гость из прошлого

(образ О Ха Юн)

Она не видела его почти три месяца. С тех пор как ушла из дома, собрала рюкзак и уехала на другой конец города, сняв самую дешёвую однушку, которую смогла найти. Не оставила адреса. Сменила номер. Думала, что исчезла навсегда.

Но он нашёл её.

Ха Юн сидела за стойкой, перебирая квитанции, когда дверь открылась. Она подняла голову, ожидая увидеть очередного посетителя школьника, студента, скучающего мужика. Вместо этого на пороге стоял человек, которого она узнала бы из тысячи. Опухшее красное лицо, мутные глаза, трясущиеся руки. Дешёвый костюм, который когда-то был чёрным, а теперь стал серым от грязи. От него разило перегаром за версту.

О Чин Хёк. Её отец.

— Ха Юн, — он растянул губы в улыбке, которая должна была казаться радостной, но выглядела как оскал. — Здравствуй, дочка.

Ха Юн не ответила. Внутри всё похолодело. Она не ждала его здесь. Он не мог знать, где она работает. Откуда?

— Как нашёл? — спросила она сухо.

— Люди подсказали, — он шагнул внутрь, пошатнулся, ухватился за край стойки. — Ты же моя дочь. Я имею право знать, где ты.

— У тебя нет никаких прав, — тихо сказала Ха Юн. — Что тебе нужно?

Отец не ответил сразу. Он оглядел клуб, грязноватый, полупустой в этот час, с мерцающими мониторами и запахом энергетиков. Скривился.

— В таком месте работаешь? — он покачал головой. — Могла бы устроиться получше. Я же тебе говорил, иди в официантки, там чаевые хорошие.

— Я не пойду в официантки.

— Упрямая, как мать, — он сплюнул на пол. Ха Юн сжала зубы, но ничего не сказала про мусор. — Ладно. Давай деньги.

— Какие деньги?

— Обычные. На жизнь. Я же твой отец, ты обязана содержать меня в старости.

— Тебе сорок шесть. Это не старость.

— Не умничай! — он стукнул ладонью по стойке. Громко. Звонко. Посетители в зале обернулись, но быстро отвернулись, здесь никто не любил связываться с чужими проблемами. — Дай сколько есть. Я знаю, ты получила зарплату.

Ха Юн молчала несколько секунд. Потом взяла сумку, достала пару купюр, протянула ему через стойку. Не много, столько, чтобы отстал. Она знала, что больше не даст. И так каждый месяц отправляла ему немного на жизнь, как он говорил. Хотя знала, что он пропивает всё до последней вонны.

Отец взял деньги, пересчитал, скривился.

— Мало.

— Больше нет.

— Врёшь.

— Можешь обыскать, — она развела руки в стороны. Белое поло топорщилось на поясе, заправленное в широкие брюки. — Но если тронешь меня или стойку, вызову полицию.

Отец посмотрел на неё. В его мутных глазах мелькнуло что-то, то ли злость, то ли усталость.

— Как выросла, — буркнул он. — Совсем взрослая. Отца не уважаешь.

— Я тебя не уважаю, потому что ты не заслужил, — ответила Ха Юн ровно.

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент она заметила движение в углу. Сон Дже сидел на своём месте. Очки блестели. Он смотрел прямо на них, на отца, на неё. Не отводил взгляда.

Отец проследил за её взглядом, увидел Сон Дже, и что-то в его лице изменилось. Он не знал, кто это, но чувствовал, опасный. Отступил на шаг.

— Ладно, — отец сунул деньги в карман. — Я ещё приду. Ты же моя дочь.

Он развернулся и вышел, почти вывалился на улицу. Дверь хлопнула.

Ха Юн стояла, вцепившись в край стойки, и смотрела на закрытую дверь. Губы дрожали, но она не плакала. Она перестала плакать из-за отца ещё в пятнадцать.

Тишину нарушил звук шагов. Сон Дже подошёл к стойке, засунув руки в карманы. Остановился напротив, посмотрел на неё. Несколько секунд молчал.

— Это твой? — спросил он.

— Отец, — ответила Ха Юн, не поднимая глаз.

Сон Дже кивнул. Не сказал «мне жаль», не предложил помощь. Просто кивнул и вернулся на своё место.

Но всю оставшуюся ночь он не спускал с неё глаз. Ха Юн чувствовала его взгляд, даже когда не смотрела в его сторону, даже когда пряталась за монитором. Он не подходил больше, не задавал вопросов. Просто сидел в своём углу и смотрел.

И почему-то это было лучше любых слов.

Под утро, когда посетители разошлись, Ха Юн убрала кассу, протёрла стойку, собралась уходить. Проходя мимо угла, она остановилась.

— Ты не спросишь? — сказала она тихо.

— О чём? — Сон Дже сидел с закрытыми глазами, но она знала, он не спит.

— Почему он такой. Почему я не живу с ним.

— Не моё дело.

— Ты же видел.

— Видел. — Он открыл глаза, посмотрел на неё. — Но если ты хочешь рассказать, расскажешь. Когда будешь готова.

Ха Юн кивнула. Ничего не добавила. Вышла на улицу, где уже светало.

Впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой.