23. просто фото,лол

Жизнь текла своим чередом. Я ходила в школу, сидела на последней парте, возвращалась домой. Чан работал, родители отсутствовали, Минхо болел уже третий день, и это разнообразие не касалось меня.

Юнсо была единственной, кто составлял мне компанию на переменах. Сегодня на третьем этаже, в кабинете, оставленном для самостоятельной подготовки, она ненадолго отлучилась, забыв на парте свой телефон.

Экран засветился уведомлениями. Я не хотела смотреть, честно. Но боковым зрением заметила своё имя. Кто-то писал про меня.

Внутри всё сжалось. Я знала, что это неправильно, но не могла не взять телефон.

Сообщение было в общем чате старшеклассников.

Вот несколько сообщений:

— Слышь, та самая Хеин, у которой слили нюдсы?

— А, помню, конечно. Интересно, как ей не стыдно ходить в школу с этим позором? как шлюха, лол.

— Сейчас вроде с каким-то младшим катается. Минхо, что ли.

— Везёт же парням. И что он в ней нашёл?

— Сиськи хоть нормальные? На фото не разглядеть было.

— Ты вообще видел, какая она бледная? Как вампир. Фу.

— А я бы заценил.

Я читала и чувствовала, как пол уходит из-под ног.

Я знала, что фото до сих пор где-то есть. Но думала, что все уже забыли. Думала, что можно жить дальше. Оказывается, нет.

Юнсо вернулась. Увидела, что я держу её телефон, и её лицо побелело.

— Хеин… я не…

— Всё в порядке, — сказала я, отдавая телефон. — Ты ни при чём.

Я встала и вышла.

В школьном дворе я села на скамейку, достала свой телефон и открыла старый диалог с Феликсом. Последнее сообщение было отправлено много месяцев назад. Тогда я думала, что люблю его. Тогда я даже не подозревала, на что он способен.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается что-то тяжёлое. Не злость. Обида. Горькая, застарелая.

Я написала:

«Почему ты слил мои фото?»

Он прочитал через пять минут.

«С каких пор ты это вспомнила?»

Я ответила: «Мне просто нужно знать».

Он долго печатал.

«Может, встретимся?»

«Нет. Ответишь сейчас».

Он снова тянул.

«Я был зол».

«На что?»

«На то, что ты променяла меня на того богатенького братца. На то, что я столько ждал, а ты ломалась. На то, что тебе стало плевать».

«Это не повод сливать мои фото в общий чат».

«Мне было плевать на повод. Мне хотелось, чтобы тебе было так же больно, как мне».

Я закрыла глаза. Внутри всё дрожало.

Я хотела написать что-то злое. Что-то, что разорвёт его на части. Но вместо этого я написала:

«Ты сделал мне больно. Очень. Но я, наверное, никогда не узнаю, каково это — быть тобой».

«Что ты имеешь в виду?»

«Ты живёшь с этим. А я пытаюсь жить дальше. Прощай, Феликс».

Я заблокировала его.

Без злости. Без облегчения. Просто — поставила точку.

Когда я подняла глаза, солнце уже садилось. На улице было холодно. Я сидела на скамейке и смотрела на небо.

Я лежала в кровати, жевала мармелад и смотрела в потолок.

Сладкое. Давно я не ела сладкого. Раньше считала каждый кусок, боялась, что лишний грамм осядет на боках. Сейчас… не хотелось думать. Не хотелось следить за питанием как раньше.

Чан заглянул в комнату, увидел меня с мармеладом, усмехнулся.

— Это полезнее, чем ничего, — сказал он.

— Это вкуснее, чем ничего, — ответила я.

Он ушёл.

Минхо выздоровел через пару дней. Написал: «Я скучал». Я ответила: «Я тоже». Мы договорились встретиться в субботу.

В субботу было солнечно. Необычно тёплый день для этого времени года. Мы гуляли по парку, Минхо рассказывал, как болел, как его кормила мать супом, как коты спали с ним на кровати, потому что переживали.

— Дори вообще лёг мне на лицо, — смеялся он. — Я думал, задохнусь.

Я смеялась вместе с ним. Легко, без напряжения.

Мы сели на скамейку у пруда. Минхо вдруг замолчал.

— Что? — спросила я.

Он повернулся ко мне. Не драматично — просто спокойно.

— Хеин, я хочу спросить, — сказал он.

— Спрашивай.

— Мы можем быть парой? Я хочу отношений с тобой.

Я смотрела на него. Его глаза были серьёзными, но мягкими, без давления.

Я подумала секунду. Не потому, что сомневалась в нём. Потому что боялась себя. Боялась, что не справлюсь. Боялась, что привыкну к нему и снова будет так же, так же как с Феликсом или Хенджином.

Но он был другим. Не Хёнджином. Не Феликсом. Минхо.

— Да, — сказала я.

Он улыбнулся. Широко, по-детски.

— Правда?

— Правда.

