Человек, который вошёл дважды

Когда Лео сообщил, что запрос к закрытому делу отправили с моей учётной записи, я первым делом проверил, не сошёл ли он с ума.

Это было наиболее простым объяснением.

— Повтори, — сказал я.

В динамике снова зашуршали помехи.

— Запрос отправлен с твоей учётной записи.

— Я услышал. Повтори так, чтобы это стало менее идиотским.

— Боюсь, интонация здесь не поможет.

Я свернул к Центральной библиотеке. Дождь усилился, размазывая по лобовому стеклу свет вывесок. Дворники работали на предельной скорости и всё равно проигрывали.

Впереди возвышалось старое здание библиотеки — серое, тяжёлое, с колоннами и каменными фигурами на крыше. Днём здесь толпились студенты и туристы. Ночью оно выглядело как место, где книги читают людей.

— Заблокируй мою запись, — сказал я.

— Уже пытался.

— И?

— Система считает, что у меня недостаточно прав.

— Ты старший аналитик.

— Спасибо, что помнишь. Руководство иногда забывает, особенно когда обсуждает зарплату.

— Используй аварийный протокол.

— Использовал.

— Результат?

— Твоя учётная запись отменила блокировку.

Я сильнее сжал руль.

— Сама?

— Насколько учётная запись вообще может делать что-то сама.

— Отследи адрес входа.

— Архив.

— Я знаю, куда направлен запрос. Откуда вошли в систему?

— Изнутри Архива.

Я посмотрел на здание.

В одном из верхних окон мигнул свет.

— Ты уверен?

— В отличие от некоторых следователей, я проверяю информацию до того, как начинаю задавать угрожающие вопросы.

— Я не угрожаю.

— Конечно. Ты просто разговариваешь так, будто заранее выбираешь место для тела.

— Найди терминал.

— Ищу. Сеть сопротивляется.

— Сеть не умеет сопротивляться.

— Передам ей. Возможно, она смутится и начнёт сотрудничать.

Связь снова исказилась.

Среди помех послышался женский голос.

Всего одно слово.

— Марк.

Я резко посмотрел на телефон.

— Лео?

— Что?

— Ты что-то сказал?

— Я сказал, что пытаюсь определить сектор.

— До этого.

— Ничего.

Женский голос не повторился.

Я остановил машину у бокового входа.

— Оставайся на связи.

— Как романтично.

— Лео.

— Я здесь. И, к сожалению, полностью трезв.

Я вышел под дождь.

У входа уже стояли двое сотрудников охраны Архива. Они не прятались под навесом, хотя форма промокла насквозь. Один держал руку возле кобуры, второй — возле серебристой пластины на поясе.

Обычно вооружённые люди выбирали что-то одно.

Здесь, видимо, ценили разнообразие.

— Старший следователь Марк Рейн, — представился я, показывая удостоверение. — Управление особых расследований.

Охранник с пластиной изучил документ.

Затем посмотрел на меня.

Потом снова на фотографию.

— Возникла проблема.

— Вы узнали меня на снимке?

— Система показывает, что вы уже внутри.

Дождь стучал по металлическому козырьку.

— Повторите.

— Ваш пропуск зарегистрирован одиннадцать минут назад.

— У меня нет пропуска Архива.

— Использован временный допуск Управления.

— Он находится у меня.

Я достал карту из внутреннего кармана.

Охранник не взял её.

— Код совпадает, — сказал он.

— Тогда кто вошёл?

— Старший следователь Марк Рейн.

Я посмотрел на закрытую дверь.

— Хорошо. Позовите его.

Охранник не улыбнулся.

Я начинал замечать закономерность. В местах, где хранились государственные тайны, чувство юмора, вероятно, изымали вместе с личными вещами.

— До установления личности вы не можете войти, — сказал он.

— Моей личности?

— Да.

— Она обычно устанавливается удостоверением.

— Сегодня этого недостаточно.

— В таком случае возьмите отпечатки.

— Отпечатки можно скопировать.

— ДНК.

— Можно подменить.

— Задайте личный вопрос.

