Глава 9

Глава 9

Хан проснулся от странных звуков, которые издавал Тэхён. Он открылглаза и увидел рядом с собой парня, втыкающего в одну точку иперекатывающегося с места на место, держа руки на ступнях, как неваляшка.Эти звуки были похожи на смесь крика, свиста и смеха. Даже страшновато както.— Тэхён, всё нормально? — спросил Джисон и постучал его по плечу. Тэхёнуспокоился и посмотрел на него, а потом заулыбался. — Чего?— У тебя синяк красивый.— Спасибо?… Так, ладно. Где все?— В тюрьме.— Где?— Там, где заключённых держат.Хан понял, что он говорил об изоляторе, поэтому вылез из мешка и зашагал квыходу из магазина. Тело ужасно болело из-за ночных побоев, а ощущениесиняка и застывшей крови на лице не давало ему покоя. Джисон незаметнопроскользнул мимо парней, которые стояли возле изолятора, и побежал в туалет,игнорируя боль в рёбрах.— А ты что делаешь? — спросил Бан Чан у Чанбина, когда тот достал из сумкимного баночек с кровью.— Во-первых, надо вас покормить, а во-вторых, проверить, какая кровь болеевызывающая для твоей группы.— Четвёртой же не осталось, — вступил Хёнджин. — Или нет?— Вот вам это и нужно выяснить. Двое не знают свою группу, а вы скажете, укого какая.— И как же ты поймёшь, чью даёшь? Они же не подписаны.— Видишь? — Со повернул баночку и показал символ, нарисованный на скотче. —Я каждого так обозначил. Кроме меня символы никто не знает, так что законфиденциальность не беспокойтесь. Чан, ты первый.Феликс подготовил пистолет, а Хёнджин, привязанный верёвкой, повернулголову и стал наблюдать за ними. Бан Чан, почему-то, не был привязан.— Первая, — она принадлежала Субину.Бан Чан понюхал содержимое банки и зашмыгал носом. Его зрачки уменьшились,мешки заметно потемнели, но приступ не начался. К ней он, видимо, был равнодушен.— Минхо, пишешь?— Да, — ответил парень, сидевший в дальнем углу. Чанбин решил, что могдоверить свой заветный дневник только ему, поэтому попросил делать записи,чем раньше занимался Чан.— Вторая, — сказал её владелец.Реакция была более интересная. На шее Бан Чана вздулись вены, он началтяжело дышать, а зрачки уменьшились сильнее, чем в прошлый раз. Чанбинуспел закрыть банку раньше, чем начался приступ.— Третья.Феликс стал внимательнее, ведь кровь принадлежала ему. Реакция былаидентична предыдущей.— Так, на этом зафиксированные образцы кончились. Вам нужно определитьгруппу у этих, — он приготовил две последние баночки.Первая из них принадлежала Тэхёну. Сначала понюхал Бан Чан, а за нимХёнджин. У обоих уменьшились зрачки до размера горошины, пятна на лицепокраснели, а капилляры стали более яркими. Чанбин закрутил крышку и сталждать, когда парни придут в себя.— Вторая.— Отрицательная, — дополнил Хёнджин.Оставалась последняя. Чанбин только открутил крышку и начался хаос.Хёнджин, скованный верёвкой, начал рычать и орать во всё горло, а его внешниепоказатели действительно устрашали. Глаза полностью почернели. Чанбин незнал, как организм мутировал данным образом, но радужка увеличилась ирасплылась по всему глазу так, что даже раскрасневшихся капилляров не быловидно. С Чаном произошло то же самое. Он не был привязан, поэтому Чанбиндаже стал бояться. Не зря. Он набросился на него и насел сверху, прижал руки кполу и стал смотреть на друга, по-маньячески улыбаясь во весь рот. Черезсекунду Минхо уже был рядом и ударил Чана ногой, сумев спихнуть с Чанбина. Вего руках был нож. Минхо прижал его к полу и сделал надрез на руке, после чегоБан Чан заорал во всё горло. К нему подключился Хёнджин. Феликс и Хо отошлив сторону, закрыли собой Чанбина, спрятавшегося в углу, и ждали. Приступ уобоих закончился через две минуты. Хван и Бан Чан больше не были похожи назверей, их глаза стали нормальными, а вопль сменился на отдышку.— Всё? — спросил Субин, стоявший за стеклом. Чан кивнул.— И что это было, блять?! — спросил Минхо, когда они подошли к заражённым.Хёнджин и Бан Чан переглянулись, будто обменявшись информацией, синхронновздохнули и поняли, что не ошиблись.— Золотая.Минхо и Феликс ничего не поняли, а Чанбин раскрыл рот от шока.— Чего?— Золотая, — повторил Чан. — Так ещё и четвёртая. У неё резуса нет.— Ахуеть…С такой кровью экспериментировать было нельзя. Чанбин оставил им двебаночки, которые заражённые выбрали сами, вышел из изолятора и Феликс,покинувший его последним, начал вешать цепи.— Ты почему так удивился? — спросил Тэхён.