конструкция издала низкий гул.

По тёмному стеклу пробежали белые линии.

Марк М-7А инстинктивно взял Лину за руку и оттянул дальше.

На этот раз прикосновение не вызвало боли.

Вызвало память.

Она стояла в той же комнате семь лет назад.

Капсула была открыта.

Внутри лежал мужчина.

Марк.

Не в медицинской рубашке и не в пальто.

Без одежды, закрытый до груди белым покрывалом. Тёмные линии проходили по шее и исчезали под тканью.

Возле капсулы стояла София Вельская.

— Тело не выдержит, — говорила она.

— Тогда сохраните имя, — ответил Марк за спиной Лины.

— Где?

— В ней.

Лина увидела себя ребёнком.

Красная лента.

Испуганное лицо.

— Нет, — сказала София.

— Она уже связана со мной.

— Она ребёнок.

— Поэтому система не сможет распознать её как хранилище.

София смотрела на Марка.

— Если поместить первичную структуру в её имя, часть тебя навсегда останется внутри.

— Это лучше, чем если её получат они.

— А что останется тебе?

— Достаточно, чтобы вернуться.

Воспоминание оборвалось.

Лина вырвала руку.

Марк тоже отступил, прижимая пальцы к виску.

Он видел то же самое.

— Ты поместил своё имя в меня, — сказала Лина.

— Я этого не помнил.

— Но сделал.

— Если память настоящая.

— Не начинай.

Второй Марк подошёл ближе.

— Настоящая.

— Откуда ты знаешь? — спросила Лина.

— Потому что я помню продолжение.

— Покажи.

— Нельзя.

— Почему?

— Ты можешь не выдержать.

— Мне двадцать лет объясняют, что я чего-то не выдержу. Пока хуже всего я выдерживаю секреты.

Он посмотрел на неё дольше, чем следовало.

В его глазах было то же узнавание.

Но другое.

Первый Марк смотрел на неё так, словно боялся вспомнить.

Второй — словно уже всё помнил и жалел об этом.

— Первичная структура — это истинное имя? — спросил Марк М-7А.

— Его ядро, — ответил второй. — Та часть, которую нельзя восстановить алгоритмом.

— И она находится в Лине?

— Большая часть.

— А остальные?

Второй указал сначала на него, потом на себя.

— Разделены между нами.

Лина почувствовала тошноту.

— Получается, вы оба...

— Копии, — закончил второй Марк.

Первый сжал челюсть.

— Реконструкции.

— Так звучит приятнее?

— Звучит точнее.

— Нет. Точно звучит так: настоящий Марк умер в этой комнате. Система собрала нас из того, что осталось.

— Ты тоже не оригинал.

— Я не притворяюсь человеком, который вернулся домой.

Марк сделал шаг к нему.

— Зато притворяешься человеком, имеющим право решать за неё.

— Я защищал её, пока ты строил карьеру и не помнил даже имени.

— Ты следил за ней из зеркал.

— А ты позволил Архиву следить за ней вживую.

— Хватит! — резко сказала Лина.

Оба замолчали.

— Я не предмет, который вы забыли поделить семь лет назад.

— Никто так не считает, — сказал первый Марк.

— Система называет меня носителем. Ты называешь якорем. Он смотрит так, будто я последняя вещь, которая ему принадлежит. Поэтому простите, если впечатление сложилось неправильное.

Второй Марк первым отвёл взгляд.

Первый остался смотреть.

— Ты права, — сказал он.

Его ответ прозвучал настолько просто, что Лина на секунду растерялась.

— Неожиданно.

— Я иногда способен признавать очевидное.

— Мне говорили обратное.

— Кир?

Вопрос вырвался слишком быстро.

Лина заметила.

Второй Марк тоже.

— Мы знакомы пять минут, — сказала она, — а ты уже ревнуешь?

— Я не ревную.

— Все мужчины говорят это одинаково.

— Я спросил, кто тебе это сказал.

— Кир.

Челюсть Марка едва заметно напряглась.

— Значит, ревнуешь, — сказал второй Марк.

— Замолчи.

— Приятно наблюдать, как телесная реконструкция осваивает базовые эмоции.

— Ещё слово, и выясним, насколько физическая у тебя челюсть.

