Глава 8

Глава 8

Джисон проснулся ещё минуту назад, но не хотел открывать глаза.Знал, что не увидит Сынмина. Он не помнил, что произошло с ним после смертидруга, думал, что отключился от шока, но до сих пор чувствовал покалывание вгруди. Хан неохотно распахнул опухшие от слёз веки и приподнялся на руках.Остальные сидели на спальных мешках и ждали, идентично сложив руки взамочек.— Боже, живой…Бомгю тут же накинулся на Джисона с объятиями, но не прижимался слишкомсильно, чтобы не давить на грудь. Хан выглядел максимально опустошённым. Вего глазах даже намёка на какую-то эмоцию не было. Он словно превратился вкуклу, с которой можно было делать всё что пожелаешь.— У тебя сердце остановилось, — ответил на ещё не заданный вопрос Феликс. —Скажи спасибо Чану. С того света тебя достал.Джисон лишь кивнул. Он не хотел разговаривать и как-то контактировать с кемлибо. Да и особой благодарности за своё спасение сейчас не испытывал. Лучшебы он умер, но встретился с Чонином и Сынмином.— Голодный?Хан замотал головой в разные стороны.— Пить хочешь?Такая же реакция. Хан поднялся на ноги и едва не свалился с них, но Бомгю,сидящий рядом, смог подстраховать его.— Ты куда?— В туалет.— Я провожу.Минхо не собирался принимать отказ, поэтому молча положил руку на спинуХана и они направились к выходу из магазина. Всю дорогу они молчали, ноДжисон внезапно остановился возле окна и посмотрел вниз. На асфальтевалялось тело Сынмина, уже погрызенное заражёнными.— Пошли.— Почему вы не дали попрощаться с ним?— Если бы мы не избавились от тела, то Хёнджин бы вырвался из изолятора иначал пожирать его. Кстати, держи.Он раскрыл ладонь Джисона и положил в неё кольцо, которое снял с пальца Сынмина.— На память.Хан бы заплакал, если бы у него ещё не остались слёзы. Он надел кольцо набезымянный палец и детально вспомнил тот день, когда Чонин подарил егоСынмину. Теперь у него была вещь, напоминающая сразу о двух погибшихдрузьях.Минхо ждал его возле раковин и пытался оттереть от штанов кровь, которойиспачкался, когда тащил Сынмина к окну в одиночку. Раздался скрип двери иХан подошёл к зеркалам, зачерпнул воду ковшиком из ванночки и сталумываться. Видеть его таким было невыносимо больно. Он просто погас.Человек, который, казалось бы, никогда не перестанет сиять и надеяться налучшее, окончательно потерял веру в счастливое будущее.— Джисон, ты вчера… Ты правда хотел застрелить Тэхёна?Он смахнул с лица капли воды, повернулся к Минхо и кивнул.— Не думал, что ты на такое способен.— Тэхён забрал у меня последнего дорогого человека. Я ненавижу его.— Он совсем кукухой поехал… Сегодня ночью опять с кем-то разговаривал.— Я рад за него. Пошли, надо решить, что делать с едой.— Подожди.Хо схватил его за руку и не дал уйти. Джисон посмотрел на него с такимбезразличием, что невольно напомнил своим выражением лица непоколебимогоФеликса. Вчера на его руках умер Сынмин, но тому будто было до лампочки.— Я не могу тебя таким видеть.— Глаза себе выколи.— Как всё плохо-то…Хан никогда не разговаривал так. Значит, всё и вправду было очень плохо.Минхо силой притянул его к себе и обнял, пытаясь выразить сочувствие, в ответна что Джисон положил голову на его плечо и закрыл глаза, которыеразболелись из-за раздражения, вызванного пролитыми во сне слезами. Он и недумал, что Хо умел проявлять инициативу в поддержке. И он делал это оченьредко. Джисон был единственным, кто обнял его во время слёз, которыеполились после исполнения песни, напомнившей о родителях, поэтому Минхо немог не отблагодарить его за это.— Всё наладится, — шёпотом произнёс Хо и выпустил Хана из объятий.— Нет.— Нужно уметь отпускать. Тяжело, конечно, но ты же не хочешь слететь с катушек, как Тэхён.— Не напоминай о нём. Всё ещё хочу застрелить его.— Так, — он проверил наличие пистолета в отсеке. — Фух, блять… Понимаешь,если Сынмину было суждено умереть в этом месте, то это бы произошло в любомслучае.— Он говорил мне, что чувствовал, будто не выйдет отсюда.— Наверное, это было неизбежно.— Минхо.— Я.— Не оставляй меня, пожалуйста. Я без тебя не смогу.