— Золотая кровь ну очень редкая. И её обладателям хуёво живётся, если честно.— Почему?— Донора сложно найти.Чанбин не стал говорить Бомгю, что именно он был носителем этой группы,чтобы лишний раз не пугать его. Планировал сделать это чуть позже.Они вернулись в магазин. Субин катал Бомгю на спине, пытаясь не задеватьногу, а тот кричал как ковбой. Видимо, отсутствие его конечности волноваловсех, кроме самого Гю. Тэхён сидел один и улыбался, смотря в пустоту. Жалкоего. Тэхён играл в гляделки с Каем, который сидел перед ним, поджав колени кгруди.— Тэ, Тэ, — повторял Субин, потряхивая его плечо. — Ау… Поговори со мной,пожалуйста.Он медленно повернул голову и устремил невинный взгляд на друга. Казалось,что Субин был готов заплакать.— Ты чем сейчас занимался?— Играл. В гляделки.— С Каем?Он кивнул, а надежды Субина на возвращение здравого мышления Тэхёнаокончательно разрушились. Он сел рядом с ним и положил голову на плечодруга. Субин не знал, что будет дальше, и это пугало. Он даже не мог бытьуверен в том, что Тэхён узнает его следующим утром.— Ты не видел Джисона? — спросил Минхо, сев на корточки рядом с Тэхёном.— Джисона? — протянул он.— Да.— Видел. Утром. Минут двадцать семь назад.— А куда он пошёл?— Не знаю.— Подумай хорошенько, пожалуйста.С ним приходилось говорить как с ребёнком. Наверное, тараканы в голове Тэхёнаи вправду превращали его в пятилетнего мальчика, не умеющего здравомыслить.— У него на лице синяк был. И царапин много.Минхо, как и все остальные, не на шутку перепугался.— Я поищу его, — сказал Хо и уже собирался пойти к выходу из магазина, ноФеликс перегородил ему дорогу. — Чего тебе?— Нахрена его искать? Сам дорогу не найдёт?— С ним, наверное, что-то случилось. А если ему помощь нужна?— Это тебе помощь нужна. Салага, блять…Минхо даже с места сдвинуться не смог. Он схватил за руку Ликса и сильносжал, впившись в неё ногтями, но тот и не моргнул. Было больно, но терпимо.— Чё сказал?! Повтори!— А ты с первого раза уже не слышишь, да?— Ты берега попутал? Не забывай, с кем разговариваешь, щенок, блять.Остальные молча наблюдали за ними и не осмелились вступиться. Бомгюхотелось достать попкорн из кармана и начать чавкать на весь магазин.— А как мне ещё тебя называть, если ты стал тряпкой?— Чего?… — искренне удивился Минхо и слегка ослабил хватку.— Ты расслабился. Куда делся твой армейский…— Ты заебал, — тяжело вздохнул Хо и отпустил его руку. — Феликс, блять, мыуже не в той кутузке, в которой провели десять грёбаных лет! Ты можешьдумать о настоящем, а не о прошлом?— Об этом я и говорю. Ты расслабился.— Да пошёл ты…Минхо побежал искать Хана, а Феликс и все остальные провожали его взглядом.— Он даже не ударил.— Это плохо?— Плохо, — ответил он Чанбину. — В бабу превращается.Первым делом Минхо начал осматривать магазины, которые попадались ему напути, но Джисона нигде не было. Он решил посмотреть в туалете. Хо зашёлвнутрь и тут же увидел свою потеряшку, выдохнул. Но Хан, почему-то, опустилголову вниз, чтобы его лицо не отражалось в зеркале.— Сердечник, я тебя вижу, если что.— Я знаю.— Ты чего прятался-то? Не представляешь, чего я себе успел надумать.— Ничего. Всё хорошо.— Понятно, по-хорошему не хотим, значит…Уже через секунду Джисон смеялся во весь голос из-за щекотки. Он пыталсяотбиться, но Минхо схватил его за торс и оторвал ноги парня от земли, а потомповернул лицом к себе. Хо положил пальцы на его подбородок и сталрассматривать ссадины, тяжело вздыхая.— Ну хватит уже…— Кто?— Угадай.— Ясно. А за что хоть? И когда?— Ночью, когда ты уже спал. Феликс сказал мне отстать от тебя, потому что яубиваю в тебе этот… Как его там?— Военный дух?— Да, что-то такое. Потом вскрылась вся правда и я остался без лица. И безребра, кажется.— Сломал?! — вытаращил глаза Минхо и уже хотел поднять кофту Джисона,чтобы посмотреть, но тот остановил его. — Э-э…— Да нормально всё, просто ушиб. Что ты сразу руки тянешь? — посмеялся он.— По привычке.— Только не говори, что умеешь на вид определять переломы.— Ладно, не скажу.— Ахуеть…— Так, это сейчас неважно. Куда он бил?— Сначала в глаз, потом по животу с колена, ещё на пол повалил. Я не помню, если честно. И вообще, я не хочу жаловаться на него, будто ребёнок своей маме.— Ты не жалуешься, я сам спросил. Ладно, я пошёл.— Куда?— К Феликсу. Пора напомнить этому пиздюку его место.