Глава 13

Свет был первым, что он почувствовал. Он проникал сквозь веки, тёплый и настойчивый, как утреннее солнце, которое не хочет ждать. Джисон попытался открыть глаза, и веки дрогнули, поддаваясь с трудом. Вокруг было белое - стены, потолок, простыни, на которых он лежал. Запах. Чистый, стерильный, с лёгкой примесью лекарств и дезинфекции. Больница. Он понял это сразу, хотя не знал, откуда знает. Голова была тяжёлой, язык - ватным, и каждое движение давалось с усилием. Он повернул голову в сторону и увидел кого-то, кто сидел на стуле, положив голову на край его кровати. Светлые волосы, веснушки на щеках, знакомое лицо. Феликс.

- Феликс... - прошептал Джисон, и голос его прозвучал хрипло, как скрип старой двери.

Феликс вздрогнул, поднял голову, и его глаза расширились. Он секунду смотрел на Джисона, а затем по его щекам потекли слёзы. Он вскочил, сжимая руку Джисона так крепко, что стало больно.

- Джисон! Боже, ты очнулся! Мы уже думали... месяц! Ты был в коме месяц! - кричал Феликс сквозь рыдания. - Я сейчас позову всех!

Он выбежал из палаты, и Джисон остался один. Он попытался сесть, но тело не слушалось - мышцы атрофировались за долгие недели неподвижности. Он посмотрел на свои руки: они были тонкими, бледными, с венозной сеткой. На запястье висела больничная бирка с его именем. Всё было реальным. А мир из блоков - всего лишь сон. Неужели?

Через минуту дверь распахнулась, и в палату вбежали Чанбин, Сынмин, Чонин и Хёнджин. За ними шёл Феликс, вытирая лицо. Они окружили кровать, и каждый из них говорил одновременно, но Джисон не мог разобрать слов - слишком шумно, слишком ярко. Он смотрел на них и чувствовал, как в груди разрастается тепло. Они были здесь. Они ждали его. Но одно лицо отсутствовало - Минхо.

- Где... Минхо? - прошептал Джисон, и голос его дрогнул.

Чанбин шагнул вперёд и положил руку на плечо Джисона.

- Он в соседней палате. Он тоже только что очнулся. Мы не знали, кто первым придёт в себя, но... вы оба пришли почти одновременно. Врачи говорят, это чудо.

Джисон почувствовал, как сердце забилось быстрее. Минхо жив. Он тоже проснулся. Он хотел встать, но ноги не держали его, и он упал обратно на подушку.

- Я хочу его видеть, - сказал он, и в голосе была такая мольба, что никто не посмел отказать.

Чонин и Феликс помогли ему сесть, подложили подушки. Чанбин вышел и через минуту вернулся, а следом за ним в палату вкатили кресло-каталку, в котором сидел Минхо. Он был бледным, исхудавшим, с тёмными кругами под глазами, но живым. На его губах была та самая лёгкая улыбка, которую Джисон так хорошо знал.

- Ты... - начал Минхо, и голос его прервался от волнения. - Ты тоже здесь. Я думал, что мне приснилось.

Он протянул руку, и Джисон взял её. Их пальцы переплелись, и в тот же миг по телу пробежала дрожь - узнавание, которое не нуждалось в словах.

- Мы всё помним? - спросил Минхо, глядя в глаза Джисона.

- Всё, - ответил Джисон. - Каждый блок, каждый костёр. И ту ферму. И дождь.

Они сидели и смотрели друг на друга, и вокруг них суетились друзья, врачи, медсёстры, но они не замечали никого. Только друг друга.

---

Врачи провели обследование и сказали, что оба пришли в себя удивительно быстро. Месяц в коме - серьёзный срок, но они оба выжили без необратимых повреждений. Им разрешили находиться в одной палате, чтобы «помочь восстановлению», как сказал главврач, но все понимали, что это просто уважение к их связи.

