28

Лето мы проводили вместе. Почти каждый день - у него или у меня. Гуляли, смотрели фильмы, возились с котами. Иногда я засыпала у него на плече, и он не будил меня, просто сидел, листал телефон, ждал.

Родители привыкли. Мать перестала удивляться, видя Минхо на кухне по утрам. Мистер Бан кивал при встрече. Чан иногда оставался с нами на ужин.

Всё было спокойно. Хорошо. Почти скучно.

---

В один из вечеров мы лежали на его кровати. Свет погашен, только ночник на тумбочке. Коты спали в коридоре. Минхо листал что-то в телефоне, я лежала на животе рядом, смотрела на него.

- Что? - спросил он, заметив мой взгляд.

- Ничего, - я улыбнулась. - Просто смотрю.

Он отложил телефон, повернулся ко мне. Поцеловал - мягко, не настаивая.

Я ответила. Руки сами скользнули под его футболку, он привычно стянул её через голову. Потом мою. Я лежала перед ним в белье, провела пальцами по его груди, животу, ниже.

- Хеин? - он поднял бровь.

- Хочу попробовать кое-что, - сказала я.

- Что?

Я не ответила. Просто сползла ниже, поцеловала его живот, потом ещё ниже. Его дыхание сбилось.

- Ты уверена? - спросил он. - Ты никогда раньше...

- Знаю, - перебила я. - Хочу сейчас.

Я стянула с него штаны, потом бельё. Внутри всё дрожало - от страха, от желания, от того, что я делала это впервые.

- Не надо, если не хочешь, - сказал он.

- Хочу, - повторила я.

Я наклонилась. Поцеловала его там - неуверенно, пробуя. Его рука легла на мою голову, но не давила, не направляла. Просто лежала.

- Медленнее, - выдохнул он.

Я послушалась. Пробовала языком, втягивала губами, искала ритм. Он застонал - тихо, сдержанно, но я услышала.

- Хеин, - прошептал он.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня - с удивлением, с благодарностью, с желанием.

- Продолжай, - сказал он.

Я продолжила. Увереннее, чем вначале. Пальцы вцепились в его бедра, я чувствовала, как напряжены его мышцы, как тяжело дышит.

- Я сейчас..- предупредил он.

Я не остановилась. Он кончил - тихо, выдохнув моё имя. Я отстранилась, вытерла губы тыльной стороной ладони.

- Ты... - он не договорил, потянул меня вверх, к себе, обнял, прижал. - Ты сумасшедшая.

- Понравилось? - спросила я, уткнувшись носом ему в шею.

- Ты спрашиваешь?

Он гладил меня по спине, я чувствовала, как колотится его сердце.

- Впервые так делала, - сказала я.

- Я понял, - он улыбнулся. - Было хорошо?

- Не знаю, - подумала я. - Странно. Но хочу повторить.

Он засмеялся, прижал крепче.

- Моя девочка, - сказал он.

- Твоя, - ответила я.

Мы лежали в темноте, слушали, как за окном шумит летний город. Коты скреблись в дверь, Минхо встал, впустил их. Дуни запрыгнула на кровать, свернулась в ногах.

- Хеин, - сказал он, возвращаясь.

- Мм?

- Ты удивительная.

- Я знаю, - я улыбнулась. - Не надо мне льстить.

- А я и не льщу, - он лёг рядом. - Говорю, как есть.

Я закрыла глаза. Внутри было спокойно и тепло. Не от того, что я сделала - от того, как он на меня посмотрел. Как на ту, кому доверяют.

Лето шло своим чередом. Мы с Минхо проводили время вместе, почти не расставались. Чан иногда оставался на ужин, родители привыкли. Всё было спокойно.

Пока не началась задержка.

Первая неделя прошла незаметно. Я думала - стресс. Жара. Мало пью. На второй неделе начала считать дни. Купила тест в аптеке, когда Минхо был на работе. Сделала утром, пока никого не было дома.

Две полоски.

Я смотрела на них. Сначала не поняла. Потом поняла. Внутри всё оборвалось.

Я оставила тест на раковине. Не знаю, почему. Просто выключила свет и вышла. Голова была пустой. Записалась к врачу на завтра. Не сказала Минхо. Не сказала Чану. Не знала, как сказать. Не знала, что думать.

Вечером я была в своей комнате. Минхо ещё не пришёл. Чан зашёл ко мне. Лицо странное - бледное, напряжённое.

- Хеин, - сказал он. - Я заходил в ванну. Ты забыла убрать.

Я замерла.

- Что? - спросила я, хотя поняла.

- Тест, - он посмотрел на меня. - Ты знаешь, что на нём?

Я молчала.

- Две полоски, - сказал он. - Ты беременна?

Я не ответила. Не могла.

- Хеин, - голос стал жёстче. - Ты беременна?

- Не знаю, - прошептала я. - Тест показал. Завтра иду к врачу.

Чан сел на стул. Провёл рукой по лицу.

- Минхо знает?