Охранник задумался.

— Как зовут вашу мать?

Я посмотрел на него.

— Вы серьёзно?

— Это личный вопрос.

— И крайне неудачный.

Он ждал.

Имя матери я знал.

Разумеется, знал.

Просто на секунду оно оказалось слишком далеко, словно лежало не в памяти, а в комнате, куда я давно не входил.

— Елена, — ответил я.

Охранник взглянул на напарника.

— В документах указано другое имя?

— В документах ничего не указано, — сказал второй.

— Прекрасно, — произнёс я. — Я прошёл проверку, ответив на вопрос, правильность которого невозможно установить.

— Осталась идентификация по истинному имени.

— Нет.

Охранник едва заметно напрягся.

— Это стандартная процедура.

— Для сотрудников Архива. Я сотрудник Управления.

— После внутреннего нарушения действует усиленный протокол.

— Моё истинное имя не хранится в вашей системе.

— Тогда пластина не отреагирует.

— Именно поэтому я не вижу смысла.

— Следователь Рейн, — сказал охранник, — либо вы проходите проверку, либо ждёте снаружи.

За дверью находился человек, использовавший моё имя.

Возможно, моё лицо.

И точно мои полномочия.

Я снял перчатку.

— Если пластина попробует вытащить из меня воспоминания, которые я предпочитаю не обсуждать, я выставлю Архиву счёт за терапию.

— Положите ладонь в центр.

Чёрная поверхность была холодной.

Сначала ничего не произошло.

Потом под кожей появилось покалывание.

Тонкая боль прошла от пальцев к запястью, поднялась выше, до локтя. Перед глазами вспыхнул белый свет.

Коридор.

Запах дыма.

Чья-то маленькая ладонь в моей руке.

Красная лента.

Я стоял перед дверью, охваченной огнём, и кто-то кричал по ту сторону.

Не моё имя.

Другое.

То, которое я должен был помнить.

Я попытался убрать руку.

Пластина не отпустила.

Чёрная поверхность обхватила пальцы холодом, словно живая.

Внутри головы прозвучал детский голос:

— Ты опять опоздал.

Я дёрнул руку на себя.

Пластина вспыхнула.

Над дверью появилась надпись:

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОДТВЕРЖДЕНА.

Охранники расслабились.

На секунду.

Затем возникла вторая строка:

ИДЕНТИЧНОСТЬ УЖЕ НАХОДИТСЯ ВНУТРИ.

Третий сигнал прозвучал особенно громко.

ОБНАРУЖЕНО ДУБЛИРОВАНИЕ.

Охранник поднял оружие.

Я медленно опустил руку.

— И на кого вы собираетесь направить пистолет? — спросил я. — На меня или на меня, который внутри?

— Не двигайтесь.

— Удобно. Именно это я и собирался делать после попытки системы съесть мою ладонь.

В ухе ожил голос Лео:

— Марк, у тебя там что-то происходит?

— Архив обнаружил двух меня.

Пауза.

— Наконец-то кто-то сможет закончить твои отчёты.

— Найди терминал.

— Уже. Сигнал движется.

— Терминалы обычно стоят на месте.

— Этот не согласен.

С внутренней стороны двери раздался механический щелчок.

Замки открылись.

На пороге появилась женщина в строгом тёмном костюме.

Невысокая. Прямая осанка, собранные волосы и взгляд, которым можно было отменять праздники.

— Тамара Воронцова, руководитель отдела восстановления, — представилась она. — Впустите его.

Охранник не опустил оружие.

— Система зарегистрировала дублирование.

— Я вижу.

— Протокол требует изоляции обоих объектов.

— Второго найдите сначала.

Она посмотрела на меня.

— Следователь Рейн, внутрь.

— Вы уверены, что я настоящий?

— Нет.

— Ценю честность.

Я вошёл.

Дверь за мной закрылась.

Меня провели не в основной корпус, а в небольшую комнату с серыми стенами и столом, прикрученным к полу.

Обычно такие помещения называли переговорными, чтобы людям было приятнее находиться внутри.