Хо не смог сдержать улыбку. Он отвёл взгляд в сторону, сложив руки на поясе, ипрыснул короткий смешок.— Куда ж я денусь? Я рождён для того, чтобы защищать сердечников отзомбаков.***Все бурно обсуждали план по вылазке. Добровольцев, конечно, было много, ведьесть хотелось каждому, но многие из них были чисто физически неподготовлены к выходу в толпу заражённых. Дело дошло до того, что парниначали кричать друг на друга и бунтовать, но все разом заткнулись, услышав изкоридора: «Я могу пойти». Они тут же побежали к изолятору и столпились возленего, смотря на Хёнджина, как на зверушку в зоопарке.— Ты сейчас серьёзно?— Вполне. Мне хочется помочь тем, кто меня кормит. Да и к тому же, вкус кровименяется, когда вы голодные. Мне самому не в кайф.— И как меняется? — спросил Чанбин.— Будто воду пью. Витаминов каких-то не хватает, наверное.— Ты уже один раз предложил помощь, — фыркнул Субин. — Её погрызенныйрезультат сейчас валяется на обочине.— Я серьёзно, ребят, — Хёнджин поднялся на ноги, так как до этого сидел вдругом конце помещения, подошёл практически вплотную к двери и устремилвзгляд на Чанбина. — Подтверди, что я не голодный.— Внешних признаков нет.— Вот, я об этом и говорю. Пацаны, серьёзно, соглашайтесь. Можете меня наповодке вести, как собаку, а я вас охранять буду. Могу даже руку поранить,чтобы других тварей отпугивать.— Звучит неплохо, — кивнул Бан Чан. — Но ты больно добренький. Странно это.Вдруг опять кого-то сожрать хочешь?— Блять, я уже объяснил, в чём моя выгода. Вы нормально пожрёте, а я попьюнормальной крови. Все в выигрыше.— Ладно, — кивнул Минхо. — Отойдите.Он снял цепи с замка, а Феликс уже подготовил пистолет. Хо вошёл в изолятор,взял верёвку, на которой они держали Хвана во время припадка, и началсвязывать руки за его спиной. Другими добровольцами вызвались быть Бомгю,Феликс и Субин. Чан и Чанбин решили остаться, чтобы проконтролироватьапатичного Джисона и сумасшедшего Тэхёна.— Мама, я заключённый! — сквозь смех сказал Хёнджин, когда Хо вёл его,опустив головой к полу.— Молчи уже.Они взяли оружия и направились к лестнице. Первыми пошли Минхо и Хван, заними направились Бомгю и Субин, а Феликс был замыкающим.Хо достал из кармана ножик и вынул его из защитного чехла.— Куда пырнуть?— Давай плечо.Он сделал довольно глубокий надрез и по руке Хвана струёй потеклазаражённая кровь. Парень тут же начал морщиться от отвращения, а отосознания того, что на первом этаже воняло ещё хуже, его чуть не вывернулонаизнанку. Феликс открыл дверь и велел Субину оставаться здесь, чтобы невпускать этих тварей. Для надёжности Минхо обмазал небольшую часть дверикровью Хвана.Все заражённые тут же разбежались, почувствовав запах ржавой крови.Хёнджин гордился тем, что впервые смог использовать свои способности воблаго. Они направились к складу продуктового магазина, ключи от котороговынули из кармана Сынмина перед тем, как выбросить его тело в окно. Хванчувствовал себя сторожевой собакой, но не мог сказать, что ему это ненравилось. Он наконец-то смог помочь парням.Джисон сидел напротив Тэхёна, сложив руки у подбородка, и молча пилил еговзглядом. В это время сам Тэхён игрался с машинкой, которую нашёл в детскоммагазине, а Бан Чан и Чанбин наблюдали за ними.— Сколько они так сидят? — шёпотом спросил Чан.— Десять минут.— Он щас в нём дыру просверлит.— Джисон, не хочешь чем-нибудь позаниматься? Он повернул голову на Чанбина и захлопал глазами. По его реакции всё сталопредельно ясно.— А куда остальные ушли? — спросил Тэхён, не переставая возить машинкутуда-сюда.— За едой.— Это хорошо. Кстати, Чанбин, куда ты мой пистолет спрятал?— Он не твой.— Я его нашёл, а это значит, что он теперь мой. Дай сюда, я пострелять хочу.— Голову себе прострели…Чанбин и Чан перекинулись напуганными взглядами, а потом устремили их наДжисона, сказавшего это. Одним словом — пиздец. Хан внезапно поднялся спола и зашагал к выходу.— Ты куда?— Подальше от этого психа.