Лина почти улыбнулась.

Почти.

Потому что капсула снова загудела.

На экранах появились новые строки:

НОСИТЕЛЬ И ОБЕ РЕКОНСТРУКЦИИ ПРИСУТСТВУЮТ.

ТРЕБУЕТСЯ ВНЕШНИЙ СВИДЕТЕЛЬ.

МИРА ОРЛОВА: ОЖИДАНИЕ.

— Мира здесь, — сказала Лина.

— Где? — спросил Марк.

На дальней стене включилось стекло.

За ним находилась небольшая комната наблюдения.

Мира стояла перед пультом и отчаянно нажимала на кнопки. Её голос не был слышен, но по движению губ легко читалось, что о системе она думает плохо и очень подробно.

Увидев Лину, она подняла обе руки.

Жива.

Пока.

На стекле перед ней появилась надпись:

СВИДЕТЕЛЬ ДОЛЖЕН ПОДТВЕРДИТЬ РАЗЛИЧИЕ.

Мира прочитала.

Посмотрела на двух Марков.

Потом на Лину.

Показала жест, смысл которого не требовал перевода.

— Она мне нравится, — сказал первый Марк.

— Не привыкай, — ответила Лина. — Она пыталась ударить Кира огнетушителем.

— Теперь нравится ещё больше.

Экран перед Мирой предложил два варианта:

М-7А — ОРИГИНАЛ.

М-7Б — ОРИГИНАЛ.

Мира покачала головой.

Нажала что-то другое.

Появилось:

ОШИБКА. ТРЕБУЕТСЯ ВЫБОР.

Она снова отказалась.

— Не выбирай! — крикнула Лина, хотя стекло не пропускало звук.

Мира, кажется, поняла.

На экране включился таймер:

00:02:00.

— Что произойдёт, если она не выберет? — спросил Марк.

Второй ответил:

— Система определит оригинал сама.

— По какому принципу?

— По объёму первичной структуры.

Все трое посмотрели на Лину.

— Нет, — сказала она.

Экран подтвердил:

ПРИ ОТСУТСТВИИ РЕШЕНИЯ ПЕРВИЧНАЯ СТРУКТУРА БУДЕТ ИЗВЛЕЧЕНА ИЗ НОСИТЕЛЯ.

— Что значит «извлечена»? — спросила Лина.

Второй Марк ничего не сказал.

Первый понял по его лицу.

— Она умрёт?

— Не обязательно.

— Что останется?

— Не знаю.

— Ты сказал, что помнишь больше.

— Этого не происходило в первый раз.

— Значит, систему изменили, — сказала Лина.

— Или кто-то запустил резервный протокол, — ответил второй.

Марк подошёл к панели возле капсулы.

— Как остановить?

— Никак.

— Неправильный ответ.

Он вытащил оружие.

— Стрелять в систему внутри комнаты, где хранится твоя личность, — заметила Лина, — выглядит как решение человека, которому очень нужен отпуск.

— У тебя есть другой вариант?

— Есть. Не стрелять.

Второй Марк резко поднял голову.

— Не трогай пульт.

Первый уже положил руку на панель.

Система вспыхнула.

Марк согнулся от боли.

Лина бросилась к нему и схватила за плечи.

Чёрные линии проступили под кожей его шеи.

Такие же, как на старой записи.

— Отпусти! — крикнул второй.

— Что с ним?

— Система вытягивает фрагмент.

— Как остановить?

— Убери его руку!

Лина попыталась оттащить Марка, но пальцы будто прилипли к панели.

Она накрыла его ладонь своей.

Комнату залил белый свет.

Они увидели одну и ту же ночь.

Не запись.

Не восстановленный файл.

Память, спрятанную внутри их имён.

Марк стоял перед открытой капсулой.

Настоящий Марк.

Целый.

Не разделённый.

Рядом находилась София.

За стеклом плакала тринадцатилетняя Лина.

— Они знают о ней, — сказал Марк.

— Кто?

— Совет.

— Откуда?

— Кто-то передал данные.

— Эвелин?

— Нет.

— Савельев?

— Нет.

— Тогда кто?

Марк посмотрел в сторону камеры.