На потолке располагались две камеры. На столе — графин воды и три пустых стакана.

Я сел.

Тамара Воронцова осталась стоять.

— Где сотрудница Вельская? — спросил я.

Её лицо не изменилось.

— С чего вы решили, что она здесь?

— Её учётная запись связана с попыткой доступа к проекту «Мнемос». Моя запись использовалась для удаления её имени. Логично предположить, что она находится на рабочем месте.

— Ваша логика не является основанием для предоставления информации о сотрудниках.

— Попытка стереть человека является.

— Попытка не завершилась.

— Вы говорите так, будто это должно меня успокоить.

— Я не пытаюсь вас успокоить.

— Это заметно.

Тамара положила на стол тонкий планшет.

На экране был журнал системы.

Время запроса: 00:19.

Пользователь: Марк Рейн.

Операция: извлечение истинного имени.

Цель: Лина Вельская.

Результат: отклонено.

— Кто остановил запрос? — спросил я.

— Защитный контур.

— Автоматически?

— С участием оператора.

— Кого?

— Информация закрыта.

— В вашем здании человек использовал мои данные и пытался уничтожить сотрудницу. Возможно, сейчас он всё ещё здесь.

— Именно поэтому вы сидите в изолированной комнате.

— Вы считаете, что запрос отправил я?

— Система подтвердила истинное имя пользователя.

Я посмотрел на запись.

— Моё истинное имя неизвестно системе.

— Пять минут назад она вас пропустила.

— И одновременно сообщила, что я уже внутри.

— Это усложняет ситуацию.

— Наконец-то мы в чём-то согласны.

Я увеличил журнал.

В строке аутентификации не было цифрового ключа. Только символ, напоминавший чёрный круг с вертикальной чертой.

Тот же знак находился возле тела журналиста.

— Что означает метка?

Тамара не ответила.

— Я уже видел её сегодня, — продолжил я. — На месте убийства.

— У вас есть фотография?

— Есть осколок зеркала.

На этот раз она не смогла полностью скрыть реакцию.

Пальцы сильнее сжали спинку стула.

— Где он?

— В лаборатории Управления.

— Его необходимо немедленно передать Архиву.

— Нет.

— Это может быть фрагмент хранилища.

— Или улика в деле об убийстве.

— Вы не понимаете, с чем имеете дело.

— Тогда объясните.

— Не могу.

— Не хотите.

— В данном случае разница несущественна.

Дверь открылась.

В комнату вошёл мужчина примерно моего возраста. Высокий, тёмные волосы, рубашка с закатанными рукавами. На запястье виднелась свежая царапина.

Он нёс прозрачный контейнер.

Внутри лежал небольшой осколок зеркала.

— Нашли в третьем секторе, — сказал он Тамаре.

Затем посмотрел на меня.

Взгляд был спокойным.

Слишком спокойным.

— А это, видимо, тот самый следователь.

— Кир Арден, системный техник, — представила его Тамара.

— Просто Кир, — сказал он. — Полное имя используют только начальство и люди, которым я задолжал деньги.

— Марк Рейн.

— Я знаю.

— Откуда?

— Ваше имя сегодня появлялось на всех экранах. Не лучший способ представиться коллективу.

Он поставил контейнер на стол.

— Сотрудница нашла это в кармане пальто.

— Какая сотрудница?

Кир посмотрел на Тамару.

Та едва заметно покачала головой.

— Без имени, — ответил он.

— Очень удобно для Архива.

— Мы специализируемся на именах, а не на удобстве.

Я наклонился к контейнеру.

Осколок был похож на тот, который нашли у Мальцева. Та же форма, те же тёмные прожилки по краям.

— Его уже исследовали?

— Поверхностно, — сказал Кир. — Материал не определяется.

— Отпечатки?

— Есть один частичный.

— Чей?

— Неизвестно.

— Кровь?

— Нет.

— Магический след?

Кир усмехнулся.

— Вы всегда задаёте вопросы списком?

— Экономлю время.

— А я думал, пытаетесь произвести впечатление.

— На вас?

— Было бы обидно стараться впустую.