Джисон и Минхо лежали на соседних койках, и их друзья по очереди сидели с ними. Феликс принёс домашний бульон в термосе - он был тёплым, солёным, с кусочками курицы и моркови. Джисон пил его маленькими глотками, чувствуя, как силы возвращаются.

- Мы так переживали, - сказал Феликс, сидя рядом. - Вас сбила машина, и вы оба впали в кому. Вы были как мёртвые. А мы сидели в больнице каждый день. Даже Хёнджин приходил каждое утро, хотя он не показывал виду.

Хёнджин, стоявший у окна, хмыкнул, но не обернулся.

- Я хотел убедиться, что ты живой, - сказал он тихо, обращаясь к Джисону. - Чтобы потом иметь возможность сказать тебе, что я дурак. Я был дураком. И я отпускаю тебя. Ты нужен ему. Я видел, как ты смотрел на него в этом сне.

Джисон улыбнулся и покачал головой.

- Спасибо. И прости, что не мог быть с тобой. Но то, что было... это было прошлое. Настоящее - здесь. С ним.

Он посмотрел на Минхо, который тихо слушал, прикрыв глаза. Тот открыл глаза и ответил на его взгляд.

- Ты говорил мне, что мы должны делиться хлебом, - сказал Минхо. - Я запомнил. Так что когда мы выйдем отсюда, я куплю целую буханку. И мы её разделим.

Джисон засмеялся - впервые за долгое время. Смех был слабым, но настоящим.

- Я думал, ты забудешь.

- Ничего не забыл, - ответил Минхо. - Даже твои стихи. Ты написал их на камне, но они у меня в голове. Навсегда.

---

К вечеру к ним пришли остальные друзья. Чанбин принёс фрукты и шоколад, Сынмин - книгу, которую читал, чтобы «не скучать». Чонин притащил свой плеер и поставил тихую музыку, ту самую, которую Джисон включал в университете. Комната наполнилась звуками и запахами жизни.

Джисон смотрел на всех этих людей и чувствовал, как внутри разливается спокойствие. Месяц боли, страха и потери остался позади. Он жил. И Минхо жил. И они оба помнили всё, что было в том мире.

- Минхо, - позвал он, когда все вышли на минуту за кофе. - Мы ведь теперь не враги? Ты не будешь делать вид, что ненавидишь меня?

Минхо повернул голову и посмотрел на него с такой нежностью, что у Джисона перехватило дыхание.

- Никогда. Я больше не хочу вражды. Я хочу быть тем, с кем ты делишь хлеб. Тем, кто держит тебя, когда ты плачешь. Тем, кто любит тебя. И я буду ждать, сколько нужно, чтобы ты поверил мне. Даже если это займёт всю жизнь.

Джисон протянул руку, и Минхо сжал её. Они лежали, глядя друг на друга, и вокруг них был белый свет больницы, но им казалось, что они снова у костра в кубическом мире, где всё было просто и правильно.

---

Когда друзья вернулись, они застали их тихо разговаривающими. Феликс поставил на тумбочку термос с горячим чаем и сказал:

- Вы как будто стали другими. Более спокойными.

- Мы стали теми, кто мы есть, - ответил Минхо. - Просто раньше боялись это показать.

Чанбин улыбнулся и поднял пластиковый стаканчик с водой.

- Тогда за новое начало. За то, чтобы вы больше не враждовали. Чтобы вы были счастливы. И чтобы мы больше не боялись за вас.

Все подняли свои стаканчики. Джисон и Минхо переглянулись, и каждый из них знал: это начало новой жизни. Той, где нет стекла, где есть только они и любовь.

Джисон закрыл глаза и прошептал про себя строки, которые сложились у него в голове:

«Мы прошли через блоки,Через дождь и огонь.Я не помню всего,Но я помню тебя.»

Минхо, как будто услышав, взял его за руку и прошептал в ответ:

«Ты - моя память. Ты - моя жизнь. И мы только начинаем.»

За окном падал снег - первый снег в этом году. Белые хлопья кружились в свете фонарей и таяли на стекле. Как чистый лист. Как новое начало.