- Нет, - я опустила голову. - Я ещё никому не сказала.

- Кроме ванной, - усмехнулся он.

Я подняла глаза.

- Не злись, пожалуйста.

- Я не злюсь, - он покачал головой. - Я в ахуе. Но не злюсь.

Он помолчал.

- Ты должна ему сказать.

- После завтрашнего, - ответила я. - Когда узнаю точно.

Чан кивнул.

- Я с тобой завтра? - спросил он.

- Нет, - сказала я. - Я сама.

Он не спорил.

Вечером пришёл Минхо. Сел на кровать, обнял меня.

- Ты какая-то странная в последние дни, - сказал он.

- Просто устала, - ответила я.

- Врёшь.

- Немного, - я уткнулась носом ему в плечо. - Завтра скажу. Обещаю.

- Ладно, - он поцеловал меня в макушку. - Жду.

Мы лежали в темноте. Я слушала его дыхание, чувствовала тепло.

Минхо ещё не знал. Чан знал. Завтра я узнаю точно.

Я закрыла глаза. Спать не хотелось. Хотелось, чтобы завтра никогда не наступило.

Но оно наступило. И нужно было встречать. Не одной.

Я записалась к гинекологу. Сказала Минхо, что мне нужно к терапевту, - голова болит. Он не стал проверять. Чану сказала, что выйду на час. Он кивнул, не поднимая головы от телефона.

Поликлиника встретила запахом лекарств и очередью.

Я сидела в коридоре, сжимая сумку, и смотрела на дверь кабинета. Люди заходили и выходили. Женщины с животами, женщины с детьми, женщины без всего. Я чувствовала себя среди них чужой.

- Хеин? - медсестра выглянула в коридор.

Я встала и зашла.

Врач оказался молодым парнем - лет двадцать пять, светлые волосы, спокойные глаза. Он сидел за столом, что-то печатал в компьютере. Поднял голову, кивнул на стул.

- Проходи, садись. На что жалуешься?

- Задержка, - сказала я, опускаясь на стул. - Две недели.

- Половую жизнь ведёшь?

- Да.

- Предохраняетесь?

- Да.

- Ничего не бывает со стопроцентной вероятностью, - он взял бланк. - Раздевайся, ложись на кресло.

Осмотр был быстрым и почти безболезненным. Я лежала и смотрела в потолок, сжимая край кушетки. Внутри всё дрожало.

- Одевайся, - сказал он, стягивая перчатки.

Я села, натянула джинсы. Врач печатал что-то в компьютере.

- Беременность есть, - сказал он, поворачиваясь ко мне. - Около пяти недель.

Я смотрела на него. Слова не шли.

- Вы хотите оставить ребёнка? - спросил он.

Я покачала головой. Не уверена - просто не могла говорить.

- Мы должны сообщить вашим родителям. Вы несовершеннолетняя.

- Нет, - выдохнула я. - Пожалуйста. Не надо.

- Это протокол.

- Пожалуйста, - я посмотрела ему в глаза. Внутри всё дрожало. - Они не должны знать. Я скажу сама. Когда буду готова.

Он смотрел на меня долго. Спокойно, без осуждения.

- Я даю тебе неделю, - сказал он. - Если не сообщишь сама - я обязан.

- Хорошо, - прошептала я.

Я вышла из кабинета, дошла до скамейки в коридоре и села. Слёзы потекли сами - не тихо, взахлёб, закрывая лицо руками. Женщина напротив отвернулась. Кто-то протянул салфетку. Я не запомнила лицо.

Я сидела так долго. Потом встала и пошла домой.

---

Дома я прошла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Внутри всё дрожало. Я медленно сползла по двери на пол, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом.

Слёзы потекли снова - громко, взахлёб, я не пыталась их сдерживать.

Дверь открылась. Чан зашёл, сел на корточки рядом.

- Хеин, - сказал он. - Что случилось?

Я подняла голову. Глаза красные, щёки мокрые.

- Я была у врача, - сказала я. - Беременность есть. Пять недель.

Чан не удивился. Он же видел тест.

- Ты рассказала ему? - спросил он.

- Нет, - я покачала головой. - Он не знает. Я ещё не говорила.

- Скажешь.

- Скажу, - я вытерла щёки. - Не сегодня.

Чан сел рядом, обнял за плечи. Я уткнулась ему в плечо.

- Я не готова, Чан, - прошептала я. - Не хочу оставлять. Я не справлюсь.

- Это тебе решать, - сказал он. - Но не одна. И не сейчас. Поспи, успокойся, завтра поговорим.

Я кивнула. Он помог мне подняться, уложил на кровать, накрыл одеялом.

- Чан, - позвала я, когда он уже шёл к двери.

- Что?

- Не уходи пока.

Он вернулся, сел на стул у кровати.

- Я здесь, - сказал он. - Спи.

Я закрыла глаза. Слёзы ещё текли, но внутри стало чуть легче. Не одна. Чан рядом. Завтра я скажу Минхо. А сегодня - буду спать. Хотя бы попытаюсь.