Тамара посмотрела на него.

— Арден.

— Молчу.

Он не замолчал.

— Осколок появился во время системного сбоя, — продолжил Кир. — До этого его в секторе не было.

— Камеры?

— Показывают, что он выпал из кармана сотрудницы.

— Как оказался в кармане?

— Если бы мы знали, встреча была бы короче.

— Сотрудница прикасалась к нему?

— Только после обнаружения.

— Что она видела до этого?

Кир снова посмотрел на Тамару.

На этот раз в его лице появилось раздражение.

— Мужчину в отражении.

Я выпрямился.

— Какого мужчину?

— Высокого. В тёмном пальто. Лицо размыто.

Описание подходило половине жителей Вердена и почти всем подозреваемым из дешёвых детективов.

Но я вспомнил телефон Софи.

Женское отражение рядом с моим лицом.

— Она видела его раньше?

— Не знаю.

— Вы с ней разговаривали.

— Люди иногда разговаривают, не составляя протокол.

— Особенно когда хотят что-то скрыть.

Кир слегка наклонил голову.

— Вы всегда настолько приятны или сегодня особый случай?

— Я ещё не завтракал.

— Тогда многое объясняется.

— Где сотрудница?

Его улыбка исчезла.

— Не здесь.

— Но была здесь.

— Была.

— Что с ней произошло?

— Ничего, с чем вам позволено работать.

— Моё имя использовали, чтобы её стереть.

— Это не делает вас её спасителем.

— Я и не претендую.

— Хорошо.

Между нами повисла тишина.

Тамара прервала её:

— Сотрудница находится под защитой. До завершения проверки вы её не увидите.

— Я не просил разрешения на личное свидание.

— По вашему тону сложно определить.

Кир едва заметно усмехнулся.

Я посмотрел на Тамару.

— Кто-то вошёл сюда под моим именем. Вы знаете, где он?

— Сигнал исчез.

— Камеры?

— На записях никого нет.

— Значит, система ошиблась?

— Нет.

— Камеры лгут?

— Тоже нет.

— У вас удивительно широкий выбор невозможных событий.

Телефон в кармане завибрировал.

Лео.

Я ответил, не отводя взгляда от контейнера.

— Говори.

— Я нашёл терминал.

— Где?

— Седьмой сектор.

Кир резко повернулся ко мне.

Тамара побледнела.

Совсем немного, но я увидел.

— В Архиве нет седьмого сектора, — сказала она.

— Лео утверждает обратное.

— Ваш аналитик использует ошибочные данные.

— Он бывает раздражающим, но редко ошибается.

— Спасибо, — отозвался Лео в наушнике. — Кажется.

— Координаты? — спросил я.

— Минус седьмой уровень.

— Здание заканчивается на четвёртом.

— Передам архитектуре.

— Как попасть вниз?

— Через лифт в западном коридоре.

Кир посмотрел на Тамару.

— Там нет лифта.

— Есть, — сказал я. — По крайней мере, система его видит.

— Система много чего видит, — ответил Кир.

— Например, двух меня.

Тамара забрала планшет.

— Разговор окончен.

— Нет.

— Следователь Рейн, вы передадите нам зеркальный фрагмент из Управления и покинете здание.

— Пока внутри находится человек под моим именем?

— Пока мы не установим, что человек под вашим именем — не вы.

— Убедительно.

Я поднялся.

Тамара встала между мной и дверью.

— Не пытайтесь пройти в закрытые сектора.

— Я даже не знаю, где они.

— У вас есть аналитик.

— Он в основном мешает.

— Эй, — сказал Лео.

— Но иногда приносит пользу.

— Уже лучше.

Тамара смотрела на меня так, будто выбирала между арестом и ударом тяжёлым предметом.

— Вы не понимаете последствий.

— Сегодня эту фразу произносят слишком часто. Обычно сразу после неё люди отказываются объяснять последствия.

— Некоторые знания опасны сами по себе.

— Удобная позиция для учреждения, которое хранит чужие личности.

Кир шагнул ближе к контейнеру.

— Нам нужно проверить реакцию осколка на него.