Хан направился в книжный магазин, так как считал это единственным местом,где чувствовал себя дома. Дом — не место, дом — люди. Его дом пошёл ходуномпосле смерти Чонина, а после гибели Сынмина он и вовсе рухнул. Джисоннадеялся, что хотя бы в книгах сможет обрести покой и умиротворение.Он пробыл там где-то пятнадцать минут, читая книгу, которую нашёл в самомдальнем углу. И это была не обычная книга, а именно та, за которой Ханохотился долгое время и пытался найти в этом магазине в первый деньапокалипсиса. Но и эта находка не доставила ему должной радости. Он даже неулыбнулся, увидев заветную обложку.— Быстрее! — донеслось из коридора и разлилось эхом по всему этажу.Джисон закрыл книгу на двенадцатой странице и пошёл на звук. Ему, конечно,было интересно, что произошло, но не настолько, чтобы бежать.Он увидел парней, которые столпились вокруг одного из них, лежавшего наполу. Это был Бомгю.— Что случилось? — спросил Чан.— Его укусили. Точнее, ранили. Как Хёнджина, короче, — торопливо отвечалСубин.— А чё орать-то? — спросил Хан, приблизившись к ним. — В изолятор посадим инормально всё будет.— Не вынесу я этой болячки! Завтра же помру, если не сегодня.— Почему?— Для меня даже насморк, как что-то хроническое переносится. Я просто невывезу.— И что делать?Все разом замолчали. Бомгю молча смотрел на укус, красовавшийся нащиколотке, а потом посмотрел на Бан Чана снизу вверх.— Ебашь ногу.— Чего?— Ногу мне отрежь, блять!— Я?… Я не… Блять. Как ты себе это представляешь?! Тут даже инструментовнет!— Я видел топор, — сказал Феликс, — в строительном. Можно взять пилу, нобудет больнее.— Ты согласен?Бан Чан впал в ступор. Он не был готов идти на такие риски. Бомгю просто могумереть из-за низкого болевого порога, кровотечения или загноения конечности.— Он вряд ли выживет…— Чан, если ты не рубанёшь мне ногу, то я точно умру. И убью кого-то ещё.— Сколько у нас времени?— Минут десять, — ответил Чанбин. — Не больше.— Тащите его в подсобку. Феликс, неси топор. Чанбин, подготовь иголку, нитку,вату и бинты.Бомгю лежал на столе для пинг-понга и ждал. Из-за слабого иммунитета инеспособностью переносить столь серьёзные заболевания, Гю твёрдо решил, чтоуж лучше останется инвалидом на всю жизнь, чем ляжет на обочине рядом сЧонином, Ёнджуном, Сынмином и Каем. К тому же, он знал, что не сможетдержаться достаточно долго, и не хотел подвергать парней опасности. Гючувствовал, что в случае заражения набросился бы на кого-нибудь в этот жедень. Он был слишком слаб, чтобы переболеть бешенством, но у него хватит силперенести ампутацию.Остальные подготовили всё необходимое и положили на отдельно стоящийстеллаж рядом со столом, где лежал Бомгю. Бан Чан вошёл в подсобку сперчатками на руках, выхватил топор у Феликса, обработал егодезинфицирующим средством и встал рядом с раненным.— Готов?— Да.— Уверен?— Как твоя мать в сожалении об отказе от аборта.— У меня топор.— Молчу. Руби уже.Бомгю схватился за края стола и зажмурил глаза, а Субин в это время закончилподнимать его штанину до колена. Ампутировать ногу нужно было именно доместа сгиба. Чан обработал эту область и схватился за топор.— Феликс, Чанбин, держите его. Субин, съебись нахуй.— Всё будет хорошо, — сказал он Бомгю перед уходом и закрыл за собой дверь вподсобку.Звуки были ужасающими. Бомгю орал во всё горло ровно до момента, пока непотерял сознание от шока. Чанбин контролировал пульс, а Феликс отпустил рукипарня, как только тот вырубился. Крови было слишком много. Чан началсобирать её подручными средствами, пытаясь остановить кровотечение, ноничего не выходило. Пульс стал падать.— Блять… Феликс, открой окно!— Ладно.Ликс молча выполнил указание Чанбина и вернулся на место.— Ебать он бледный.— Чан, пульс падает... Надо непрямой массаж сердца сделать.— Я не могу! Тут крови дохуя!— Делай массаж, я остановлю, — сказал Феликс и направился к другому концустола.Когда кровотечение наконец-то удалось остановить, а пульс более-менеепришёл в норму, Бан Чан начал зашивать рану обработанной иголкой и чистыминитками. Он был максимально сосредоточен, Чанбин вытирал пот с его лба, аФеликс в это время убирал окровавленные тряпки, куски ваты и марлевыеповязки. Когда шов был наложен, Чан принялся заматывать ногу бинтом, а Соснова начал измерять пульс.