Джисон пошёл вслед за ним. Всю дорогу он умолял Минхо не перегибать палку, вглубине души надеясь, что он убьёт Ликса. Необязательно кулаками, можно исловами.Они разминулись возле детского магазина, где Бомгю учился кататься на скейтев сидячем положении под контролем Субина. Хану не удалось избежатьрасспросов по поводу синяка и ссадин, а достойной отмазки он придумать несмог, поэтому пообещал рассказать всё позже. Джисон нашёл верёвку встроительном магазине и предложил Бомгю кое-что более интересное, чемпадение со скейта. Он сложил верёвку напополам, взялся за один конец, авторой вручил Субину. Они вдвоём побежали вперёд, а Гю, который ехал заними, радостно кричал и просил прибавить газу.Минхо прокашлялся, чтобы привлечь внимание Феликса, читающего книгу надиванчике. Он искал его на протяжении пяти минут, пытался допросить Тэхёна,но в итоге пришлось поговорить с ним о медведях. Ликс пошёл в книжный послетого, как Хо отправился на поиски Джисона, чтобы случайно не пересечься сними и не увидеть вдвоём. Противно.— Что?Вместо ответа Феликс с размаха получил по лицу. Он упал обратно на диван иприложил ладонь к щеке, но не успел опомниться, как Минхо ударил во второйраз. Вывести его из строя определённо получилось. Хо схватил его за плечо и сгрохотом повалил на пол, перевернул на спину и врезал по челюсти с ноги.Феликс приподнялся на трясущихся руках, чтобы сплюнуть кровь, но сновапримкнул всем телом к холодной плитке, почувствовав ужасную боль впозвоночнике, куда три раза подряд ударил Минхо. Ликс развалился на полу изастонал от боли, вертя головой в разные стороны, а Хо посмотрел на негосверху вниз и, с отвращением посмотрев на брата, харкнул в лицо.— Подонок.У Феликса даже не было сил на то, чтобы как-то ответить. Он кое-как дополз додивана, сплюнул кровь на пол и, тяжело дыша, стал приходить в себя.Минхо направлялся на место ночлега, поправляя штаны на ходу, и увиделЧанбина, бегущего к нему.— Я грохот слышал, всё нормально?— Нормально.— А костяшки почему красные?Он обернулся, указав взглядом на книжный.— У Феликса спроси.— Погоди. Ты его…— Я же сказал у него спросить.— Да что ж вы за люди такие…Чанбин добежал до книжного за несколько секунд. Он нашёл взглядом Феликса,разлагающегося на диване, подошёл к нему и сел на ручку дивана.— Ахуеть…— Что? Добивать отправили?— Нет, просто… Блять, я просто в шоке. Это ненормально, когда родные братьядруг друга до потери пульса избивают.— Мы, судя по твоим словам, вообще мало чем на нормальных похожи, — слабоулыбнулся Феликс. — Зачем пришёл-то?— Помочь.— Не надо. Щас полежу и пройдёт.— Синяки не так заживают. Пойдём, я обработаю.Чанбин взвалил его на своё плечо и потащил к спортивному магазину. Все парнибыли в детском и развлекали Бомгю, даже смогли уговорить Тэхёна пойти сними. Чанбин открыл дверь в подсобку, усадил Феликса на стул и полез зааптечкой. Он долго отнекивался и говорил, что сам справится, но Со всё-такиудалось взять контроль над процессом в свои руки.— Как так вышло-то? — спросил он, смачивая ватку перекисью.— Просто пришёл и избил.— За что?Феликсу даже говорить об этом было мерзко.— Сделал со мной то же, что я с сердечником.— Ты Джисона избил?— Да, — он слегка сморщился, когда ватка коснулась ссадины на щеке. — Он делает из Минхо тряпку, потому что… Блять, мне даже произносить это противно.— Он втюрился в него, что ли?Ликс кивнул.— А Минхо, как я понимаю, отвечает взаимностью.— Да. Только до него ещё не дошло. Даже я уже понял.— И что собираешься делать?— Если хоть раз увижу, как они обжимаются, то Минхо не жить. Он дажесопротивляться не будет.— Это ещё почему?— Потому что у нас так принято. Мы с ним вместе принимали участие в избиениипидоров, так что он не имеет права избежать этого.— Ошалеть… — вздохнул Чанбин и начал убирать остатки ваты и перекись ваптечку. — Я вас никогда не пойму.— У нас сейчас не та обстановка, чтобы любовными вопросами заниматься. Надовыбить из него эту дурь. Вот когда выберемся, пусть занимается всем, чемхочет.Феликс был уверен, что Минхо сможет выжить. А если выживет он, значит,выживет ещё и Джисон. Хо ведь от него и на метр не отходит.***Феликс решил остаться и распределить еду, а Чанбин в это время пошёл заостальными. Они довезли Бомгю на его колеснице, расселись по местам и началиесть. Джисон кое-как смог сдержать улыбку, когда увидел разукрашенное лицоФеликса. Он посмотрел на Минхо и благодарно кивнул, тот сделал то же самое.Остальные смотрели на этих двоих и не понимали, что пропустили, показанимались своими делами.— А что прои…— Нет, — перебил Субина Феликс, распечатывая упаковку с чипсами.— Понял.— Ты же утром без синяков был, — всё-таки не сдержался Бомгю. — Значит, вы сДжисоном не дрались?— Нет, — коротко ответил Хан.— А как это тогда…— У тебя вторая нога лишняя?!— Фу, псих, — в шутку фыркнул Гю и откусил батончик. — Мне просто интересно.— Зуб за зуб, — вступил Минхо. — Теперь думай.Феликс посмотрел на Хо с такой яростью в глазах, что чуть не прожёг в нёмдыру. Потом этот взгляд перешёл на Джисона, который опять сидел рядом с ним.Наверное, Ликса никто так не бесил, как этот смазливый сердечник.— Кстати, насчёт той крови, из-за которой Чан и Хёнджин с катушек слетели, —решил перевести тему Бомгю. — Она ведь либо моя, либо Тэхёнова?— Да.— А чья?— Я не буду говорить. Золотая кровь и так считается самой лучшей узаражённых, а она ещё и четвёртой группы. Если кто-то заразится, то сразу жена этого человека налетит. Как было с Чонином.— Слушай, в любом случае налетят на меня, — Гю поднял вверх отрубленнуюногу. — От меня же несёт за три километра.— Я не скажу.В разговор решил вступить Субин.— А заражённые могут охотиться на свою группу?— Они обычно так и делают. Если не находят кого-то с четвёртой или золотой, топожирают людей с той же группой, что и у них. Некоторые даже только этомупредпочтение отдают.— Бойся меня, — сказал он Джисону, улыбнувшись. — Брат по крови.— Посмотрим, кто кого первым сожрёт, — в ответ улыбнулся Хан.Феликс всё время не сводил глаз с Минхо и Хана. Они сидели слишком близко.Джисон поделился с ним шоколадкой, Хо отдал ему половину пачки сухарей, ноЛиксу стало хуёво в тот момент, когда старший закинул руку на плечосердечника. Он решил, что если увидит кое-что похуже, то точно выбьет изМинхо всю дурь.— Ты куда? — спросил Хо, когда Джисон поднялся на ноги.— На крышу, хочу воздухом подышать.— Ты не доел.— Не сдохнет, — фыркнул Феликс, но потом заткнулся, поймав на себе грозныйвзгляд старшего.Минхо тоже поднялся с пола и поправил ремень, а потом пошёл вслед заДжисоном.— А ты-то куда?— С тобой.— Ты за мной как собачка бегать будешь? — усмехнулся Хан. — Зачем?— Хочу.Джисон чуть не взорвался от счастья, но вместо того, чтобы разлететься накусочки и рассыпаться во все стороны, просто сказал: «Ну пойдём». Феликс изовсех сил сжал алюминиевую банку из-под колы и задышал как бык.Бесит, бесит, бесит!— Ты чего? — спросил Чанбин, сидящий рядом. — Они же просто на крышупошли.— Знаю я, зачем они туда пошли…— Да ладно тебе, Ликси, не драматизируй, — пожал плечами Бомгю.— Как?— Что? — перепугался Гю.— Как ты меня назвал?— Чего это ты?— Как ты меня назвал? — повторил он.— Ликси… Что, нельзя было, да?Он смутился. Его никто так не называл. Только мама.— Я просто не привык.— Тебя никогда ласково не называли? — с ноткой жалости в голосе спросилСубин.Феликс помотал головой в разные стороны. Хотя, а чего ещё стоило ожидать? Ссамого детства к нему обращались по фамилии, а чтобы не спутать с Минхо,называли «Ли младший». Первое время ребята из отряда даже не знали егоимени.Джисон свесил ноги с крыши и замотал ими в разные стороны. Он старался несмотреть вниз, чтобы случайно не увидеть тела погибших, поэтому устремилвзгляд на небо. Минхо же поступил с точностью до наоборот. Он смотрел наасфальт и оценивал, как быстро разлагались тела. От Ёнджуна остался толькоскелет. Печальное зрелище. Минхо винил себя каждый раз, смотря туда, ипросил прощения за то, что не смог защитить их. Только делал это без слов —говорил про себя.— Минхо, почему ты постоянно там же, где и я?— В смысле?— Ну… Сегодня я убежал в туалет, чтобы вы не увидели моё разукрашенное лицо, а ты был единственным, кто пришёл.— Просто беспокоился.— Почему?— Что значит «почему»? Я за всех вас беспокоюсь.— И готов каждому из нас сделать искусственное дыхание? Я всё знаю, мнеФеликс рассказал. И я прекрасно знаю, что ты брезгаешь такими гомиками как я.Минхо сел рядом с ним и опрокинул голову назад. Неловко как-то.— Теперь не брезгаю.— И когда перестал?— Когда Сынмин сказал, что ты в меня втрескался. Даже как-то приятно былоэто услышать, что ли… Короче, не ебу, как это чувство называется, но ты меняпонял.Довольно романтично для того, кто всю жизнь провёл в армии.— Приятно говоришь? — ухмыльнулся Хан. — И как же это выразилось?