За стеклом комнаты наблюдения стоял человек.

Лица не было видно.

Только рука на панели.

На запястье — повязка с символом Архива.

— Если они получат первичную структуру, — продолжил Марк, — смогут создавать личности без оригинала.

— Они уже создали оболочку Софии, — сказала Эвелин от двери. — Им этого мало.

София побледнела.

— Они хотят тиражировать имена.

— Армию людей, которых можно переписать, — ответил Марк.

— И ты думаешь, разделение остановит их?

— Оно скроет ядро.

Он посмотрел на Лину.

— В неё они не полезут.

— Это моя дочь.

— Поэтому я спрашиваю разрешения.

София ударила его.

Резко.

По лицу.

— Ты просишь поместить в ребёнка чужую личность.

— Только ядро имени. Без памяти. Без сознания.

— Ты не знаешь, что останется без сознания.

— Знаю.

— Откуда?

Марк замолчал.

Эвелин поняла первой.

— Ты уже разделился.

София посмотрела на него.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Без нас?

— Мне помогла система.

— Система не принимает решения сама.

— Теперь принимает.

Из тёмного стекла капсулы вышел второй Марк.

Не отражение.

Не копия, появившаяся после пожара.

Он уже существовал.

До разделения в комнате.

— Первый устойчив, — сказал он голосом Марка. — Второй сохраняет память. Ядро будет спрятано в носителе.

София отступила.

— Ты создал его добровольно.

Настоящий Марк посмотрел на свою копию.

— Я создал свидетеля.

— Нет, — ответил второй. — Ты создал замену.

В комнате наблюдения человек с повязкой нажал кнопку.

Сработала блокировка.

Двери закрылись.

Из вентиляции пошёл дым.

— Началось, — сказала Эвелин.

Марк подбежал к стеклу.

— Лина!

Девочка за дверью ударила ладонями по поверхности.

Копия подошла к капсуле.

— Отдай мне ядро, — сказал он.

— Нет.

— Без него я не выживу.

— Ты не должен был выживать.

— Тогда зачем дал мне память?

Настоящий Марк не ответил.

Копия улыбнулась.

— Чтобы кто-то помнил, каким трусом ты был?

Раздался выстрел.

София упала.

Но стрелял не второй Марк.

Выстрел пришёл из комнаты наблюдения.

Человек за стеклом опустил оружие.

На секунду свет упал на его лицо.

Лина и Марк увидели его одновременно.

Кир Арден.

Моложе.

Девятнадцать лет.

С выражением ужаса.

Пистолет дрожал в руке.

— Я не хотел, — сказал он.

За его спиной стоял кто-то ещё.

Женская рука лежала на его плече и направляла оружие.

Лица женщины не было видно.

Воспоминание оборвалось.

Лина пришла в себя на полу.

Марк лежал рядом.

Она всё ещё держала его за руку.

Чёрные линии исчезли с его шеи, но дыхание оставалось тяжёлым.

Второй Марк стоял над ними.

Его лицо впервые потеряло спокойствие.

— Что вы увидели?

Лина поднялась на колени.

— Кира.

— Что?

— Он стрелял в маму.

— Нет, — сказал второй Марк.

Слишком быстро.

— Ты тоже видел? — спросил первый Марк.

Он с трудом сел.

— Видел.

— Это ложная память, — сказал второй.

— Почему?

— Потому что Арден не стрелял.

— На записи был он.

— На записи было его тело.

Лина почувствовала холод.

— Что это значит?

— Кто-то управлял им.

— Женщина за его спиной?

Второй Марк замер.

— Вы её видели?

— Только руку.

Он отвернулся.

Впервые Лина увидела в нём страх.

— Кто она? — спросил Марк.

— Человек, которого не должно было быть в комнате.

— Очень содержательно.

— София.

Лина замерла.

— Моя мать лежала на полу.

— Её физическая оболочка.

— А кто стоял за Киром?

Второй Марк посмотрел на неё.

— Та часть Софии, которая уже находилась в системе.

— Мама управляла Киром и выстрелила в собственное тело?

— Возможно.

— Ненавижу это слово.

— Потому что другого ответа пока нет.

За стеклом комнаты наблюдения Мира продолжала спорить с системой.

