22. посмотрим что выйдет

Прошло два месяца.

Два месяца. Дни тянулись медленно, но когда я оглядывалась назад, казалось, что всё случилось вчера. Ломка, Хёнджин, тишина. А теперь — просто серая повседневности.

Чан стал реже бывать дома. Задерживался на работе, иногда возвращался, когда я уже спала. Утром я видела его кружку на столе — кофе выпит, тарелка в раковине. Он уходил рано, не завтракая со мной. Мы почти не разговаривали. Не потому, что ссорились — просто каждый был занят своей жизнью.

Пару раз я замечала засосы на его шее. Темные следы за воротом рубашки. Он не прятал, но и не показывал. Просто жил свою жизнь. Я не спрашивала. Наверное, надо было спросить? Поинтересоваться, кто эта девушка? Но мы никогда не говорили о таких вещах. Чан был Чанон — старшим братом, который тащил меня из ломки, а потом вернулся к своей работе и своим делам. У нас не было секретов, но и близости не было. Просто два человека, которые живут в одной квартире и иногда пьют чай вместе.

Я не обижалась. У меня самой не было сил на чужие чувства.

В школе всё было по-старому. Почти.

Учёба — никак. Я сидела на последней парте, смотрела в окно, учителя давно махнули на меня рукой. Родителям было всё равно — их почти не бывало дома. Мистер Бан уезжал по делам, мать пропадала на своей работе или с подругами. Иногда мы не виделись по несколько дней, хотя жили в одной квартире.

Я привыкла. К пустоте в холодильнике. К тишине в коридорах. К тому, что не с кем поговорить вечером.

С Хёнджином у меня не было контакта. Совсем.

Мы не списывались. Не разговаривали. В школе я видела его издалека — он был в своей компании, окружённый людьми, красивыми и равнодушными. Иногда он смотрел в мою сторону. Или мне казалось. Я быстро отводила глаза. Не потому, что боялась — потому что не хотела смотреть на человека, которого когда-то любила. Или думала, что любила. Теперь я уже не разбиралась.

Пустота внутри стала привычной. Не больной — фоновой, как шум в ушах. Я научилась с ней жить.

Познакомились мы случайно.

На большой перемене я стояла у окна в пустом коридоре, смотрела на улицу, думала о чём-то своём. Мимо прошла компания старшеклассников, потом ещё одна. И вдруг кто-то остановился рядом.

— Ты Хеин, да?

Я повернулась.

Парень. Высокий, с добрыми глазами и лёгкой улыбкой. Обычный, не такой вызывающе красивый, как Хёнджин — просто приятный. Тёплый. Он смотрел на меня без насмешки, без жалости, с простым любопытством.

— Да, — ответила я.

— Я Минхо. Мы учимся в параллельных классах, я тебя часто вижу, — он улыбнулся. — Ты всегда одна.

— Привыкла, — сказала я.

— Это грустно, — заметил он. — Хочешь, посидим вместе на обеде?

Я хотела отказать. Внутри что-то дёрнулось — старая привычка отгораживаться, не подпускать. Но я устала быть одна. Устала от тишины. Устала от того, что никто не выбирает меня.

— Давай, — сказала я.

Минхо оказался простым. Не играл в загадки, не пытался казаться крутым. Он рассказывал о себе — учится средне, любит кошек, живёт с родителями и младшей сестрой, которая его бесит. Спрашивал о моих делах, но не лез в душу, когда я отвечала односложно.

Мне нравилось, как он смотрел на меня.

Мы начали обедать вместе. Потом он стал подходить после уроков. Потом начал писать вечерами — не каждый день, но когда писал, у меня появлялась причина улыбнуться.

Он хотел встречаться? Я не знала. Он не говорил прямо. Но я видела, как он смотрит, как задерживает взгляд на моих руках, на лице. Он ждал, не торопил меня.

Может, я нравилась ему. Может, ему просто было жаль меня. Но мне было одиноко. А он давал мне внимание, которого я была лишена. И я согласилась — не на отношения, нет. Просто на то, чтобы не быть одной.