— Хватит меня пытать.— Я просто задал вопрос.— Ну, я не знаю… Мне будто ножик в живот вонзили.— Чего?…— Чувство приятное такое, но в то же время странное. Будто в животе что-топоявилось.— Это «бабочки в животе» называется…— Я бабочек не ел. Только червей. Живых.— Ага… А зачем, собственно?— Наказали так. Я в тот день засмеялся в строю, когда Хёнджин пошутил.Короче, вместе червяков хавали.— Я в ахуе.Несмотря на то, что Хо поделился с ним такой мерзкой историей, ответить навопрос у него всё-таки получилось. Осталось выпытать то, о чём Хан ужедогадался.— Минхо, скажи честно, я не зря рассчитываю на взаимность?— А?— Мои чувства взаимны?Он растерялся. Как можно ответить на такой вопрос, если ты не понимаешь своичувства?— Это исходя из того, что считать взаимностью.— То есть?— Да я сам ничего не понимаю. Могу сказать одно — мне не похуй на тебя. Нет,не так. Ты мне важен, очень. И я не хочу, чтобы ты сдох.— Ты прям романтик, — засмеялся Джисон. — А если чуть глубже копнуть?— Слушай, хватит меня допрашивать. Я не знаю, что отвечать.— Знаешь ведь, просто принимать не хочешь.Хан был прав. Минхо понимал, что чувствовал, но не хотел мириться с этим. Онвсегда презирал любовь однополых, принимал непосредственное участие врасправе с ними, а теперь сам стал таким же. Его тошнило от самого себя.— Да, я просто не хочу это принимать! — психанул Минхо и резко вскочил наноги, спустился с выступа и схватился за голову руками. — Я не тупой, простопытался оттолкнуть всё это, чтобы не противоречить своим же принципам. Да ине любил я никого, поэтому ни в чём не уверен. В кадетке меня ставили впример, пускай и частенько наказывали, но всё же…— Минхо, нет больше никакой кадетки. Там был военный режим, и ты этопрекрасно знаешь.— А у нас сейчас какой, если не военный?— У нас вообще нет режима. Минхо, просто отпусти прошлое и осознай, чтосейчас началась другая жизнь. Тебя больше никто не контролирует, прими то,что ты наконец-то свободен. Ты больше не обязан загонять себя в рамки,скрывать свои эмоции и чувства. Просто живи, пожалуйста. Я бы всё отдал,чтобы ты смог показать себя настоящего.— Я только тебе и показываю…— А Феликс?— Нет. Он не принимает меня. Пробовал уже.— Как это?— Один раз в кадетке у нас появилось свободное время, что случалось крайнередко. Мы с ним сидели в комнате, а Хёнджин убежал к соседям, чтобыпоболтать с ними. Тогда у наставников совещание было, так что за нами неследили. Я хотел поговорить с ним о чём-то отвлечённом от тренировок, носоздавалось ощущение, будто я со стеной общался. Я спросил его пронастроение, а Феликс просто проигнорил. Потом поинтересовался его моральным состоянием в целом, а он ответил: «Тебе чё от меня надо? Отъебись ине мешай». Феликс просто в потолок смотрел. Ему это было интереснее, чемразговор со мной. Я попытался ещё разок и начал говорить про ситуацию,произошедшую во время учений: Джея чуть с головой в песок не закопали, когдамы пробовали сидеть в окопах. Феликс просто послал меня и сказал завалитьебало. Как-то так.— Подойди.— Зачем?— Просто подойди.Как только Хан спустился с выступа, то сразу же обнял его так крепко, кактолько мог. Минхо — человек, который просто хотел почувствовать себя нужным,пытался сблизиться с его единственным родным человеком, но в итоге былвынужден скрывать свои чувства, чтобы «не надоедать» и соответствоватьсвоему статусу хладнокровного командира.— Ты там опять плачешь? — прыснул смешок Хо, поняв, что Джисон уткнулся вего плечо.— Нет. Просто всё это несправедливо.— Почему?— Да потому что, — Джисон отстранился от него и отвёл взгляд в сторону. — Тытакой хороший, а этого никто не видит и не ценит.— Так никто и не может увидеть, я же не показываю.— Мне же показал.— Ты — не все.Ну скажи ты уже, что я тоже тебе нравлюсь! У тебя же на лбу написано!Пришлось брать процесс в свои руки. Минхо молчал как партизан.— Наводить тебя на мысль, как я понимаю, бесполезно… Короче, спрошу прямо.Я тебе нравлюсь?— А… Блин. А как это?— Что?— Знал бы я, что это такое. Когда говорил, что пытался что-то оттолкнуть, тоимел ввиду желание общаться с тобой. Сейчас я вообще ничего не понимаю.Ну, хотя бы не послал. Продолжаем.