— Ну чего они так долго? — спросил Субин, бродя возле двери в подсобку тудасюда. — Он там живой?!— Хватит психовать.— Я не могу! У меня сердце ебашит, как сумасшедшее!В этот момент из подсобки вышел Феликс. Он нёс отрубленную ногу в голых руках, ни разу не повернувшись в сторону парней. Слава богу, что Хёнджинауспели увести обратно в изолятор. Он впал в припадок в тот момент, когда Чанударил топором в первый раз, и Минхо с Субином кое-как удалось увести его,держа парня изо всех сил, чтобы тот не вырвался.Феликс вернулся через три минуты. Он выбросил ногу в окно, которое ужепревратилось в общественный гроб, тщательно помыл руки и мимолётнопосмотрел на разъярённого Хёнджина, сходившего с ума в четырёх стенах.Бан Чан вышел вслед за Чанбином. Их лица были потными, как после пробежки,но больше всех волновал другой момент.— Чан…— Что?— У тебя кровь на лице.Он медленно провёл ладонью по закрытому глазу и почувствовал что-то мокрое.Уже через несколько секунд его не было в магазине. Мало того, что заражённаякровь попала на глаз, так ещё и красовалась на губе, которая была безжалостнораскромсана собственным владельцем.— Это пиздец… — тяжело вздохнул Субин.— Возможно, с Чаном всё обойдётся, — начал успокаивать остальных Чанбин. —Мы не знаем, успело ли распространиться заражение. А с Бомгю всё в порядке.Он теперь, правда, одноногий пират, но зато живой.— Осложнения?— Швы хреново легли, но мы действовали на скорость. Подлатаем его, если что.— Главное, что пульс есть, — внезапно выдал Тэхён. Они ожидали услышать чтото более странное и абсурдное. — Хёнджин чуть не сожрал тут нас всех, когдазапах учуял. Видимо, заражение ещё не полностью ногу поразило, раз кровьбыла чистой.— Я его боюсь, — в шутку сказал Чанбин, указав пальцем на Тэхёна. — Он тонормальный, то шизик.— Сбой в системе, — фыркнул Феликс. — Не определился, какому фронтупринадлежит.Через несколько минут вернулся Чан. Он уже выбросил в окно перчатки имолился, что всё обойдётся.— Ты как?— Нормально, — ответил Бан Чан и сел рядом с остальными. Они стали разбиратьеду, которой набрали на неделю вперёд. — Ура, хавчик.Ели все, кроме Джисона, который наблюдал за каждым движением Тэхёна ипротивился от его улыбки. Он будто не понимал, что устроил прошлой ночью и как это сказалась на Хане, хотя, если подумать, так оно и было. Тэхён не могтрезво оценивать какую-либо ситуацию, ведь он никак не отреагировал даже наоперацию Бомгю, который являлся его давним другом. Хан никогда бы неподумал, что мог так сильно возненавидеть человека.***Бомгю открыл глаза только тогда, когда на улице уже стемнело. Он пролежалбез сознания пять часов и сейчас не особо понимал, что чувствовал. Но в одномГю был абсолютно уверен — было пиздец больно. Он приподнялся на руках истал искать взглядом людей, но рядом никого не оказалось. Если честно, Бомгюдаже не надеялся проснуться, но, видимо, недооценивал способности своегоорганизма. Он посмотрел на отрубленную по колено ногу и по телу пробегаласьдрожь. Это было… странно.— Ау! Люди, сос! — кричал во всё горло парень, но из-за слабости громкостьголоса еле дотягивала до разговорной. — У меня проблемка!В подсобку тут же влетел Минхо, который дежурил этой ночью. Опять.— Нихуя, живой, — с улыбкой на лице произнёс Хо, захлопнув за собой дверь. —Ну ты прям мужик. Горжусь.— Да я сам в ахуе. Думал, что в окошко полечу.— Рано тебе ещё. Как ощущения вообще?— Непривычно. Зато ей болтать прикольно, смотри.Бомгю поднял уцелевшую часть ноги вверх и провёл круг по воздуху. На большееу него сил не хватило.— Я теперь циркуль.— Блять, я прям в шоке с тебя, — прыснул смешок Хо. — Тебе ногу отрубили, а тывсё равно шутишь.— А чего грустить-то? Я же не умер, а это уже достижение. Правда, на скейтетеперь не покатаюсь… Но я научусь на одной ноге ездить, обещаю.— Давай помогу к остальным добраться.Минхо лёгким движением поднял его на руки и понёс к двери, как невесту. Оноткрыл её ногой и пнул, чем смог разбудить парочку парней, которые кое-каксмогли заснуть. Их встретили с аплодисментами.