25.те же ошибки,только новые

Понедельник после школы.

Я пришла домой раньше обычного. Чан на работе, родители неизвестно где. В квартире тихо. Я закрылась в своей комнате, достала телефон. Открыла камеру.

Сначала было стыдно. Даже перед зеркалом, даже одной. Пальцы дрожали. Но я заставила себя не отворачиваться.

Я сняла толстовку, потом топ. Встала перед зеркалом во весь рост. Сделала кадр — просто стою, рука на груди, смотрю в камеру через отражение. Потом повернулась боком, выгнула спину, чтобы подчеркнуть изгиб. Ещё один.

Села на кровать, раздвинула ноги, одну руку положила на бедро, второй держала телефон. Взгляд в объектив — не стеснительный, почти вызывающий. Сделала.

Легла на живот, приподнялась на локтях, грудь видна, лицо повёрнуто в сторону. Волосы рассыпались по подушке.

Потом легла на спину, раскинула руки, бедро приподняла. Кадр сверху.

На боку, рука между ног, вторая держит телефон.

Сидя на коленях, руки за спиной.

Крупный план лица — взгляд исподлобья, губы приоткрыты.

Я пересмотрела всё. Спрятала в скрытую папку.

---

Вечером я лежала в кровати. Чан уже спал. Телефон завибрировал.

Минхо: «Не спишь?»

Я: «Нет. Думаю о тебе».

Минхо: «О чём именно?»

Я: «О том, как ты смотрел на меня в воскресенье».

Минхо: «Я часто на тебя так смотрю. Просто ты не всегда замечаешь».

Я: «Замечаю. Поэтому и хочу отправить тебе кое-что».

Минхо: «Отправляй. Я жду».

Я открыла папку, выбрала несколько кадров.

Я: «Смотри». Отправила.

Три точки. Минхо смотрит. Долго.

Минхо: «Ты такая красивая. Я хочу тебя».

Я: «Хочешь — смотри. Это всё, что я могу сейчас дать».

Минхо: «Этого достаточно. На сегодня».

Я: «А на завтра?»

Минхо: «На завтра я приду и сделаю всё сам».

Я улыбнулась в темноте.

Я: «Обещаешь?»

Минхо: «Обещаю. А пока — не убирай телефон. Я хочу ещё посмотреть».

Я: «Смотри сколько хочешь. Они только для тебя».

Минхо: «Знаю. И мои коты тоже только для тебя».

Он прислал своё фото — себя в домашней футболке, растрёпанного, с котом на коленях.

Я засмеялась.

Я: «Ты дурак».

Минхо: «Но ты меня хочешь».

Я: «Хочу. Очень».

Минхо: «Я знаю. Спокойной ночи, Хеин».

Я: «Спокойной ночи».

Я отключила телефон, но ещё долго лежала с улыбкой. Внутри было тепло. Настоящее. Минхо видел меня. Всю. И хотел ещё. Я закрыла глаза и уснула с мыслью, что завтра он придёт. И сделает всё сам.

Вторник. После школы.

Я вышла из дверей и увидела Чана. Он сидел в машине, смотрел в телефон. Я села на пассажирское сиденье, бросила рюкзак на заднее.

— Привет, — сказала я.

— Привет, — он завёл двигатель, даже не взглянув на меня.

Я смотрела на него. На его шею. На свежий засос под челюстью, который он даже не пытался скрыть. На второй — чуть ниже, почти у ключицы.

Мы ехали молча. Чан включил музыку, я смотрела в окно. Но внутри всё чесалось.

— Чан, — сказала я.

— Мм? — не повернулся.

— У тебя снова засосы.

Он промолчал.

— Кто она? — спросила я.

Он выключил музыку. Сделал погромче. Потом снова выключил.

— Не твоё дело, — сказал он.

— Почему ты не хочешь говорить?

— Потому что это не твоё дело, Хеин.

Я замолчала. Он прав. В конце концов, он никогда не лез в мои отношения с Хёнджином. Почему я лезу в его?

Но мне было любопытно. И, наверное, обидно. Он столько времени следил за мной, переживал, тащил из ломки. А я ничего о нём не знала.

— Я просто хочу понять, — сказала я тихо. — Ты же всегда один. Работа, зал, дом. Я думала, у тебя никого нет.

— Думала — ошибалась, — он сжал руль.

— И кто она? Серьёзно?

Чан вздохнул. Остановился на светофоре, повернулся ко мне.

— Её зовут Эмма, — сказал он. — Она работает в соседнем отделе. Мы встречаемся уже месяц.

— Месяц? — я не поверила. — Ты скрывал это месяц?

— Я не скрывал, — он покачал головой. — Ты просто не спрашивала. Ты была занята своей жизнью. Своими проблемами. Своими парнями.

Я опустила глаза. Он был прав.

— Ты её любишь? — спросила я.

Чан усмехнулся.

— Рано говорить, — сказал он. — Но она мне нравится. Сильно.

— И ты поэтому стал позже возвращаться?

— Да.

— И поэтому засосы.

— Да, Хеин, поэтому, — он усмехнулся. — Хочешь, расскажу что идет после засосов ?

— Фу, — я поморщилась.

Мы оба засмеялись. Впервые за долгое время — без напряжения.

Зелёный. Чан нажал на газ. Мы поехали дальше.

— Ты будешь знакомить меня с ней? — спросила я.

— Посмотрим, — сказал он. — Если выживете после знакомства.

— Почему?

— Потому что ты пугаешь людей своей серьёзностью, — он усмехнулся. — И тёмными кругами под глазами.

— Сам такой, — ответила я.

Он не ответил. Но уголки его губ дёрнулись в улыбке.

Я смотрела в окно и думала о том, как мало я знаю о человеке, который живёт со мной под одной крышей. Как мало спрашивала. Как мало замечала.

— Чан, — сказала я.

— Что?

— Я рада за тебя.

Он промолчал. Но рукой потрепал меня по голове — быстро, почти не глядя.

Я улыбнулась.

Дома мы разошлись по своим комнатам. Я легла на кровать, достала телефон.

Минхо написал: «Как прошёл день?»

«Хорошо, — ответила я. — Чан наконец признался, что у него есть девушка».

«О, серьёзно? Поздравь его».

«Сама поздравлю. Но он скрывал месяц».

«Мужчины», — написал Минхо.

«Ты такой же».

«Нет, я честный. Я сразу сказал, что хочу тебя».

Я засмеялась.

«Ты пошлый».

«А ты это любишь».

Я не ответила. Но внутри было тепло. Не потому, что Минхо писал. А потому что Чан, оказывается, тоже может быть счастлив. И у меня, наверное, есть на это право.

Я отключила телефон и закрыла глаза. Завтра будет новый день.