На таймере оставалось:

00:00:34.

Первый Марк поднялся.

Лина помогла ему.

Её рука оказалась у него на груди.

Он накрыл её пальцы своими.

Не специально.

Или не только специально.

Они снова замерли слишком близко.

Марк смотрел на неё уже иначе.

Теперь между ними находилось общее воспоминание.

Пусть повреждённое.

Пусть, возможно, ложное.

Но общее.

— Ты была там, — сказал он.

— Я уже знала.

— Нет. Я имею в виду раньше. До пожара.

— На записи мы были знакомы.

— Не просто знакомы.

Лина почувствовала, как пальцы под его ладонью напряглись.

— Что ты вспомнил?

— Ты приходила в лабораторию почти каждый день.

— Зачем?

— Ко мне.

Второй Марк отвёл взгляд.

Это было почти незаметно.

Но Лина увидела.

— Мне было тринадцать, — сказала она.

— Я знаю.

— Тогда почему ты так это произносишь?

Марк понял, как прозвучало.

— Не в том смысле.

— Надеюсь.

— Ты приносила задачи из университета.

— В тринадцать?

— Ты считала школьную программу оскорблением.

Лина неожиданно улыбнулась.

— Похоже на меня.

— Очень.

— Что ещё?

— Ты называла меня скучным.

— Тоже похоже.

— И постоянно пыталась попасть в закрытые сектора.

— Значит, характер хотя бы не переписали.

Марк почти улыбнулся.

И в этот момент таймер дошёл до нуля.

Свет стал красным.

СВИДЕТЕЛЬ НЕ ВЫБРАЛ.

НАЧАТЬ ИЗВЛЕЧЕНИЕ ПЕРВИЧНОЙ СТРУКТУРЫ.

Лина согнулась от резкой боли.

Будто что-то внутри груди потянули наружу.

Марк подхватил её.

— Останови! — крикнул он второму.

— Я не управляю протоколом!

— Ты его запустил!

— Не я ускорил встречу!

Из капсулы донёсся удар.

Все замерли.

Ещё один.

Изнутри.

Тёмное стекло покрылось трещинами.

На экранах появилась новая информация:

БИОЛОГИЧЕСКИЙ НОСИТЕЛЬ: АКТИВЕН.

СЕРДЕЧНЫЙ РИТМ: ВОССТАНОВЛЕН.

Первый Марк смотрел на капсулу.

Второй Марк отступил.

— Нет, — сказал он.

В его голосе было настоящее отчаяние.

— Что там? — спросила Лина.

Он не ответил.

Капсула треснула.

По полу потекла прозрачная жидкость.

Изнутри показалась человеческая ладонь.

Бледная.

С чёрными линиями под кожей.

На большом пальце — старый шрам.

Такой же, как у Марка М-7А.

Стекло раскололось.

Мужчина внутри открыл глаза.

Тёмные волосы прилипли ко лбу. Лицо было худым, почти бескровным, но сомнений не оставалось.

Третий Марк Рейн.

Он посмотрел сначала на телесную реконструкцию.

Потом на отражённую.

Наконец — на Лину.

В его взгляде не было ни растерянности, ни страха.

Он узнал её сразу.

— Ты выросла, — произнёс он хрипло.

Лина не смогла ответить.

Мужчина прижал ладонь к разбитому стеклу.

— Не позволяй им вернуть мне имя.

Первый Марк шагнул ближе.

— Ты оригинал?

Мужчина в капсуле перевёл взгляд на него.

— Нет.

В комнате стало тихо.

— Тогда кто? — спросил второй Марк.

Третий улыбнулся.

Точно так же, как мужчина в отражениях.

— Контейнер.

Красный свет замигал.

На центральном экране появилась новая строка:

ПЕРВИЧНАЯ СТРУКТУРА УСПЕШНО ОБНАРУЖЕНА.

Лина почувствовала, как что-то внутри неё отозвалось.

Экран обновился:

МЕСТО ХРАНЕНИЯ: ЛИНА ВЕЛЬСКАЯ.

И последняя строка:

ДЛЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ ОРИГИНАЛА НОСИТЕЛЬ ДОЛЖЕН БЫТЬ УДАЛЁН.