«Будем гулять вместе?» — спросил он однажды.

«Да», — сказала я.

Я хотела верить, что это начало чего-то нового. Что я смогу забыть Хёнджина в объятиях тёплого, мягкого Минхо.

Но судьба любила усмехаться надо мной.

---

Через две недели после нашего знакомства я шла по коридору и увидела их вместе. Минхо стоял у окна с компанией парней. Среди них был Хёнджин.

Они смеялись. Минхо положил руку на плечо Хёнджину, что-то говорил, тот усмехнулся. Они были близки. Настоящие друзья, а не просто знакомые.

Я замерла.

Минхо заметил меня, помахал рукой.

— Хеин! Иди сюда!

Хёнджин повернулся. Увидел меня. Его лицо не изменилось — никакого удивления, никакой злости, ничего. Просто спокойный, холодный взгляд.

Я не пошла.

— Я занята, — ответила я и развернулась.

Я шла по коридору, чувствуя, как внутри поднимается паника. Страх, что я снова вляпалась. Что я снова нужна кому-то не по своей воле, а как мост, как способ быть ближе к нему. Как повод.

Или я просто сходила с ума. Может быть, это совпадение. Минхо не знал про меня и Хёнджина. Откуда ему знать? Мы не говорили. Хёнджин вряд ли рассказывал.

Я взяла телефон, нашла чат с Хёнджином. Пустой. За два месяца — ни одного сообщения. Я смотрела на его имя и не знала, хочу ли стереть его навсегда или написать: «Ты знал? Ты специально подослал ко мне своего друга?»

Я не написала.

Я просто спрятала телефон и пошла на урок.

Но внутри всё дрожало. Потому что если Минхо — случайность, то почему мне никогда не везёт на случайности? А если нет — то я снова сделала не тот выбор. И снова буду плакать.

Вечером я сидела на кухне, пила чай и смотрела в стену. Чан вернулся поздно, уставший, с красными глазами.

— Ты не спишь? — спросил он.

— Не хочется, — ответила я.

Он сел напротив, посмотрел на меня.

— Что случилось?

— Ничего, — сказала я. — Познакомилась с парнем. Он оказался другом Хёнджина.

Чан замер.

— И?

— И я не знаю, что делать, — я подняла на него глаза. — Я не могу вечно бояться. Но я боюсь.

Он сжал мою руку через стол.

— Ты не обязана ничего решать сегодня, — сказал он. — Посмотри. Подумай. Не ныряй с головой, как в прошлый раз.

— А если он окажется хорошим?

— Тогда ты будешь счастлива, — сказал Чан. — Ты заслуживаешь быть счастливой.

Я посмотрела на него.

— Ты правда так думаешь?

— Да, — сказал он. — Иначе зачем всё это было?

Я не знала, что ответить. Просто сжала его руку в ответ.

— Спасибо, — сказала я.

Чан кивнул и ушёл.

Я сидела одна в темнеющей кухне. За окном зажигались фонари. Где-то там, в чужой квартире, Минхо, наверное, ужинал с семьёй. Или смотрел телевизор с сестрой. Или писал мне.

Я взяла телефон.

«Знаешь Хёнджина?» — написала я.

Минхо ответил быстро: «Да, мы друзья».

«Почему ты не сказал?»

«Думал, ты знаешь. Вы не общаетесь?»

Я посмотрела на экран. Простой вопрос. Может, он правда не знал.

«Нет, — написала я. — Не общаемся».

Он напечатал что-то, стёр, напечатал снова.

«Это неважно, — написал он наконец. — Ты мне нравишься.»

Я не знала, верить ли. Но очень хотелось.

«Увидимся завтра», — написала я.

«Я буду ждать», — ответил он.

Я отключила телефон и пошла в свою комнату. Завтра будет новый день. И, может быть, новая глава. Я не могла знать, хорошая или плохая. Но, кажется, я была готова попробовать.