ревность

(образ О Ха Юн)

Джин Хо пришёл в клуб в субботу вечером.

Ха Юн заметила его ещё до того, как он подошёл к стойке,, он стоял у входа, оглядывал зал, улыбался своим мыслям. Сегодня на нём была светлая рубашка и джинсы, волосы чуть влажные после душа. Он явно готовился не к игре на компьютере.

— Привет, — сказал он, подходя к стойке. — Работаешь?

— Как видишь, — ответила Ха Юн. Она поправила небрежный пучок на затылке, несколько прядей выбились, и она знала, что это выглядит неряшливо, но ей было всё равно.

— Я пришёл не играть. Хотел пригласить тебя на ужин. После смены.

— У меня смена до утра.

— Я подожду.

Ха Юн посмотрела на него. Его улыбка была тёплой, глаза ясными. Никакого давления. Просто предложение.

— Хорошо, — сказала она. — Жди.

Джин Хо кивнул и отошёл к столику у окна, подальше от игровых рядов. Достал телефон, уткнулся в экран. Тихий. Безопасный.

Ровно через три минуты к нему подошёл Сон Дже.

Ха Юн не видела, как он встал со своего места, она отвернулась к кассовому аппарату. Но когда она подняла голову, Сон Дже уже стоял рядом с Джин Хо, засунув руки в карманы толстовки. Очки блестели.

Джин Хо поднял взгляд. Улыбнулся.

— Здравствуйте, — сказал он вежливо.

Сон Дже молчал. Он просто смотрел сверху вниз на сидящего парня, и в его позе было что-то хищное. Ха Юн видела это даже с расстояния.

— Чего надо? — спросил Сон Дже наконец.

— Жду, — ответил Джин Хо спокойно.

— Жди на улице.

— А здесь нельзя? — улыбка не сошла с его лица. — Я заплачу, если нужно. За вход.

— Ты не понял, — Сон Дже наклонился ближе, понизил голос. — Вали отсюда. Пока я вежливый.

Джин Хо не встал. Он убрал телефон в карман и поднял на Сон Дже свои ясные глаза.

— Вы её парень? — спросил он.

Сон Дже не ответил.

— Если нет, то не имеете права указывать мне, где ждать, — Джин Хо продолжал улыбаться. — Мы просто друзья. Я никому не мешаю.

— Друзья, — повторил Сон Дже с таким выражением, будто слово было пошлым. Он выпрямился, развернулся и ушёл. Не в свой угол, к выходу. Сквозь зубы бросил, не оборачиваясь:

— Один раз говорю.

Дверь хлопнула. Сон Дже вышел на улицу, и Ха Юн увидела в окне, как он зажигает сигарету, прислонившись к стене.

Джин Хо проводил его взглядом, потом повернулся к стойке. Пожал плечами.

— Ревнует, — сказал он, и в его голосе не было злорадства. Только констатация.

Ха Юн не ответила. Она смотрела в окно, на тёмную фигуру, и внутри у неё всё переворачивалось. Не от страха. Не от стыда.

От странного, незнакомого тепла, которое разливалось под рёбрами.

Она не должна была радоваться его ревности. Но она радовалась.

Через десять минут Сон Дже вернулся. Прошёл мимо стойки, не глядя на неё, и сел на своё место. До утра он ни разу не подошёл к Джин Хо. Но Ха Юн видела на камере, как он сидит с закрытыми глазами, но не спит.

А Джин Хо ждал до восьми утра. И когда Ха Юн вышла из-за стойки, накинув розовый объёмный кардиган поверх белой футболки, он встал и улыбнулся:

— Ну что, идём?

Она оглянулась на зал. Сон Дже сидел неподвижно.

— Идём, — сказала она, чувствуя, как тяжелеют ноги.

Но когда они вышли на улицу, она не могла думать ни о чём, кроме тёмных стёкол очков и пальцев, сжатых на подлокотнике кресла.