И продолжение было интересно не только Джисону, но ещё и Феликсу, которыйпрятался за столбом уже на протяжении пяти минут. Его воротило от всей этойсопливости. Минхо был таким… искренним, что ли? Настоящим. Но в то же время Феликс винил себя за то, что не ценил попытки брата вести себя с ним точно также. Он напрочь забыл про ситуацию, произошедшую в кадетке, а вспомнил о нейтолько благодаря рассказу Хо.Спустя несколько минут, которые Джисон посвятил помощи Минхо в пониманииего чувств, он наконец-то добился этой фразы:— Нравишься, походу…Феликс еле сдержал рвотный рефлекс. Ему хотелось прямо сейчас выйти изсвоего укрытия и сбросить этих двоих с крыши.Джисон чуть не заплакал от счастья. Он закрыл лицо руками и отвернулся всторону, чтобы перевести дух. Хан просто надеялся, что не заставил бедногоМинхо, ничего не понимающего в любви, поверить в то, что он и вправду емунравился. Но сомнения рассеялись, когда он почувствовал, как Хо обнял его соспины и начал покачиваться в разные стороны, а потом мимолётно поцеловал вшею. Он делал это впервые.— Ну ты чего? — спросил Хо, когда увидел, что по щеке Джисона всё же стекласлеза. — Расстроился, что ли?— Это от счастья, придурок, — улыбнулся он и смахнул горячую каплю с щеки. —Мне просто было страшно, что я не успею услышать эти слова. Боялся, что умрураньше. И даже… блять, — Хан снова заплакал. — В тот день, когда у меняостановилось сердце и я ещё что-то понимал, то думал об этом.— Так, отставить мысли от смерти, — Хо прижался ещё крепче и спустил руки сплеч Джисона на его талию. — Теперь я точно не позволю тебе конькиотбросить.Он повернул его лицом к себе и начал вытирать слёзы парня, которые лилисьводопадом. Даже во время клинической смерти Хан не переставал думать о нём.— Всё хорошо? — спросил Минхо, когда тот всхлипнул в последний раз.— Да-да, всё нормально.Минхо смотрел на него и с каждой секундой всё сильнее убеждался в том, что ивправду полюбил Хана, хотел всегда быть рядом и защищать его, не позволятьволноваться, чтобы сердце не болело, обнимать его и даже делать то, чего онраньше никогда не пробовал. Безумно хотелось поцеловать Хана. Но как?Джисон тоже хотел поцеловать его, поэтому решил не медлить. Он положилруку на плечо Минхо и потянулся к губам парня, коснулся их и почувствовалсладковато-шоколадный привкус. Но Хо не делал ровным счётом ничего иоставался неподвижен.— Ты чего? — спросил он, когда Хан отстранился от него и опустил голову вниз.— Тебе не нравится?— Нет-нет, нравится, — протараторил он, — очень нравится.— Тогда почему никак не взаимодействуешь?Минхо даже стало стыдно.— Так я не умею…Джисон расплылся в улыбке от умиления. Он ещё никогда не видел Хо такимрастерянным.— Представь, что чупик сосёшь, — это была первая ассоциация, пришедшая емув голову.— Что сосу?— Чупик. Ну, чупа-чупс.— Это что?Хан выпал.— Да ну… Ты даже до кадетки его ни разу не пробовал?— Нет.— Бедолага. Тогда просто попробуй подключиться к процессу. Только не кусай.— Люди кусают во время этого?— Многие, но я не люблю.— Я постараюсь не сожрать тебя.— Было бы славно.Они попробовали снова. Джисон примкнул к его губам и начал целовать,положив руку на шею Минхо. Тот просто пытался понять, как правильновключиться и не покусать Хана, ведь очень хотелось. Хо обхватил его нижнююгубу своими и осознал, почему парни из его кадетки делали это. Безумноприятно чувствовать, что любимый человек целиком и полностью принадлежиттолько тебе. Минхо не хотел, чтобы это заканчивалось. Он хотел, чтобы этопродолжалось целую вечность, чтобы он в любой момент своей жизни могподойти к Джисону и начать целовать его до момента, пока в лёгких незакончится кислород.Феликс не знал, куда деть свою агрессию. Хан испортил Минхо. Он убил в нёмвсю стойкость, хладнокровие и вынужденную жестокость, которые былинеобходимы в их ситуации. Теперь мысли Хо были заполнены не выживанием, аДжисоном, которого Ликс ненавидел всем своим сердцем.— Пошли? Надо проверить, не сломал ли что-то Бомгю.— Вторую ногу, в лучшем случае, — улыбнулся Минхо. — Пойдём.Они направились к выходу, но взгляд Хана пал на фигуру, стоящую в тени столба. Он прищурился и увидел блеск армейской пряжки. Пизда.— Феликс?Он вышел из своего укрытия, сложив руки на груди. Феликс зашагал к ним, аМинхо понял, что своей участи ему не избежать.— Джисон, иди, — сказал Хо, не смотря на него.— Зачем?— Нам поговорить надо. Наедине.Хан кивнул и решил, что перечить Феликсу было бессмысленно. Пробовал уже.Он закрыл за собой дверь, но решил оставаться неподалёку, поэтому сел возленебольшой лесенки и стал ждать.