— Ну даёшь, — восхищённо произнёс Чанбин, не переставая хлопать в ладоши. — Живучий же ты.— Так, жених, кидай меня.И Минхо правда кинул. Бомгю застонал от боли в копчике, а остальные началисмеяться с его «мягкой» посадки.— У меня теперь нога на полуметровый хуй похожа. Неплохо.Они начали коллективно обсуждать изменения в Бомгю, а с его шуточекбезудержно смеялись все, кроме Джисона. Он весь день ходил хмурый, как туча,и виновнику обсуждения это явно не понравилось.— Эй, ты чего? — спросил Гю, посмотрев на Хана.— Угадай.— Джисон, так же нель… — он хотел подойти к нему, но осознание пришлослишком поздно. Бомгю свалился обратно на спальный мешок. — Бля, как тутрулить? Ладно, потом разберусь. Мне можно этой ногой пола касаться?— Нет, — твёрдо ответил Чанбин. — Её вообще желательно ограничить отсоприкосновений.— Джисон, тогда ты иди сюда. Я немножко не в ресурсе.Он подполз на коленках к Бомгю, тот сразу же уложил голову на его плечо иначал поглаживать макушку парня.— Я понимаю, что тебе трудно, но пойми, что нельзя сдаваться. Ты же такойдобрый и светлый человек, всё это время сиял и людям только хорошего желал.Я прям не могу видеть тебя таким грустным.— Нет причин радоваться.— Есть. У меня теперь две письки, так что могу поделиться.Джисон впервые за день улыбнулся. У Бомгю, видимо, бы особый дар, которыйпомогал в поднятии настроения. За пару минут он смог добиться смеха Хана,пока остальные пытались выпытать из него хоть какую-то положительнуюэмоцию целый день. В этом и заключалась значимость Бомгю. Он умел радоватьи веселить людей.— Хочешь анекдот про негров?— Обойдусь.— А про мать?— Твою?— И про мою можно. Кстати, где мой спаситель?— Чан в туалет ушёл, — ответил Субин, — давно.— Насколько?— Полчаса назад.— Можете позвать? Я ему отсосать готов.— Так и передам, — сказал Феликс и поднялся на ноги, после чего поплёлся квыходу из магазина.Всё это время Бан Чан пытался прийти в себя и перестать нервничать. Но из-заназревших мешков под глазами это получалось очень плохо. Также к ним вкомплекте шла бледность кожи и лопнувшие капилляры. Полчаса назад Чанначал чувствовать какие-то изменения в самочувствии, выраженные ознобом,внезапно появившимся голодом и головной болью. Он прекрасно разбирался впризнаках заражения, но всё-таки надеялся на отравление или что-то похожее.Только вот, все его надежды рухнули, когда Бан Чан вышел из кабинки, гдепросидел двадцать минут и посмотрелся в зеркало. Сомнений в приобретенииболезни не осталось.— Чан, ты тут? — раздалось в пяти метрах от него.— Да…Феликс вошёл в туалет и увидел лишь спину Бан Чана, отвернувшегося от него.Он уже начал догадываться, поэтому настроился на то, чтобы схватиться запистолет.— Стой там.— Ты заражён?Чан опрокинул голову назад и вдохнул полной грудью.— Да. Бери пистолет и веди.Но Феликс наоборот убрал руку с отсека и сделал несколько шагов вперёд. Онсхватил Бан Чана за плечо и силой повернул к себе, увидел его лицо, после чегоокончательно убедился в правдивости слов парня.— А ведь Бомгю отсосать тебе хотел…— Ему придётся подождать.— Ладно, пошли. Обрадуем Хёнджина тем, что у него наконец-то появился сосед.Феликс попросил всех подойти к выходу из магазина и прихватить с собойБомгю. Его взвалили на спину Субина и все направились к двери, по дорогепредполагая, чем было вызвано срочное собрание. Они столпились возле БанЧана и Феликса, который стоял рядом с ним, как охранник, и не подпускалникого ближе, чем на метр.— Ёбаный в рот… — произнёс Бомгю, широко раскрыв глаза. — А как так вышлото?…— Это он тебя спасал, — ответил Минхо, сложив руки на груди. — Кровь попала на глаза и в рот.Гю стало стыдно. Бан Чан пожертвовал своим здоровьем, чтобы обезопасить его,а он даже никак не мог отблагодарить парня за помощь.— Прости. Я не знал, что так выйдет.— По-другому бы и не вышло. Я же топором рубил.— Значит, ты знал?— Я знал, но надеялся на лучшее. Кстати, Чанбин, запиши, что при контакте скровью заражение наступает через четыре-пять часов.