Тамара резко повернулась.

— Нет.

— Он уже прошёл идентификацию.

— Именно поэтому нет.

— Что это значит? — спросил я.

Никто не ответил.

Кир взял контейнер.

В тот же момент осколок внутри задрожал.

Сначала едва заметно.

Затем ударился о прозрачную стенку.

Один раз.

Второй.

На поверхности контейнера проступил иней.

— Поставь, — приказала Тамара.

Кир опустил его на стол.

Осколок развернулся гладкой стороной ко мне.

В отражении появилась комната.

Только не эта.

Другой зал, освещённый красным аварийным светом.

У стены стояла девушка.

Я видел её со спины: тёмные волосы, тонкие плечи, белая рубашка. Кто-то держал её за руку.

Мужчина.

Лица его не было видно.

Девушка резко обернулась.

Отражение треснуло раньше, чем я успел разглядеть черты.

Осколок ударился о контейнер так сильно, что пластик раскололся.

Тамара отступила.

Кир успел схватить контейнер, но острый край прорезал материал и полоснул его по ладони.

Капля крови упала на стол.

— Прекрасно, — сказал Кир, сжимая руку. — Мой любимый вид служебных происшествий. Тот, после которого приходится заполнять форму.

— Не трогай кровь, — приказала Тамара.

Слишком поздно.

Капля растеклась по поверхности.

Не хаотично.

Тонкая красная линия вытянулась, изогнулась и начала складываться в буквы.

МАРК.

Никто не двигался.

Появилось второе слово.

НЕ.

Третье формировалось медленнее.

ПОМНИТ.

Кир смотрел на надпись.

— Не помнит что?

Кровь снова дрогнула.

Начала выводить следующую букву.

Е.

Потом поверхность стола вспыхнула.

Красная линия исчезла.

Сработала сигнализация.

Лампы под потолком сменились на аварийные.

Из динамиков раздался спокойный женский голос:

— Нарушение защитного контура. Всем сотрудникам оставаться на местах.

Дверь комнаты автоматически заблокировалась.

Я подошёл к ней.

— Лео, что произошло?

В наушнике был только шум.

— Лео?

Среди помех раздался тяжёлый вдох.

Затем мой собственный голос произнёс:

— Не открывай дверь.

Я застыл.

Кир посмотрел на меня.

— Что?

Голос повторил:

— Марк, не открывай дверь.

Он звучал точно как мой.

Та же интонация.

Та же хрипотца.

Только я этих слов не произносил.

— Лео, ты это слышишь?

— Слышу, — ответил он наконец. Голос был напряжённым. — И мне очень не нравится, что вас теперь трое.

За дверью послышались шаги.

Медленные.

Тяжёлые.

Кто-то остановился снаружи.

Ручка опустилась.

Замок не открылся.

— Кто там? — спросил Кир.

Ответа не было.

Тамара достала из кармана небольшое металлическое лезвие. По краю пробежал белый свет.

— Отойдите от двери.

Шаги продолжились.

Удалились по коридору.

Я посмотрел на камеру под потолком.

Красный индикатор не горел.

— Она отключена, — сказал я.

— В режиме тревоги камеры работают автономно, — ответила Тамара.

— Эта не работает.

Кир подошёл к панели.

— Сигнал действительно отсутствует.

— Что находится за стеной? — спросил я.

— Коридор, — сказала Тамара.

— С другой стороны.

Она молчала.

Я постучал костяшками по стене.

Звук был пустым.

— Там помещение.

— Старое техническое пространство, — ответил Кир.

— Вход?

— Замурован.

— Когда?

Он посмотрел на Тамару.

— Семь лет назад.

Это число снова возникло между нами.

Семь лет назад закрыли дело.

Семь лет назад исчез человек с фотографии.

Семь лет назад, согласно ощущениям, которых у меня не должно было быть, я стоял возле горящей двери и держал ребёнка за руку.

Я подошёл к стене.

На серой краске виднелась тонкая вертикальная трещина.

Провёл по ней пальцем.

Краска осыпалась.