— Ну?— И давно ты решил педиком стать?— Извини, у тебя забыл спросить, — прыснул смешок Хо.— Мне вот вообще не до смеха.— Я знаю, как ты со мной «поговорить» хочешь.Минхо сделал шаг назад и развёл руками в стороны, приготовившись.— Реально его… любишь? — сквозь противный ком в горле произнёс Феликс, ещёнадеясь получить отрицательный ответ.— Да, — вздохнул. — Начинай.В глубине души Минхо надеялся, что в Феликсе всё-таки было что-точеловеческое, но эти надежды рухнули вместе с ним на кровлю после удара вживот. Больно. Но возникать нельзя. Ликс с размаха ноги ударил по лицу иМинхо тут же почувствовал во рту привкус железа. Удар кулаком, ещё один, а заними — по челюсти армейским ботинком.— Что, пидорас, уже вырубаешься? — спросил Феликс, приподняв его за лямкучёрной майки. — Терпи.— Терплю… — сказал он и сплюнул кровь.— Только посмей сознание потерять.Феликс швырнул его и Хо ударился головой об пол. В ушах ужасно звенело, а силне осталось даже на то, чтобы повертеть головой. Ликс нанёс ещё три удара полицу, один — по шее, а в конце со всей силы наступил на живот, чем вызвал уМинхо вскрик и приступ надрывистого кашля.— Поднимайся.Он ничего не ответил.— Поднимайся, мразь.Но Хо просто не слышал его. В ушах звенело слишком сильно. Феликс харкнул всторону и, пересилив себя, протянул руку, чтобы помочь Хо подняться. Ему былопротивно даже прикасаться к Минхо, если речь шла не об избиении. Парень коекак встал на ноги и снова сплюнул кровь.— Я понимаю, что выбить всю эту хуйню из тебя не вышло, но сам ведь знаешь,что так принято.Он кивнул.— Всё, вали отсюда. Смотреть на тебя противно.Минхо вывалился из двери и сразу же зашагал к туалету, не заметив Джисона,сидящего возле входа на крышу. Он кричал его имя и шёл следом, но тот неслышал. Феликс ни капли не сжалился над ним, наоборот, ввалил в три, а то и вчетыре раза сильнее, чем парням из кадетки. Минхо залетел в туалет ипосмотрелся в зеркало, сразу же опустил голову и начал крутить вентиль крана,но услышал лишь кряхтение. Он совсем забыл, что воду уже давно отключили. Хоприслонился спиной к холодной стене и сполз по ней вниз. В туалет забежалДжисон. Он даже слово выдавить из себя не смог. Хан не узнал его из-заколичества крови на лице.— Это… Как?… Это Феликс сделал?!Минхо кивнул. Шум в ушах немного стих и он слышал не только себя, но ещё иДжисона.— Не делай ничего. Всё равно не сможешь.— Но зачем?! Зачем он это сделал?!— Так принято. Было. Феликс до сих пор мысленно в кадетке, так чтопридерживается её порядков. Там всех гомиков избивали.Хан помог ему подняться, взвалив старшего на своё плечо, и они пошли клестнице, чтобы вернуться на второй этаж. Феликс уже ушёл вниз, чтобылишний раз не пересечься с ними.Все парни сидели в магазине спорттоваров, так что им удалось проскочитьнезамеченными. Джисон распахнул дверь в туалет и посадил Хо на пол,наполнил ковшик водой и начал смывать кровь с его лица.— Я сам.— Сиди уже, — прыснул он и смочил несколько бумажных полотенец. — Надобудет обработать. Попросим аптечку у Чанбина.— Не надо.— Я тебя щас добью.Джисон закончил проводить водные процедуры и они направились к остальным.При их появлении картина выглядела так: Бомгю широко раскрыл веки и рот,став похожим на пучеглазую игрушку; Тэхён начал пилить Минхо взглядом;Чанбин выронил из рук стаканчик с водой; Субин вскрикнул от испуга; Феликссамодовольно рассматривал разукрашенное лицо брата.— Чанбин, обработай его, — сказал Джисон и вручил ему Минхо, словно вещь.— Три избиения за два дня? Вы серьёзно?…— За день, — подправил Бомгю. — Джисона ночью отымели.Чанбин повёл Хо в подсобку, а Джисон сел рядом с Бомгю и пыталсяигнорировать Феликса, таращащегося на него.— Эй, пидорас, — свистнул он в сторону Хана. — Понравилось?— Что?— Как «что»? Понимать, что человека испортил.— Чего? — высоко поднял брови Бомгю и посмотрел на обоих. — Ты-то когосломал?— Никого. Просто Феликс живёт по военным правилам двадцатого века.— В смысле?— Для слабоумных объясняю, — прокашлялся Феликс. — Джисон, он жесердечник, он же пидр, он же голубая лагуна…— Стой! — крикнул Субин и посмотрел на Хана. — Ты гей, что ли?— Да. И не стыжусь.— Ахуеть…— А что дальше-то? — спросил Бомгю.— Блевать охото… — фыркнул Феликс. — Склеил он этого… которого сейчасзеленкой мажут.