ГЛАВА 4

Удивительно, что мы, несмотря на то, что едим за одним столом, не общаемся с девочками из других комнат. Некоторые даже берут еду и уходят, не задерживаясь. В результате мы разделились на небольшие группы, каждая из которых имеет свои интересы и мысли.

За неделю, проведённую с моей группой, мы придумали себе имена. Сначала я хотела представиться своим настоящим именем, но, подумав, решила, что это может привлечь внимание и вызвать вопросы. Если бы девочки начали называть меня при всех, особенно при тех, кто знал, кто мы такие, это могло бы привести к встрече с нашим так называемым «хозяином». А это, в свою очередь, могло бы вызвать допрос.

Поэтому я стала Джоди, та девочка со светлыми волосами получила имя Лэсси, красивая шатенка с загорелой кожей — Шерри, а нашу мисс Боб (так мы называли её из-за причёски) прозвали Кимберли, сократив её имя до Ким.

Однако я очень хочу как можно скорее вернуть себе своё настоящее имя и вернуться к прежней жизни. Коуп может помочь мне в этом. Я замечаю его взгляды, когда он следит за мной, чтобы я не попыталась сбежать или кого-нибудь ударить.

Все охранники постоянно сопровождают своих девушек, но мы уже привыкли к этому. А я почти каждый вечер получаю от Коупа вкусную еду, и это мне очень приятно.

Те процедуры, что Коуп называет «промыванием мозгов», и они будут проходить у нас один или два раза в неделю. Некоторые не следят за своим языком и рассказывают, что видели во время сна. В тот раз я промолчала.

Шерри толкнула меня рукой и игриво пошевелила бровями.

— Твой телохранитель не сводит с тебя глаз, — прошептала она, кладя в рот веточку зелени.

— Он не телохранитель, а просто громила, который последует за мной в туалет, если это понадобится, — ответила я. — А пялится он потому, что это его работа.

Она покачала головой.

— Нет, Джо, он пялится не из-за работы. Он пялится потому, что сохнет по тебе. Это же очевидно.

— Шерри, можно я тебя ударю?

— Нет, тогда мой лысенький быстро упрячет тебя в ту холодную комнату.

Да, я знаю, что Шерри пошутила. Но когда я вспомнила это место, меня охватила дрожь. Подруга заметила это и её глаза наполнились сожалением.

— Прости, я не подумала, — сказала она.

— Всё хорошо, я пойду к себе, — ответила я, стараясь не показывать, что мне действительно не по себе.

Я улыбнулась ей и, встав, направилась к выходу. Коуп сразу же последовал за мной.

— Что произошло? — спросил он, его голос звучал настороженно.

— У Шерри вышла неудачная шутка, — ответила я, пытаясь сохранить спокойствие.

Повернувшись к Коупу, я заметила замешательство в его глазах.

— Шерри? — переспросил он, явно не понимая, о ком я говорю.

— Да, мы недавно решили придумать себе имена. Меня теперь можно звать Джоди, — пояснила я, улыбнувшись.

Коуп покачал головой, как будто не мог поверить в услышанное. Он обошёл меня и пошёл вперёд, а я последовала за ним.

— Насколько я знаю от своих напарников, их подопечные сидят в комнатах и почти не разговаривают, всё время о чём-то думают, — сказал он, не оборачиваясь. — А вы стали подругами и даже шутите, хотя сами говорите, что вас похитили.

— Мы просто держимся вместе, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Если что-то случится, мы будем вместе. Дружить можно где угодно, главное, чтобы не было предателей.

Плечи Коупа резко опустились, словно под тяжестью невидимого груза. Он отвернулся, пряча взгляд, и я заметила, как на его лице мелькнула тень разочарования.

— Одна моя знакомая тоже так говорила, — медленно произнёс он, будто обдумывая каждое слово. — Но в итоге в её дружбе всё равно оказались предатели.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что именно он хотел этим сказать. Может быть, его знакомая была недостаточно осторожна? Или же друзья, которым она доверяла, просто не собирались быть честными до конца?

Мы стояли около моей двери, как делали это в последнее время. Я чувствовала, что этот момент особенный, хотя мы оба молчали. Наши взгляды пересеклись, и я заметила, как в глазах Коупа промелькнуло что-то странное — смесь эмоций, которые я не могла распознать.

Передние пряди тёмных волос, доходившие почти до подбородка, постоянно падали на лицо, мешая ему. Я протянула руку и аккуратно убрала прядь, чувствуя, как он замер на мгновение. Затем я услышала тихий, почти неслышный выдох — это Коуп втянул воздух, словно пытаясь успокоиться.

Я ощутила странное чувство вины, хотя сама же и хотела, чтобы он мог мной увлечься.

Почему я так сильно влияю на него? Почему каждое моё прикосновение, каждый наш разговор оставляют такой след?

— До завтра, — наконец произнёс Коуп, его голос прозвучал глухо и отстранённо. Он развернулся и быстро направился к лестнице, ведущей на первый этаж. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня что-то сжимается.