Тот лишь кивнул в ответ.— Ну всё, веди меня, — сказал Чан и сложил руки за спиной, представив, чтоФеликс скрепил их наручниками.Хёнджин, который спал на протяжении двух часов, подскочил от громкого звонацепей. Он, прищурившись, смотрел на дверь, с которой снимали замок, а потом внеё вошёл Бан Чан, держа в руках спальный мешок.— Привет, — он протянул руку Хвану. — Встречай сожителя.— Привет… — с недоумением пожал её парень. — Ты что тут делаешь?— То же самое, что и ты. Будем вместе с ломкой бороться. Да и тебе не такскучно будет.— Ты когда успел заразиться?— Когда Бомгю ногу ампутировал. Кровь на лицо попала.— Да ты герой, — улыбнулся Хван и похлопал его по плечу. — Я бы с тобой ещёпообщался, но меня рубит. Завтра продолжим, окей?— У нас ещё много времени впереди.***Все уже видели десятый сон, причём в их число так же входил Феликс, которогоМинхо пинком отправил спать и набираться сил. Сегодня он здорово помог вовремя операции, а ещё защитил Субина на вылазке и помог отбиться отзаражённого голыми руками, так как его пистолет выбили и отбросили на десятьметров. Отдых он определённо заслужил. Хёнджин и Бан Чан тоже дружнопохрапывали в изоляторе, а Минхо сидел в коридоре и от скуки чуть не разобралпушку на запчасти. Спать хотелось, но из-за увеличения количества заражённыхнужно было пахать в два раза больше, чем до этого дня. Процентов на триста,примерно.Джисон, который никак не мог найти себе места и вертелся в мешке, как хомяк вколесе, сдался после многочисленных попыток закрыть глаза и решилпрогуляться. Он поднялся на ноги, взял биту и направился в коридор.Естественно, Минхо не мог позволить ему остаться незамеченным.— Сердечник, стоять.Хан решил проигнорировать его, но когда услышал сигнальный кашель, тозастыл на месте и повернулся лицом к Хо.— Чего тебе?— Куда идёшь?— Никуда. Гуляю.— Посиди со мной, а то мне скучно.— Ещё что сделать?— Ну… это… Пожалуйста. Я щас застрелюсь от скуки.— Давай без этого, ладно? — фыркнул Джисон и начал идти к нему. Он сел напол рядом с Минхо, облокотился на стену и попытался сглотнуть ком в горле,который мучал его на протяжении всего дня. Безуспешно.— Как вообще чувствуешь себя?— Нормально.— Это хорошо. Согласись, что Бомгю сегодня очень повезло. Я готов был ставитьденьги на то, что он не выживет.— Ага.— Сердце не болит?— Слушай, тебе чё надо?! — грозно произнёс Хан. — Видишь же, что я не внастроении.— С таким настроем оно у тебя никогда не появится.— А что мне делать? Радоваться, блять, потому что я потерял двух самыхдорогих людей в своей жизни?— А они бы хотели видеть тебя таким? Ты ведь добрым был, всегда засправедливость выступал, а теперь… Понимаю, что тебе грустно, но Сынмин иЧонин наверняка бы хотели, чтобы ты остался таким же хорошим человеком.Если тебя сейчас не вывести из этого состояния, то не факт, что ты выберешьсяиз него потом.Хан молча слушал его, из последних сил сдерживая слёзы.— Если честно, я разговаривал с Сынмином в тот день, когда его не стало. Послетого, как мы вернулись из подсобки, где я тебя накормил. Он начал допрашиватьменя, почему ты был заплаканным, ну я и вылил всю правду. Сынмин тоже мне кое-что рассказал.— Вот же гандон… — пустив короткий смешок сказал Джисон. — Он никогда неумел язык за зубами держать.— Он сказал не только это, но ещё и велел охранять тебя и не давать опускатьруки. Сынмин едва к стенке меня не прижал, когда узнал, что я над тобой шутил.— Он ведь меня тоже про слёзы спрашивал. Опять решил всё от двух сторонуслышать.— В общем, сердечник, ты продолжай жить и возвращайся в свою рольединственного, кто верит в лучшее. Чонин и Сынмин сказали бы тебе то жесамое.— Погоди… — будто опомнился Джисон, закончив прокручивать их диалог вголове. — Ты всё знаешь, получается?— Получается, что знаю.— Пиздец…Он будто потерял дар речи. Точнее, Хан боялся что-то говорить.— Не парься, сердечник, всё нормально.— Бить не будешь?— А вот щас обидно было.— Переживёшь.— Не собираюсь я с тобой ничего делать. К тому же, можно сказать, что у тебятолько закончился второй день рождения. Бан Чан тебя ровно в двенадцать ночиоткачал.