Глава 12

Утро после битвы с каменным стражем встретило их туманом. Густым, липким, он стелился над озером и скрывал горизонт, превращая мир в белое ничто. Джисон открыл глаза и не сразу понял, где находится. Рядом с ним лежал человек - он знал, что это кто-то важный, но имя ускользало, как вода сквозь пальцы. Он сел, пытаясь вспомнить, но в голове было пусто, только лёгкое эхо чужого голоса, который звал его. Но как? Кто он?

Человек рядом зашевелился, сел и посмотрел на Джисона пустыми глазами. В них не было узнавания.

- Кто ты? - спросил он хрипло, и голос его дрожал. - Где мы?

Джисон почувствовал, как сердце сжалось от боли, которую не мог объяснить. Он должен был знать этого человека. Его лицо было знакомым - острые скулы, тёмные волосы, родинка на шее. Он видел это лицо во сне, но теперь оно было чужим.

- Я... я не помню, - ответил Джисон, и слова дались ему с трудом. - Я не помню своё имя. Я не помню, как мы здесь оказались.

Тишина повисла между ними. Туман медленно рассеивался, открывая озеро, крепость на холме, кубические деревья. Всё это было нереальным, но в то же время знакомым. Джисон опустил взгляд на свою руку - она была перевязана грязной тканью, и под ней пульсировала боль. Он не помнил, как поранился. Он не помнил почти ничего.

Человек напротив него смотрел на свои руки, сжимая и разжимая пальцы. Он что-то искал в памяти, и его лицо искажалось от усилия.

- Я чувствую... что ты мне не чужой, - сказал он, и голос его был тихим, почти умоляющим. - Мне кажется, я должен знать твоё имя. Но оно исчезло. Всё исчезло.

Они сидели на холодной земле, глядя друг на друга, и между ними была пропасть, которую они оба чувствовали, но не могли объяснить. Джисон поднялся на ноги, шатаясь. Он подошёл к кострищу, где ещё тлели угли, и сел на корточки, чтобы согреть руки. Человек последовал за ним, сел напротив. Они молчали несколько минут, и тишина была тяжёлой, как камень.

- Ты помнишь что-нибудь? - спросил наконец Джисон, не поднимая глаз.

- Запах, - ответил тот, и голос его стал чуть твёрже. - Я помню запах дождя и... что-то сладкое. Яблоки? Или мёд? И ещё - твой смех. Он был громким, немного дурацким, но он делал меня счастливым. Я помню, что ты смеялся, а я смотрел на тебя и не мог отвести взгляд.

Джисон поднял голову и встретился с ним взглядом. В глубине этих тёмных глаз мелькнула искра, и его сердце дрогнуло. Он не знал имени этого человека, но он знал его душу. Он протянул руку через костёр, и тот, не колеблясь, взял её. Пальцы переплелись, и от этого прикосновения по телу пробежал электрический ток.

- Я не знаю, как тебя зовут, - прошептал Джисон. - Но я знаю, что ты - моё убежище. В этом мире, где я ничего не помню, я чувствую, что ты - моя опора.

- Я тоже чувствую, - ответил тот. - Я не помню, как я сюда попал, но я знаю, что я здесь из-за тебя. Я ждал тебя. Всю жизнь, кажется.

Они сидели, держась за руки, и туман вокруг них начал рассеиваться. Солнце пробилось сквозь серую пелену, и мир снова стал ярким - синее небо, зелёная трава, кубические деревья. Это было похоже на пробуждение.

- Давай попробуем вспомнить, - сказал Джисон. - Начнём с малого. Я помню, что мы что-то строили. Хижину. Там была трава и доски. И мы ели хлеб. Тёплый, пахнущий печью. Ты дал мне кусок, и мы делили его. Это было... это было правильно.

Глаза напротив загорелись.

- Я помню! - выдохнул он. - Я помню, как ты разламывал хлеб и половину отдавал мне. Ты говорил: «Ешь, ты слишком худой». Я злился, но внутри мне было тепло. Ты называл меня...

Он замолчал, силясь вспомнить слово. Джисон сжал его руку сильнее и прошептал:

- Я называл тебя Минхо. Я знаю, потому что я чувствую это имя. Оно выжжено во мне. Ты - Минхо. А я - Джисон.

Минхо закрыл глаза, и его губы дрогнули. Когда он открыл их, в них стояли слёзы.