Мой план, чтобы выбраться из этого места, проваливается с каждым днем, и я уже сама не могу понять, что со мной происходит.

Я все еще боюсь, переживаю. Но рядом с ним, я забываю обо всем.

***

Я направлялась на кухню, чтобы налить воды. Жажда внезапно исчезла, когда из Третьей комнаты до меня донесся разговор девушек. Они говорили приглушенно, но я все же смогла разобрать слова.

— Осталось всего четыре дня, — сказала одна из них. — Мы должны быть готовы. Или мы, или они нас. Но мы выберемся, я уверена.

Эти тихие девушки, о которых никто особо не думал, обсуждали побег. Они явно знали, как это сделать. Я замерла на месте, услышав их разговор. Жажда мгновенно пропала, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Решив, что мне нужно вернуться в комнату, я направилась обратно. Но по пути столкнулась с одним из охранников. Он стоял в коридоре и, заметив меня, грозно спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Я растерялась на мгновение, но быстро соврала, чтобы не привлекать внимания:

— Мне просто нужно было попить.

Он ничего не ответил и, пройдя мимо, постучал в комнату тех девушек, приказав им спать. Болтовня прекратилась, и полоска света, которую я только что заметила, погасла.

Я зашла к себе, легла в кровать и, забыв о недавнем разговоре, уснула.

Вдруг я услышала мужской голос, который звал меня, но был полон сладости. Я промурлыкала что-то невнятное, укрылась одеялом с головой и попыталась продолжить спать.

Но голос стал настойчивее, и я услышала: — Джо, просыпайся, твою мать!

Я испуганно подпрыгнула с кровати, не до конца понимая, что происходит. Мои мысли были в хаосе, я начала одеваться, но ничего не получалось. Мои руки дрожали, и я никак не могла попасть в штаны.

Когда я не смогла надеть эти злополучные джинсы, я услышала дикий смех. Я резко подняла голову и увидела Ким, которая сгибалась от смеха, и Коупа, который пытался скрыть свою улыбку. Я почувствовала тепло на сердце, потому что никогда раньше не видела, чтобы он так улыбался.

Когда я наконец поняла причину их смеха, то опустила взгляд вниз. Я пыталась надеть кофту, но она застряла у меня на ногах. Именно поэтому я не могла ничего сделать.

— Идите вы! Хоть бы сказали, — обиженно сказала я, чувствуя, как краснею от смущения.

— Мы пытались! — задыхаясь от смеха, выдавила из себя Ким. Её голос дрожал от сдерживаемого веселья, но в нём всё же слышалось сочувствие.

— Так ладно, — заговорил Коуп. — Я зайду через 10 минут. Сегодня убираетесь ты и та темненькая, — добавила он.

Ким поставили руки в боки.

— Я Кимберли.

— Да хоть Уэверли, ты все равно темненькая.

Ким закатила глаза.

— Он хоть и сексуальный, но очень дикий зануда, как ты с ним вообще справляешься.

— Просто со мной он не такой.

Я привела себя в порядок, и после пришли наши громилы и отвели в комнаты, в которых мы будем наводить порядок.

Коуп помогал мне передвигать мебель, он боялся, что я снова скручусь. А после уборки я получила небольшую горку вкусных конфет.

— Интересно, ты один, кто даёт конфеты, или нет? — спросила я, разворачивая фантик, не знаю, была ли эта конфета моей любимой, но сейчас да.

— Вообще-то я не должен этого делать, поэтому старайся не палить меня.

Коуп слегка поднял уголки рта, он снова скрывает свою сногсшибательную улыбку, от которой просто кружится голова.

— А ты не можешь кое-что сделать для меня? — я медленно и кокетливо подходила к Коупу.

Я видела, как зрачки начали расширяться, он смотрел на меня сверху вниз.

— Что же? — спросил он.

Осторожно дотронулась кончиками пальцев до щеки Коупа. Его лицо напряглось, желваки заиграли. Он глубоко вдохнул и с трудом поднял на меня взгляд. В его глазах читалась смесь эмоций — усталость, раздражение и, возможно, что-то ещё, что я не могла определить.

Я хотела сразу же спросить его о себе, о том, что происходит, почему я здесь. Но слова застряли в горле, как ком. Вместо этого я, словно в трансе, поднялась на носочки и прижалась губами к его губам. Этот поцелуй был коротким, но наполненным каким-то отчаянием. Я провела языком по его небу, чувствуя его дыхание, которое стало чуть быстрее.

Коуп отстранился, и его голос прозвучал резко:

— Не надо.

— Хэй, чувак, веди её в комнату. Нейтон зовёт, — неожиданно сказал один из охранников, стоя в проёме двери. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась властность.

Я повернула голову и увидела охранника. Он был одет в форму, на его поясе висел пистолет.

Кто такой Нейтон? Почему он зовёт Коупа? Эти вопросы вихрем пронеслись в моей голове, но я не успела задать их вслух.