Он взял меня за руку. Не вложил палец в мой — просто сжал ладонь. Я сжала в ответ.

Мы сидели на скамейке, смотрели на уток, и внутри у меня было странное чувство. Я была рада но почему то не испытывала того же что и с Феликсом.

— Ты рада? — спросил Минхо.

— Очень, — ответила я, смотря в его спокойные го счастливые глаза.

— Я тоже.

Мы сидели до вечера. Не говорили о важном. Смеялись над глупостями. Смотрели на закат. Он проводил меня до дома.На прощание он потянулся ко мне и поцеловал в щеку. Очень нежный мальчик.

— Завтра увидимся? — спросил он.

— Увидимся, — ответила я.

Внутри было не пусто. Внутри начинало прорастать что-то новое. Маленькое, хрупкое, зелёное. Я не знала, вырастет ли что-то из этого. Но сейчас мне было хорошо.

Это была хорошая суббота.

Наши с Минхо отношения были нежными. Это слово подходило им лучше всего — нежными. Без надрыва, без слёз, без желания причинить боль или доказать что-то. Просто мы были рядом.

Он любил, когда я лежала у него на коленях. Я ложусь головой ему на бёдра, смотрю в потолок или на его лицо снизу вверх. А он гладит меня по волосам. Медленно, рассеянно, будто я кот, который забрался на диван.

— Ты как кошка, — говорил он.

— Мур, — отвечала я.

Он смеялся.

Иногда он целовал меня — в лоб, в макушку, в щёку. Губы мягкие, тёплые. Не жадно, не требовательно. Просто так, потому что я рядом.

— Ты вкусно пахнешь, — говорил он.

— Это шампунь.

— Нет, это ты.

Я не знала, что отвечать. Просто улыбалась и зарывалась лицом в его колени, чтобы он не видел, как я краснею.

Когда он обнимал меня — я чувствовала себя в безопасности. Это было странное чувство для меня. Раньше безопасность ассоциировалась с дозой или с темнотой в одиночестве. А теперь — с его руками на моей спине, с его дыханием у моего виска.

Однажды я сидела у него на кухне, пила чай, и он поставил передо мной тарелку с мармеладом.

— Ты же любишь? — спросил он.

— Люблю, — ответила я.

— Тогда кушай.

Он часто покупал мне сладости. Приносил в школу — заворачивал в бумажный пакет и клал на парту.

— Это тебе, — говорил он.

— Зачем?

— Просто так.

Я не привыкла к «просто так». Раньше всё имело цену. Внимание Феликса — за мои фото. Внимание Хёнджина — за моё молчание. А Минхо не прросил ничего взамен. Просто дарил мармелад. И смотрел.

— Ты портишь меня, — сказала я однажды.

— Хорошо, — ответил он.

Я часто скучала по нему. Даже если мы расставались на несколько часов, я ловила себя на том, что думаю о нём. О его голосе. О том, как он щурится на солнце. О том, как его коты спят у него на коленях, когда я занимаю их место.

— Ты зависима от меня? — пошутил он однажды.

Я замерла.

— Не бойся, — он погладил меня по руке. — Это не то слово. Просто скучаешь — и это нормально.

— Я раньше не скучала, — сказала я.

— Значит, сейчас у тебя есть по кому скучать.

Я стала тактильной. Раньше я не любила прикосновений — они напоминали о том, что кто-то хочет от меня чего-то. С Минхо всё изменилось. Я сама тянулась к нему. Клала голову на плечо, брала за руку, обнимала, когда он стоял у окна.

Он не отстранялся. Принимал мои прикосновения как должное.

— Ты сегодня ласковая, — замечал он.

— Я устала, — врала я.

Но на самом деле — просто хотела быть рядом. Чувствовать его тепло.

Однажды мы сидели на диване у него дома. Я лежала у него на коленях, он гладил меня по голове. Коты бродили вокруг, Суни запрыгнула ко мне на живот и свернулась калачиком.

— Смотри, она тебя приняла, — сказал Минхо.

— Это потому что ты меня принял, — ответила я.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Я закрыла глаза.

— Минхо, — сказала я.

— Что?

— Мне хорошо с тобой.

— И мне с тобой, — ответил он.

Я не говорила ему про Хёнджина. Не рассказывала про боль и зависимость. Он не спрашивал. Наверное, чувствовал, что не время. Или знал от самого Хёнджина — они же друзья. Но его это не пугало.

— Ты знаешь, что было раньше? — спросила я однажды.

— Догадываюсь, — ответил он.

— И что? Не боишься?

— Чего? — он посмотрел на меня. — Это в прошлом.

Я не знала, как люди могут быть такими простыми и добрыми одновременно. Но Минхо был. И я не хотела его отпускать.

Он стал моим местом спокойствия. Моим «просто». Моим всем.

Я не знала, как долго это продлится. Не хотела загадывать. Просто жила здесь и сейчас.

Рядом с ним, под его руками и его объятиях.