— Лучше бы не откачивал.— Хочешь к нему в гости? Они на первой стадии очень агрессивные.— Молчу.Они посидели в тишине, которую разбавлял только синхронный храп изизолятора. Минхо снова игрался с пистолетом, Джисон постукивал битой по коленке, а в голове старшего крутился один и тот же вопрос.— А как это?— Что?— Ну, любить. Ты что ощущаешь?— А, ты об этом, — ухмыльнулся Хан. — Как бы объяснить… Просто мне нравитсянаходиться рядом с тобой. Я чувствую себя в безопасности, знаю, что ты защитишь меня.— Так уверен в этом?— На все сто. Ещё с тобой приятно разговаривать, вытаскивать все эмоции ичувства, которые десять дет прятались под бронежилетом. Я вижу, что тыхороший человек, который заслуживает любви. И хочу дать её тебе.— Давай, — выставил ладонь вперёд Хо и улыбнулся. — Ну, я жду.— Придурок.— Ну, если то, что ты мне рассказал, это любовь, то у меня для тебя плохиеновости.— Какие?— А если мне самому хочется защищать тебя и разговаривать с тобой, то этоможно считать любовью?— Ну, я это образно сказал, конечно, — засмеялся Джисон. — Любовь же разнаябывает. Дружеская, например.— И в чём отличие?— Я и сам не знаю. Просто есть разница. Каждый понимает её по-своему.— Я вообще нихуя не понимаю.— Поймёшь ещё. У тебя вся жизнь впереди.— Тяжело верить в это, когда за твоей спиной два бешеных зверя сидят.— Это же не навсегда.— Надеюсь. И вообще, мелочь, спать иди. Скоро рассвет уже.— А ты мне мамка, чтобы указывать?— Да.— Я всё равно не засну. Пробовал уже.И снова эта ненавистная тишина. Хан опустил глаза в пол, после собственныхслов вспомнив о маме и папе.— Интересно, как там родители?Минхо прокашлялся, чтобы избавиться от появившегося кома в горле.— Не знаю. Но надеюсь, что твои ещё не познакомились с моими. И не сделаютэто ближайшие лет сто.— Мне бы просто узнать, живы ли они…— Наверное, они спрятались в каком-нибудь пункте для выживших. Не парься,сердечник, всё с ними хорошо.Они услышали шаги. Минхо тут же схватился за пистолет, а Джисон покрепчесжал биту в руках. Из-за угла показался Феликс.— Блять… — выдохнул Минхо и убрал пистолет обратно в отсек. — Нахрена такпугать?Феликс молча подошёл к ним и замер, сложив руки на груди, посмотрел сначалана Минхо, а потом на Хана.— Вы чё здесь вдвоём делаете?— Сидим, — коротко ответил Джисон. — А что?— Ничего. Спать идите, я вас подменю.— Так дежурить-то осталось часа три.— Сердечник, не выёбывайся и иди. Минхо, ты тоже. Я вижу, как у вас обоихглаза слипаются.— Пошли? — спросил Хан у старшего.Тот кивнул и поднялся на ноги, после чего они зашагали к магазинуспорттоваров. Феликс провожал их взглядом до самой двери, только потом севна место, и достал пистолет. Слава богу, что они смогли не только набратьпродуктов, но ещё и пополнить аптечку, а также запастись патронами.Феликсу не нравился Джисон. До этого дня он казался ему подозрительнодобрым и хорошим человеком, но сегодня Хан показал себя с другой стороны. Асамым противным было то, что Минхо бегал за ним, как личный секретарь.Почему именно Хан заслуживал его внимания? Почему не Феликс? Чем он хужеэтого смазливого сердечника? У него создавалось ощущение, будто не он былбратом Хо, а Джисон. Бесит. Феликс сидел с этими мыслями на протяженииполучаса, но понял, что больше не был намерен оставаться с ними наедине. Ликсподнялся на ноги и зашагал к магазину спорттоваров.Джисон, как он и думал, не спал. Парень тупо смотрел в потолок и не могсомкнуть глаз. Но Феликс, внезапно появившийся перед его лицом,окончательно отбил у него какую-либо усталость.— Пойдём в коридор.— Зачем? — шёпотом спросил Хан.— Поговорить надо.Он не понимал, к чему нужна была такая срочность, но возражать не стал.Джисон вылез из мешка и направился к выходу из магазина, где его уже ждалФеликс.— Зачем позвал?— Слушай, сердечник, тебе что от Минхо надо?— Что?…— Блять, не строй из себя тупого. Я вас постоянно вместе вижу. Скажи прямо:чего ты добиваешься?— Тебе какое дело? Мне с человеком общаться нельзя?— С ним нельзя. На остальных мне поебать.