Коуп коротко кивнул охраннику, и тот отступил, давая нам пройти. Я молча последовала за Коупом, чувствуя, как его напряжённое присутствие рядом со мной становится всё ощутимее. Когда мы подошли к двери комнаты, Коуп остановился и открыл её передо мной.

Я вошла внутрь и, обернувшись, посмотрела на Коупа. Он стоял в проёме, его взгляд был тяжёлым и изучающим. Я не могла понять, что он думает, но мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Извини, — тихо сказала я, чувствуя, как краснею.

— Ты тоже, — ответил он, слегка наклонив голову. Затем он закрыл дверь, оставляя меня одну в комнате.

ДЕВУШКА ИЗ КОМНАТЫ ВТОРЫХОСКОЛКИ ПАМЯТИ

Я ощущала, как мой мозг постепенно отключается, словно погружаясь в глубокую бездну. Сознание уходило куда-то далеко, и я не могла его удержать.

Холодные и грубые руки начали скользить по моему телу, но я была настолько парализована страхом, что не могла даже сопротивляться. Слезы текли по моим щекам, и я пыталась произнести хоть слово.

— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как мое сердце колотится в груди.

Мне хотелось, чтобы это закончилось, но боль и ужас только усиливались. Мерзкое и горячее дыхание продолжало обжигать мою шею, и я поняла, что выхода нет.

— Прекратите, — повторила я, но мой голос был едва слышен.

— Да, девочка, моли меня, — ответил он с усмешкой. — Твой южный акцент только еще больше возбуждает меня.

— Нет, — закричала я, собрав все силы. — Помогите!

Но мои крики остались без ответа. Казалось, весь мир погрузился в молчание. Я чувствовала, как мои силы покидают меня, и темнота полностью поглотила мое сознание.

Хантер

Говард и я сидели в его гараже, окружённые тишиной и запахом машинного масла. Он попросил меня помочь с машиной, но это была лишь ширма для его отца, который отправился в загородную поездку по делам. На самом деле, мы ждали непрошенных гостей.

Я вытер руки, испачканные в масле, и вышел на улицу, где уже сгущались сумерки. Говард последовал за мной, его лицо было напряжённым и мрачным. В этот момент тишину разорвал звук приближающегося двигателя.

Из-за угла показался чёрный мустанг, который с визгом затормозил у ворот гаража. Из машины вышли двое мужчин. Один из них был высоким и мускулистым, с холодными глазами и мрачным выражением лица. Второй — его спутник, чуть менее крупный, но не менее устрашающий.

— Нам нужны наши деньги, — сказал первый, его голос звучал как сталь. Он был старше двадцати пяти, и его глаза сверкали угрозой.

Говард побледнел. Он знал, что этот человек однажды помог ему, но теперь всё изменилось. Они договорились, что Говард вернёт долг через год, но этот мужчина не собирался ждать.

— Но у меня же срок, Купер! — попытался возразить Говард, но его голос дрожал.

— Или вернёшь деньги, или твой отец никогда тебя не увидит, — мужчина холодно усмехнулся. — Даю тебе неделю.

С этими словами он сел в машину и уехал, оставив после себя лишь облако пыли и ощущение неизбежного. Говард медленно опустился на землю, его лицо выражало смесь страха и отчаяния.

— Ужас, — пробормотал он, стиснув зубы. — Такое чувство, будто мне шестнадцать.

Я подошёл к нему и положил руку на плечо.

— Спасибо, Хантер, что был со мной, — сказал Говард, его голос дрожал, но в нём звучала благодарность. — Никто не знал, какая сцена должна была быть.

— Я буду с тобой, помогу чем смогу. Ты же мой чёртов лучший друг, — ответил я, стараясь придать своему голосу уверенность. — Мы справимся вместе.

Говард угрюмо рассмеялся, глядя на меня, и я почувствовал, как напряжение немного спадает. Он поднялся с земли, отряхнул руки о джинсы и повернулся ко мне лицом.

— Как дела с той девчонкой? — спросил он, слегка прищурившись.

Я бросил взгляд на землю, словно искал что-то интересное среди камней, и ответил, пиная один из них носком ботинка:

— Она пригласила меня в кафе в шесть, ждёт там.

Говард молча посмотрел на меня, затем шагнул вперёд и подтолкнул меня к своему дому.

— Так чего же ты ждёшь? — произнёс он, не скрывая раздражения.

— Возможно, она уже ушла, — пробормотал я, чувствуя, как внутри меня начинает нарастать неуверенность.

— Так иди и проверь, — Говард продолжал подталкивать меня, пока мы не оказались в его доме. Он одолжил мне чистую футболку и джинсы, и я отправился в душ.

Когда я вышел из ванной, было уже около половины седьмого. Я посмотрел на часы и нахмурился — вряд ли Оберн всё ещё ждёт меня в кафе. Но всё же, надев чистые вещи, я взял велосипед и выехал из дома Говарда.

Сев на велосипед, я старался не думать о том, что, возможно, зря трачу время. Но в глубине души я надеялся, что Оберн всё ещё сидит в кафе и ждёт меня.