Под ней обнаружился металл.

Дверь.

Замурованная, закрашенная и скрытая так тщательно, будто люди надеялись, что отсутствие ручки отменит её существование.

В центре находился чёрный символ.

Круг с вертикальной линией.

— Откройте, — сказал я.

— Нет, — ответила Тамара.

— За ней кто-то был.

— Там никого нет.

— Я слышал шаги.

— Звук мог пройти через вентиляцию.

— Вентиляция не пытается открыть дверь.

— Вы удивитесь возможностям нашей вентиляции, — заметил Кир.

Тамара бросила на него взгляд.

— Не время.

— По моему опыту, время для шуток заканчивается примерно за секунду до смерти. Мы ещё дышим.

Я коснулся символа.

Металл обжёг ладонь.

Перед глазами вспыхнуло новое воспоминание.

Не образ.

Целая сцена.

Я стоял в белой комнате.

На мне была не одежда, а медицинская рубашка. Руки покрывали тёмные линии, похожие на трещины.

За стеклом находились люди.

Молодая женщина с тёмными волосами что-то кричала.

Рядом с ней стояла девочка.

Красная лента была завязана у неё на запястье.

Я смотрел только на ребёнка.

Она приложила ладонь к стеклу.

Я сделал то же самое.

Кто-то произнёс за моей спиной:

— Объект узнал её.

Воспоминание оборвалось.

Я отшатнулся.

— Марк? — голос Лео доносился издалека. — Ты там?

Я посмотрел на ладонь.

На коже проступил тонкий чёрный знак.

Тот же круг.

Он исчез через секунду.

— Вы это видели? — спросил я.

Тамара смотрела на меня.

В её глазах был не страх.

Узнавание.

— Отойдите от двери, — тихо сказала она.

— Вы знали, что произойдёт.

— Отойдите.

— Что было за этой стеной семь лет назад?

— Ничего, что имеет отношение к вашему делу.

— Я видел ребёнка.

Кир перестал прижимать ткань к порезанной ладони.

— Какого ребёнка?

— Девочку с красной лентой.

В комнате стало тихо.

Тамара закрыла глаза.

Всего на мгновение.

— Вы должны покинуть Архив, — сказала она.

— Кто она?

— Сейчас же.

— Она сотрудница Вельская?

Вопрос возник раньше, чем я успел его обдумать.

Тамара не ответила.

Кир посмотрел на меня с такой резкостью, будто я произнёс что-то запрещённое.

Этого оказалось достаточно.

— Значит, да, — сказал я.

— Вы не знаете, что видели, — произнёс Кир.

— А вы знаете?

— Нет.

— Тогда не мешайте мне выяснить.

— Она не часть вашего расследования.

— Мою учётную запись использовали для попытки стереть её. На месте убийства нашли такой же осколок. Она видела человека в отражении. Теперь я вижу её в зеркале. Она уже часть расследования.

— Вы не видели её лица, — сказал Кир.

— Откуда вы знаете?

Он понял, что сказал лишнее.

Я шагнул к нему.

— Вы были рядом.

— Да.

— Что с ней произошло?

— Ничего.

— Вы отвели её в медицинский блок?

Кир промолчал.

— Где она сейчас?

— Не здесь.

— Это я уже слышал.

— Значит, придётся услышать ещё раз.

Тамара подняла руку.

— Достаточно.

Сигнализация внезапно прекратилась.

Замок двери щёлкнул.

Свет вернулся.

Камера под потолком загорелась зелёным.

Словно последние несколько минут система отсутствовала, а теперь решила продолжить работу, не объясняясь.

Дверь открылась.

За ней стоял охранник.

— Нарушитель не обнаружен, — доложил он.

— Кто пытался войти? — спросил я.

Охранник нахмурился.

— Никто.

— Мы слышали шаги.

— Коридор был пуст.

— Камеры?

— Не фиксировали движения.

Я посмотрел на Тамару.

— Удобно.

Она забрала контейнер с осколком.

— Следователь Рейн покидает здание.

— А человек под моим именем?

— Поиск продолжается.

