17. не в отношениях

На следующий день я вернулась домой.

Не потому, что хотела — потому что Чан написал: «Ты должна быть дома. Хотя бы иногда». Я не спорила. Пришла, переоделась в свою одежду, села на кровать. В квартире было тихо. Мать на работе, мистер Бан неизвестно где, Чан в своей комнате.

Дома было пусто. Не так, как у Хёнджина — там пустота была тёплой, заполненной его присутствием. Здесь пустота давила.

Я провела дома три дня. Почти не выходила из комнаты. Ела, потому что Чан приносил еду. Говорила с ним односложно. Он не лез — думал, я отхожу после разрыва с Феликсом. Думал, я просто грущу.

Пусть думает.

На третий день Чан зашёл ко мне без стука. Я сидела на кровати, листала телефон. Он сел на край, помолчал.

— Хеин, — сказал он.

— Что?

— Нам нужно поговорить.

Я отложила телефон. Посмотрела на него. Он выглядел усталым — под глазами тени, волосы не уложены, в домашней футболке.

— О чём? — спросила я.

— О тебе. О Хёнджине, — он помолчал. — Вы вместе?

Я не знала, что ответить. Мы не говорили об этом. Не называли себя парой. Не обещали друг другу верность.

— Не знаю, — сказала я честно.

— Что значит «не знаю»?

— Значит, мы не обсуждали, — я отвела взгляд. — Мы просто… проводим время вместе.

Чан вздохнул.

— Вы предохраняетесь? — спросил он.

Я почувствовала, как краснеют щёки. Вспомнила прошлую ночь — его грубые руки, его дыхание, его тело во мне.

— Да, — сказала я. — Он пользуется.

Чан кивнул. Не спросил, уверена ли я. Не спросил, люблю ли я Хёнджина.

— Будь осторожна, — сказал он. — И не пропадай надолго. Я волнуюсь.

— Ты не должен волноваться, — сказала я.

— Должен, — ответил он и вышел.

Я осталась одна. Взяла телефон, открыла социальные сети. Листала ленту — бездумно, механически.

И увидела видео.

Вечеринка. Чужая квартира, полумрак, музыка. Хёнджин сидит на диване, на его коленях — девушка. Короткие волосы, яркая улыбка, руки на его плечах. Она что-то говорит ему на ухо, он смеётся. Потом она целует его — не в щёку, в губы. Он не отстраняется. Его руки лежат на её талии.

Видео длилось десять секунд. Я пересмотрела его пять раз.

Внутри поднялось что-то горячее, липкое. Я знала, что не имею права. У нас нет отношений. Мы не договаривались быть только друг у друга. Он волен делать что хочет. Я — тоже.

Но мне было больно. По-настоящему, глубоко больно. Как тогда, когда Феликс слил фото. По-другому — острее, обиднее.

Я отложила телефон, легла на кровать, уставилась в потолок.

— Не ревнуй, — сказала я себе. — Ты не имеешь права.

Не помогло.

Я взяла телефон, открыла чат с Хёнджином. Написала: «Видела видео».

Он ответил через минуту: «Какое?»

«Ты на вечеринке. С девушкой».

Он прочитал. Не отвечал долго. Я смотрела на экран, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

«Мы не вместе, Хеин», — написал он наконец. «Ты это знаешь».

Я знала. Но всё равно хотелось плакать.

«Знаю», — ответила я.

«Ты ревнуешь?»

«Не должна».

«Я спросил не «должна ли», а «ревнуешь ли?»»

Я смотрела на экран. Пальцы дрожали.

«Да», — написала я.

Он долго печатал. Потом прислал: «Приходи завтра. Поговорим».

Я не ответила. Просто отложила телефон, свернулась калачиком и уставилась в стену.

Внутри всё горело. Ревность. Обида. Стыд за то, что я ревную.

Я не имела права. Но я ревновала.

И не знала, что с этим делать.

На следующий день я не пошла в школу. Сказала Чану, что плохо себя чувствую. Он не спорил — посмотрел на меня, кивнул и ушёл на работу.