Джисон никак не ожидал, что Бомгю завизжит как девчонка и накинется на негос объятиями. Довольно странная, но в то же время приятная реакция.— А я знал! Я знал! Я знал! — не прекращал визжать Гю. — Фух, ёпта… Не зря вовсех дорамах про зомби есть любовная линия.— Только один из них в конце обязательно умирает, — вступил Тэхён. — Или оба.— Я вот одну смотрел, где оба выжили. Там девка, кстати, тоже с военными былав конце как-то связана. Точнее, она просто в форме пришла. Прикиньте, тамглавные герои поженились, чтобы квартиру получить, а потом реальновлюбились друг в друга. Эта девка ещё пацана с крыши скинула, когда они ещёв школе учились, потому что её домой не отпускали. И там болезнь такаястранная была… Не помню, как она проявлялась, потому что давно смотрел, нотоже приступы случались.— Круто, только мы не в дораме, — сказал Феликс.***Хёнджин и Бан Чан сидели в своей клетке и не знали, чем себя занять. Хван ужерассказал ему про все прелести течения болезни, про способы борьбы с ломкой идаже поделился своими впечатлениями, которые получил во время убийства Кая.Одним словом — удовлетворение. Чан весь день был сам не свой. Он винил себяза то, что посмел наброситься на Чанбина и собирался сделать с ним то, чтообычно заражённые делали со здоровыми людьми. Хёнджин же успокаивал еготем, что если бы не золотая кровь, которая принадлежала Бомгю, они бы неслетели с катушек. Хван понял, кто был её владельцем ещё с момента, когдапарню рубили ногу. Он узнал запах и расставить точки над «и» не составилоособого труда.— Петух.— Хуй.— Мы без мата договаривались.— Ладно, — улыбнулся Чан. — Тогда… Хламидомонада.— Это что вообще такое?— Одноклеточная двужгутиковая зеленая водоросль, обитающая в лужах,пресных водоемах, прудах. Форма клетки грушевидная. На переднем конце телаимеет два жгутика, за счет…— Хватит-хватит! — притормозил его Хёнджин. — Энциклопедия ходячая, блять.— Я это ещё с экзаменов помню.— Кстати, тебе сколько лет-то вообще? Если судить по начитанности, то всесемьдесят.— Двадцать один мне.— Ахуеть… А мне семнадцать.— Тогда ты пиздюк.— Что имею, — скромно засмеялся он. — А Чанбину сколько?— Двадцать.— Пенсионеры.Что имеем, — повторил его фразу Бан Чан, улыбнувшись. — Вопрос можно?— Валяй.— Куда ты срать ходишь?Неожиданно. А ответ был ещё более неожиданным.— Я больше не сру… Грустно.— Вообще?!— Да. Не знаю, какая там мутация произошла, но срать перестал ещё с моментазаражения.Через секунду Бан Чан начал смеяться, прикрыв рот рукой. Хёнджин ничего непонимал, поэтому просто ждал, пока тот успокоится.— А куда… блять… — Чан посмотрел в коридор, чтобы проверить, не было лирядом Тэхёна. — А куда тогда Кай вышел?Теперь ржать начали оба. На этот гогот прибежал Чанбин и Бомгю, которыйнапросился с ним. Ну, как сказать, прибежали… Он подталкивал его сзади, покаГю сидел на своём скейте. Чанбин только закончил делать перевязку и наложилновый шов, так как предыдущий опять разошёлся, поэтому кровью не пахло иинвалидика можно было смело брать с собой.— Вы чё ржёте, дебилы?Хёнджин и Чан одновременно посмотрели на Бомгю, переглянулись междусобой, а потом снова начали смеяться. Над таким шутить, конечно, нельзя, нохоть это вызывало у них какие-то положительные эмоции.— Тебе не скажем, — кое-как сдерживаясь сказал Чан. — Ты нас убьёшь.— Это вы говорите мне? — спросил Бомгю, улыбнувшись. — Да говорите уже, мнеинтересно!После провалившихся попыток разубедить Бомгю в его желаниях, Хёнджинвыдохнул и всё-таки начал рассказывать:— Короче, Чан спросил меня, куда я срать хожу, а я ответил, что не сру. Вообще.Хер знает, чё там из-за этой болячки происходит, но факт остаётся фактом.Потом он резко смеяться начал и спросил… Блять, я не могу! Чан, давайконцовку.Он прокашлялся для солидности, а потом продолжил за Хвана:— Я закончил ржать и потом спросил: «А куда тогда Кай вышел?»— Как-то так…Реакция Бомгю была странной. Улыбка с его лица тут же пропала, брови опустились, он наклонил голову и не показывал лица. Чанбин был готов их убить.— Сука, я вас сейчас кастри…Он не успел закончить, Бомгю начал дёргаться и смеяться во всё горло. Он дажесвалился со скейта и продолжил смеяться, лёжа на полу. Парни думали, что Гюсдерживал себя, чтобы не заплакать, а он, оказывается, пытался не заржать.Безуспешно, как оказалось. К нему подключились Хёнджин и Чан, а Чанбинмахнул рукой и показал заражённым средний палец, из-за чего те окончательновпали в истерику.