— В седьмом секторе?

— Такого сектора нет.

— Тогда вам будет особенно легко его обыскать.

Кир отвернулся, скрывая усмешку.

Тамара не оценила.

— Проводите его, — сказала она охраннику.

Я подошёл к двери.

Затем остановился рядом с Киром.

— Передайте сотруднице одну вещь.

— Какую?

— Пусть не доверяет сообщениям с неизвестных номеров.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Почему?

— Потому что одно из них, вероятно, отправил я.

— Вероятно?

— Я его не отправлял.

— Успокаивает.

— Я не пытаюсь вас успокоить.

— Это заметно.

Я вышел.

На улице дождь закончился.

Город казался слишком тихим. В окнах библиотеки отражались фонари, но ни одного силуэта не было видно.

Охранник довёл меня до машины и остался у входа.

Лео всё ещё находился на связи.

— Ты жив? — спросил он.

— Разочарован?

— Немного. Я уже выбрал твоё кресло.

Я сел за руль.

— Что ты нашёл по седьмому сектору?

— Официально его нет.

— Неофициально?

— Неофициально его тоже нет, но неофициальное отсутствие занимает слишком много места на сервере.

— Объясни.

— На нижних уровнях есть зашифрованный массив. Он ежедневно получает энергию, обновления и резервное копирование. При этом на схемах помещение отсутствует.

— Когда создан?

— Семь лет назад.

— Название проекта?

— Метаданные уничтожены. Но остался один технический идентификатор.

— Какой?

— «Мнемос-7».

Я закрыл глаза.

Белая комната.

Стекло.

Детская ладонь.

Объект узнал её.

— Лео, найди всё, что связано с пожаром семилетней давности.

— Каким именно?

— Любым, где упоминается Архив, исследовательский центр или эвакуация ребёнка.

— Это сузит список примерно до половины городских катастроф.

— Начни с закрытых дел.

— Они потому и закрытые, что доступ к ним закрыт.

— Восхищаюсь твоим пониманием терминов.

— Спасибо. Учился много лет.

Я завёл двигатель.

На панели появился запрос подключения телефона.

Устройство с названием MARK_REIN_2 пыталось получить доступ к системе автомобиля.

Я отключил Bluetooth.

Запрос появился снова.

MARK_REIN_2: ПОДКЛЮЧЕНО.

Динамики зашипели.

Затем заиграла запись.

Мой голос.

Но фраза была произнесена мягче, чем говорил я. Почти устало.

— Ты снова всё делаешь неправильно.

Я не двигался.

— Кто ты?

Запись продолжилась:

— Не ищи седьмой сектор.

— Почему?

На этот раз голос ответил после моего вопроса.

Не запись.

Разговор.

— Потому что она находится не там.

На панели загорелась карта.

Появился маршрут.

Не к Управлению.

Не к Архиву.

Точка находилась в северной части Вердена, возле старого жилого квартала.

Под адресом возникла надпись:

ДОМ ЛИНЫ ВЕЛЬСКОЙ.

Я не нажимал ничего.

— Я не поеду туда, — сказал я.

Мой голос в динамиках тихо рассмеялся.

Это было неприятно.

Я редко смеялся.

Оказывается, со стороны звучало хуже, чем я предполагал.

— Поедешь, — ответил он. — Только не сегодня.

Экран погас.

В салоне снова стало тихо.

На лобовом стекле с внутренней стороны проступил след маленькой ладони.

Пять тонких пальцев.

Под ними медленно появились слова:

ОН НЕ ДОЛЖЕН УВИДЕТЬ ЕЁ ДО ТОГО, КАК ВСПОМНИТ.

Я коснулся стекла.

Надпись исчезла.

Остался только адрес, который я успел запомнить.

И странная уверенность, что неизвестный голос прав хотя бы в одном.

Я уже видел Лину Вельскую.

Не сегодня.

Не в зеркале.

Семь лет назад.

Проблема заключалась в том, что семь лет назад я, судя по всем официальным документам, находился в другом городе.

А судя по короткому фрагменту памяти — вообще не должен был быть жив.