Я осталась одна. Сидела на кровати, сжимала телефон, смотрела в стену. Внутри всё ещё горело — ревность, обида, злость на себя за то, что я ревную. У нас нет отношений. Я не имею права.

Хёнджин написал утром: «Ты не в школе». Я не ответила. Через час: «Я приеду». Я не сказала «да». Не сказала «нет». Просто ждала.

Он приехал через два часа. Я услышала звонок в домофон, вышла в коридор, нажала кнопку. Через минуту он стоял на пороге.

На нём была чёрная футболка и джинсы. Волосы растрёпаны, глаза усталые. И на шее — засосы. Два. Один яркий, выше ключицы, второй — чуть ниже, почти у ворота футболки.

Я смотрела на них и не могла отвести взгляд.

— Заходи, — сказала я.

Он зашёл. Я закрыла дверь. Мы стояли в прихожей, глядя друг на друга.

— Ты видела, — сказал он. Не вопрос.

— Да.

— И что? — он усмехнулся. — Мы не в отношениях, Хеин. Я не давал тебе обещаний. Ты мне — тоже.

— Знаю, — сказала я тихо.

— Тогда почему ты злишься?

— Я не злюсь, — я посмотрела на него. — Мне больно. Это разные вещи.

Он шагнул ближе. Взял меня за подбородок, заставил смотреть в глаза.

— Мы не вместе, — сказал он жёстко. — Я не твой парень. Ты не моя девушка. Я могу делать что хочу. С кем хочу. Когда хочу. Ты тоже можешь. Это честно.

Я смотрела на него. Внутри всё горело, но он был прав. Он всегда был прав.

— Я не хочу никого другого, — сказала я.

— Это твой выбор, — он отпустил мой подбородок. — Я своего не меняю.

Я опустила голову.

— Хёнджин, — сказала я. — Зачем ты приехал?

— Потому что ты мне нужна, — ответил он. — Не для отношений. Не для обещаний. Просто — нужна. Когда ты рядом, мне легче. Когда нет — тяжелее. Это всё.

Я подняла глаза.

— Этого достаточно?

— Пока да, — сказала я.

Дверь в коридор открылась. Чан вышел из своей комнаты. В домашней футболке, с кружкой кофе. Увидел нас — стоящих в прихожей. Увидел Хёнджина. Увидел засосы у него на шее.

— Здравствуй, — сказал Чан. Голос ровный, холодный.

— Здравствуйте, — ответил Хёнджин. Спокойно. Не испуганно.

Чан перевёл взгляд на меня.

— Ты не сказала, что ждёшь гостей.

— Он приехал неожиданно, — сказала я.

Чан медленно кивнул. Посмотрел на засосы Хёнджина, потом на меня. Ничего не сказал. Ушёл на кухню. Не закрыл дверь.

Хёнджин взял меня за руку.

— Пойдём ко мне, — сказала я.

Мы зашли в мою комнату. Я закрыла дверь — не на замок, просто притворила. Хёнджин сел на кровать, я рядом.

— Твой брат меня ненавидит, — сказал он.

— Ему всё равно, — ответила я. — Он просто переживает.

— Из-за тебя?

— Из-за меня.

Хёнджин посмотрел на меня.

— Ты ему расскажешь? Про нас?

— А что рассказывать? — я усмехнулась горько. — Что мы не вместе, но спим? Что ты даёшь мне наркотики? Что я ревную, хотя не имею права?

— Не надо, — сказал он. — Пусть думает, что мы просто трахаемся. Так проще.

Я не ответила.

Мы сидели на кровати. Хёнджин обнял меня, прижал к себе. Я уткнулась носом в его шею — пахло дымом, потом, чужими духами. От той девушки. Я зажмурилась.

Он не ответил. Просто гладил меня по спине. Где-то на кухне гремел посудой Чан. В моей комнате пахло чужой женщиной. А я сидела в объятиях парня, который не мой, и чувствовала, что это — всё, что у меня есть.