ни слова

(образ О Ха Юн)

Она хотела сказать ему спасибо.

Весь день, лёжа на диване и уставившись в потолок, Ха Юн прокручивала в голове слова. Простые. «Спасибо, что прогнал отца». «Спасибо, что был рядом». «Спасибо, что не дал ему...» Не дал что? Ударить? Затащить в квартиру? Она не знала, чем закончилась бы та встреча, если бы Сон Дже не появился. И не хотела знать.

К вечеру она подобрала три варианта. Выбрала самый короткий. «Спасибо». Всего одно слово. Она сможет.

Она не смогла.

Сон Дже пришёл в клуб около одиннадцати. Сегодня он был один, без своих обычных спутников. Прошёл к стойке, бросил деньги, взял энергетик. Даже не взглянул на неё.

— Зелёный, — сказал он, хотя она не спрашивала.

Ха Юн кивнула. Открыла рот. Закрыла.

Он уже отошёл к своему углу, когда она выдавила:

— Сон Дже.

Он остановился. Обернулся. Вопросительно приподнял бровь.

— Я... — начала Ха Юн и замолчала. Слова застряли в горле. Тот самый ком, который всегда появлялся, когда нужно было сказать что-то важное.

— Что? — спросил он без интереса.

— Ничего, — выдохнула она.

Он хмыкнул и ушёл в угол.

Через час она снова попыталась. Подошла к его столу сама, первый раз за всё время. Поставила перед ним банку с энергетиком. Он не заказывал второй, но она принесла.

— Это зачем? — спросил он, не поднимая глаз от телефона.

— Просто.

Он поднял взгляд. Очки чуть сползли на кончик носа. Посмотрел на неё долго, пристально.

— Ты что-то хотела сказать? — спросил он.

Ха Юн кивнула. Открыла рот.

— Я хотела... — её голос дрогнул. — За вчерашнее...

— Что за вчерашнее?

— Спасибо.

Слово вышло тихим, почти неслышным. Она сама себя не расслышала. Но он услышал.

— Угу, — сказал он и снова уткнулся в телефон.

Ха Юн постояла ещё секунду, развернулась и пошла к стойке. На полпути её догнал его голос:

— Рыбка.

Она обернулась.

— Не надо так мучиться, — сказал он. — Я не ради спасибо это делал.

Она хотела ответить, но слова снова застряли. Просто кивнула и ушла.

До полуночи клуб был полон. Ха Юн работала как автомат, пробивала часы, выдавала наушники, убирала со столов. Но мысли её возвращались к утру. К отцу. К тому, как Сон Дже прижал его к стене. К его спокойному «сломаю обе руки». К тому, как он стоял на улице и смотрел, пока она заходила в подъезд.

Она хотела сказать ему что-то ещё. Не просто «спасибо». Что-то важное. Что-то, что вертелось на языке, но не могло вырваться наружу.

В час ночи посетителей почти не осталось. Ха Юн сидела за стойкой, перебирая квитанции, когда почувствовала, что кто-то подошёл. Подняла голову.

Сон Дже стоял перед ней. Без энергетика. Без заказа. Просто стоял и смотрел.

— Ты хотела что-то сказать? — спросил он снова. В его голосе не было насмешки. Только какое-то странное, непривычное терпение.

Ха Юн встала. Посмотрела на него снизу вверх. Волосы упали на лицо, она убрала их дрожащей рукой.

— Я хотела... — начала она.

И замолчала.

Губы шевелились, но звука не было. Как будто кто-то перерезал ниточки, которые соединяли её мозг и язык. Она смотрела на него, на острые скулы, на тёмные глаза, которые сейчас не прятались за стеклом. Он снял очки. Наверное, чтобы лучше видеть. Или чтобы она видела его.

— Скажи, — сказал он тихо. — Просто скажи.

— Я... — она открыла рот в третий раз.

И в этот момент он шагнул вперёд.

Резко. Быстро. Она не успела испугаться. Не успела отшатнуться. Его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах. Он наклонился и поцеловал.

Поцелуй был грубым. Не нежным, не аккуратным, а каким-то злым, отчаянным, будто он давно этого хотел и наконец сорвался. Губы сухие, горячие. Она чувствовала его дыхание, запах табака и мятной жвачки.

Ха Юн не сопротивлялась. Не оттолкнула. Она стояла как вкопанная, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как пальцы на затылке сжимаются и разжимаются, как его другая рука ложится ей на талию поверх мягкого кремового свитера, притягивая ближе.

А потом всё кончилось.

Он отстранился так же резко, как и набросился. Посмотрел на неё. В его глазах не было сожаления. Не было злости. Только какая-то тёмная, выжидающая тишина.

— Ещё раз промолчишь, — сказал он хрипло, — сделаю больно.

Развернулся и ушёл. Не в угол, к выходу. Дверь хлопнула.

Ха Юн стояла, прижимая ладонь к губам. Они горели. Всё тело горело. В голове была пустота, ни одной мысли, только эхо его голоса: «сделаю больно».

Но она знала, что это была не угроза. Или угроза, но не такая, какой казалась.

Она опустилась на стул, уставилась на монитор камер. Угол, где он обычно сидел, был пуст.

До утра Сон Дже не вернулся.

А Ха Юн сидела, трогая губы кончиками пальцев, и не могла заставить себя улыбнуться, хотя хотелось плакать и смеяться одновременно.