рыба моей мечты

(образ О Ха Юн)

После той ночи прошло четыре дня. Четыре дня, когда Сон Дже не появлялся в клубе. Ха Юн не спрашивала о нём, ни у Со Хён, ни у посетителей, ни у хозяина. Она вообще старалась не думать о нём. Но каждый раз, когда открывалась дверь, её взгляд на секунду замирал на пороге. И каждый раз там был кто-то другой.

Джин Хо не звонил. Ха Юн не удивлялась, после того как Сон Дже ударил его, любой нормальный человек держался бы подальше. Она даже почувствовала облегчение. Не потому, что он ей не нравился, а потому, что она больше не должна была делать выбор. Жизнь выбрала за неё.

На пятый день Сон Дже вернулся. Ха Юн сидела за стойкой, перебирая какие-то бумаги, когда тень упала на стол. Она подняла голову. Он стоял перед ней взлохмаченный, с тёмными кругами под глазами, будто не спал несколько суток. Очки сидели криво. Он не сказал ни слова. Просто бросил деньги на стойку и ушёл в свой угол.

— Зелёный? — спросила Ха Юн вслед.

— Не надо, — бросил он, не оборачиваясь.

Она убрала деньги в кассу и больше к нему не подходила.

В субботу случилось то, что случилось.

Около одиннадцати вечера в клуб завалилась компания, три парня и две девушки, уже пьяные, судя по шатающейся походке и громкому смеху. Ха Юн вежливо объяснила, что в состоянии опьянения не обслуживают. Две девушки сразу ушли, один парень тоже. Остались двое, один молчаливый, другой с наглой ухмылкой.

— Мы просто посидим, — сказал наглый, положив локти на стойку. — Не гони, красавица.

— Я не гоню. Правила клуба.

— Правила для лохов, — он усмехнулся. Обвёл взглядом её лицо, спустился ниже, задержался на вырезе белой майки под расстёгнутой клетчатой рубашкой. — А ты ничего. Сколько стоишь?

— Выйдите, — голос Ха Юн стал ледяным.

— Обиделась? — он рассмеялся, повернулся к своему молчаливому другу. — Слыш, она обиделась. Думает, я к ней клеюсь? Да на такую дешёвку никто не позарится. Работает в халупе, одевается с помойки, куда ей до нормальных девок.

Ха Юн сжала челюсть. Внутри всё кипело, но она молчала. Она всегда молчала. Что толку спорить с пьяным придурком?

— Немая, что ли? — парень наклонился ближе. — А в постели тоже немая? Так некоторые любят, чтобы без криков.

Его друг дёрнул его за рукав.

— Пошли, хватит.

— Да иду, иду, — парень отлепился от стойки, но на прощание бросил: — Передай хозяину, пусть персонал нормальный нанимает, а не отбросов.

Они ушли. Дверь хлопнула.

Ха Юн стояла, вцепившись пальцами в край стойки, и не могла дышать. В глазах защипало. Она не заплачет. Не здесь. Не перед камерами.

Она выдержала ещё час. Обслуживала посетителей, принимала заказы, улыбалась насколько могла. Но когда посетителей почти не осталось, она выскользнула в подсобку.

Села на коробку с энергетиками. Сжала голову руками. И заплакала.

Тихо, беззвучно, как умела. Слезы капали на колени, на руки. Она не вытирала их. Зачем? Всё равно никто не видит.

Она плакала не от обиды. Не от унижения. Она плакала от усталости. От того, что каждый день кто-то считает своим правом оскорблять её. От того, что она не может дать сдачи. От того, что даже Джин Хо, добрый, безопасный Джин Хо, ушёл. От того, что тот, кто остался, Сон Дже, молчит и смотрит со своего угла, но никогда не подходит, когда она плачет.

— Чего разревелась?

Ха Юн вздрогнула. Подняла голову.

Сон Дже стоял в дверях подсобки, засунув руки в карманы. Очки блестели. Выражение лица непроницаемое.

— Ничего, — выдохнула она, торопливо вытирая щеки. — Я сейчас выйду.

— Не ври.

Он не двинулся с места. Просто стоял и смотрел. Ха Юн опустила глаза, уставилась на свои кеды, белые, в пятнах от энергетика.

— Кто? — спросил он коротко.

— Никто.

— Я спрашиваю, кто.

— Уже ушли, — она не поднимала головы. — Неважно.

Сон Дже помолчал. Потом развернулся и ушёл. Ха Юн слышала его шаги, они удалялись, стихали, исчезали.

Она выдохнула, снова вытерла лицо, встала.

На следующий день тот наглый парень не пришёл. И через день. И через неделю не пришёл. Ха Юн не знала, что с ним случилось, и не хотела знать.

Она узнала только то, что увидела собственными глазами.

В следующую пятницу Сон Дже подошёл к стойке. Не за энергетиком. Просто подошёл. Встал напротив, опершись локтями о стойку, и посмотрел на неё. Очки отражали её лицо.

— Помнишь того, кто тебя в подсобке довёл? — спросил он.

Ха Юн замерла.

— Он больше не придёт.

— Что ты сделал? — голос дрогнул.

— Не важно, — он криво улыбнулся. — Важно, что ты не должна была плакать.

Он обошёл стойку. Ха Юн не двинулась, она будто приросла к стулу. Сон Дже встал рядом, взял её за подбородок пальцами, не больно, но крепко. Поднял её лицо, заставляя смотреть в глаза.

Она видела его близко, очень близко. Тёмные глаза за стёклами очков. Рваный шрам на брови. Чуть приоткрытые губы.

— Скажи спасибо, что тебе пиздюлей не оформил, рыба моей мечты, — произнёс он низко, почти шёпотом. — Ещё раз промолчишь, оформлю.

Ха Юн смотрела на него не мигая. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, шутит он или нет. Угрожает или обещает.

— Не молчи, — сказал он чуть тише. — Я же вижу, что ты не немая. Просто боишься.

Она открыла рот. Закрыла.

— Говори, что хочешь, — он не отпускал её подбородок. — Что угодно.

— Спасибо, — выдохнула Ха Юн.

Сон Дже усмехнулся.

— Это я уже слышал. Ещё что-то?

— Кто ты? — спросила она вдруг. — Почему ты это делаешь?

Он отпустил её. Выпрямился. Поправил очки.

— Я тот, кто не любит, когда чужие лезут на его территорию, — сказал он. — А ты, рыбка, теперь моя территория. Смирись.

Он развернулся и ушёл на своё место, не оглядываясь.

Ха Юн сидела, прижимая ладони к груди, и пыталась унять сердцебиение.

«Рыба моей мечты».

Она не знала, что это значит. Но знала одно: она больше не хочет, чтобы он уходил.