— А чего ты так взъелся? Ревнуешь его, что ли?Феликс посмотрел на него так грозно, что казалось, будто он сейчас мог достатьпистолет и застрелить Хана на месте. Да он и не против, в принципе.— Всё понятно, — ухмыльнулся Джисон, опустив глаза в пол. — Мальчикобиделся, потому что ему внимания старший братик не уделяет. Только незаплачь.— За языком следи, инвалид.— А в чём я не прав? Хотя, наверное, ты и не знаешь, что такое ревность. Вас жев кадетке «друг к другу не привязывали».— Сердечник, не выводи меня… Просто ответь на вопрос: что тебе нужно отМинхо?Джисону безумно хотелось выдать всю правду, но он понимал, что тогда живымобратно к парням точно не вернётся. Ну, целым и со всеми органами, так точно.— А ты хочешь знать?— Да, я хочу. Я хочу знать, по какой причине Минхо относится к тебе бережнее,чем к своему пистолету. И почему именно он делал тебе искусственное дыхание,когда ты чуть не сдох прошлой ночью.Джисону показалось, что его сердце снова замерло на секунду. Он знал, что Хо иФеликс умели оказывать первую помощь, но там ведь были Чанбин и Чан,которые имели медицинское образование, пускай и неполное, но имели же. Да,Бан Чан делал массаж сердца, но из всех остальных вторым спасателем былименно Минхо.— Ты чё лыбишься?— А? — будто опомнился Джисон. — Да так, ничего.Феликс уже всё понял, но ждал подтверждения. Хотя надеялся, что его догадкине оправдаются и ему не придётся осуществлять задуманное.— Я жду ответа.— Хорошо, ты так сильно хочешь знать? Так вот, Минхо мне нравится, причём пиздец, как сильно нравится. Доволен?!Феликса затрясло от ярости. Он не терпел людей не традиционной ориентации,а если речь заходила о пидорах, то Ликса было не остановить. Он личнопринимал участие в избиении каждого кадета, которого палили за отношениями,и получал от этого нереальный кайф.— Ты хоть понимаешь, как это отразится на Минхо?— Как? Боишься, что он почувствует себя счастливым?— Нет, ты делаешь его слабее, дерьма кусок. Ему это счастье нахуй не всралось,он военный.— На себя не переводи. Минхо не такая бесчувственная мразь, как ты, и онзаслуживает любви.— Ой-ой, блять, щас заплачу. Отстань от него по-хорошему и не лезь, понял?— Нет.— Какой же ты тупой… Сердечник, ты своим присутствием убиваешь в нёмвоенный дух и превращаешь в какую-то тряпку. Так что отъебись и простопытайся выжить, как и все тут.— А ты не прихуел, случайно? — пустил смешок Хан, облокотившись наподоконник всем телом. — Это ты отъебись от меня и не лезь, куда не просят.Минхо сам решит, как ему поступать.— Ты с первого раза не понимаешь, да?… — тоже усмехнулся Феликс, вставлицом к лицу с Джисоном. — Хорошо, объясню по-другому.Феликс резко замахнулся и ударил Хана в глаз. Парень согнулся от боли изакрыл повреждённую часть лица ладонью, а Ликс не упустил возможности ирешил конкретно избить Джисона по всем параметрам. Он положил руку на егоспину, чтобы придерживать тело, и начал бить Хана коленом в живот, радуяськаждому вскрику, доносящемуся из его рта. Феликс бил настолько сильно, чтоДжисон не смог сдержать слёз, которые лились из его глаз с каждым новымударом. Ликс внезапно остановился и бросил парня на пол, как мешок с говном,пнул по рёбрам и прописал ещё парочку ударов по лицу, разбив губу и нос, изкоторых тут же полилась кровь. Закончил. Феликс расставил ноги в стороны инавис над разукрашенным лицом Хана, который пытался прийти в себя, и сталглубоко дышать.— Если не отъебёшься от него, то в следующий раз прострелю колени. Бывай.Феликс направился к изолятору, так как дежурство никто не отменял, а Джисонпродолжил валяться на полу и стонать, скрутившись от боли во всём теле. Емунужно было время, чтобы найти в себе силы подняться на ноги. Это произошлочерез две минуты. Хан поплёлся к спальным местам, положив руку на правыйбок, куда его пнул Феликс, и лёг в мешок, кряхтя от ноющей боли. Но в одномДжисон был абсолютно уверен: Феликсу завтра не жить. Минхо в любом случаебудет расспрашивать его про следы побоев, а Хан молчать не станет, так что Феликсу достанется не меньше, чем ему.