- Да. Да, я Минхо. А ты Джисон. Ты - мой Джисон. И я помню, как ненавидел тебя. И как любил. Больше, чем ненавидел. Мы были врагами, но мы всегда были друг другом.

Они обнялись, сжимая друг друга так крепко, что затрещали рёбра. Джисон чувствовал, как плечи Минхо дрожат, и знал, что тот плачет. Он сам не мог сдержать слёз - они текли по щекам, смешиваясь с грязью и солью.

- Не отпускай меня, - прошептал Минхо в его волосы. - Пожалуйста. Если я снова забуду тебя, я не выдержу. Я потеряю себя.

- Я не отпущу, - ответил Джисон. - Я буду держать тебя, даже если мир рухнет.

Они долго сидели, обнимаясь, пока солнце не поднялось выше и не начало припекать. Затем Минхо отстранился, вытер мокрое лицо рукавом и попытался улыбнуться.

- Надо поесть, - сказал он. - Я помню, что мы собирали ягоды. Где-то здесь, у озера.

Они встали и пошли вдоль берега, собирая дикие ягоды, которые росли в изобилии. Они не говорили о том, как страшно им было, но их руки постоянно соприкасались - то случайно, то намеренно. Каждое касание было как напоминание: «Я здесь. Я помню тебя».

Вернувшись, они развели костёр и сварили ягодный отвар в найденной у озера раковине. Джисон добавил несколько съедобных трав, которые узнал интуитивно. Запах был горьковато-сладким, но он согревал изнутри. Они пили по глотку, глядя на огонь.

- Минхо, - сказал Джисон, когда отвар закончился. - Если мы вернёмся и снова станем врагами, что ты будешь делать?

Минхо поднял голову, и в его глазах была твёрдость.

- Я не дам этому случиться. Я напишу тебе стихи. Я буду стоять под твоим домом с гитарой, даже если не умею играть. Я буду делать всё, чтобы ты вспомнил, что мы есть. Я больше не хочу быть врагом, Джисон. Я хочу быть тем, с кем ты делишь хлеб.

Джисон улыбнулся.

- Тогда я тоже буду делиться. С тобой. Всегда.

Он взял кусок угля и написал на камне новые строки:

«Я забыл твоё имя.Но когда ты улыбнулся,Моё сердце сказало: «Он мой».И больше ничего не нужно.»

Минхо прочитал, и его лицо осветилось. Он поцеловал Джисона в лоб - легко, почти невесомо, но в этом жесте была вся его любовь.

- Ты - моя память, - сказал он. - Ты - моё всё.

---

В Сеуле

В квартире Чанбина было напряжение, которое можно было резать ножом. Чонин и Феликс сидели у экранов, проверяя последние параметры входа. Сынмин перечитывал код программы, его губы шевелились, когда он проверял каждую строку. Хёнджин стоял у окна, сжимая в руке старую фотографию Джисона, которая была найдена в его вещах. На ней Джисон смеялся, запрокинув голову, и рядом стоял Минхо, который смотрел на него с той же тоской, что и сейчас.

- Всё готово, - сказал Чанбин, поднимаясь. - Через десять минут мы входим. Я хочу, чтобы каждый из вас знал: это рискованно. Мы можем застрять там, как и они. Если кто-то боится - он может остаться. Никто не осудит.

Тишина была ответом. Никто не пошевелился.

- Тогда, - продолжил Чанбин, - возьмите за руки друг друга. Когда программа запустится, нас вытянет в их мир. Мы должны держаться вместе, иначе нас разбросает.

Чонин, Феликс, Сынмин, Хёнджин и Чанбин соединили руки в круг. Они смотрели друг на друга, и в каждом взгляде была надежда и страх.

- Мы вернём их, - сказал Феликс. - Я обещаю.

- Мы вернём, - эхом отозвался Чанбин.

Он нажал клавишу, и экраны засветились ослепительным белым светом. Комната исчезла, и они провалились в пустоту, полную цветных линий и чисел. На мгновение стало страшно, но они держались за руки, и это придавало сил.

А где-то в кубическом мире Джисон и Минхо сидели у озера и смотрели, как над ними мерцает небо. Им казалось, что они чувствуют чьё-то присутствие - родное, близкое, как дыхание ветра. Они обнялись, доверяя этому чувству.

- Кто-то идёт, - прошептал Минхо. - Я чувствую.

- Я тоже, - ответил Джисон. - Это наши. Они нашли нас.

Они сжали руки и улыбнулись друг другу, глядя вперёд, туда, где горизонт начинал светиться новым, незнакомым светом.