11. я просто хочу

На следующий день после уроков Хёнджин написал адрес.

Я вышла из школы, никому ничего не сказала. Чан был на работе, родители — тоже. Я никому не была нужна, и никто не спросил, куда я иду.

Район, где жил Хёнджин, оказался таким же дорогим, как и у Чана. Высокие дома, чистая улица, дорогие машины у подъезда. Я зашла в лифт, поднялась на нужный этаж, нажала звонок.

Дверь открыл Хёнджин. Он был дома один — я сразу это поняла. В квартире было тихо, пахло деревом и чем-то сладким, как от диффузора.

— Заходи, — сказал он. Голос спокойный, без лишних эмоций.

Я зашла. Квартира была большой — даже больше, чем у Чана. Современная мебель, высокие потолки, панорамные окна. Но пустая. Слишком пустая для такого пространства.

— У тебя хорошая квартира, — сказала я.

— Здесь никто не живёт, кроме меня, — ответил Хёнджин. — Родители за границей. Приезжают раз в полгода.

Я не стала спрашивать, одиноко ли ему. Я знала ответ.

— Проходи, — он кивнул в сторону гостиной. — Садись.

Я села на диван. Мягкий, кожаный. Холодный.

Хёнджин сел напротив, на кресло. Не близко. Между нами был стеклянный столик, на котором лежал маленький чёрный свёрток.

Я смотрела на него. Сердце забилось быстрее.

— Ты уверена? — спросил Хёнджин.

— Да.

— Я спрашиваю в последний раз, Хеин. — Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Ты уверена, что хочешь этого? Потому что обратной дороги не будет. Не с первого раза. Но с первого шага.

— Я уверена, — сказала я.

Он помолчал. Потом взял свёрток, развернул. Я не знала, что там — не разбиралась в этом. Но видела, как его пальцы — длинные, красивые — аккуратно отделили что-то маленькое.

— Это не героин, — сказал Хёнджин. — Не бойся. Я не настолько конченый, чтобы подсаживать тебя на тяжёлое. Но это не сахар, Хеин. Это даст тебе то, что ты просишь — забвение. Но за него придётся платить.

— Чем?

— Головной болью потом. Тошнотой. Желанием повторить. — Он поднял на меня глаза. — Ты готова?

Я кивнула.

Хёнджин встал, подошёл ко мне, сел рядом. Взял мою руку, положил что-то на язык. Я не сопротивлялась. Его пальцы были холодными.

— Жди, — сказал он. — Через двадцать минут начнётся.

Мы сидели молча. Я смотрела на свои руки, он — на меня.

— Ты не будешь меня уговаривать? — спросила я.

— Бесполезно, — сказал он. — Ты уже решила. Я знаю таких людей. Они не слушают. Они должны упасть сами, чтобы понять, что лететь не умеют.

— Ты говоришь так, будто сам падал.

Хёнджин не ответил.

Я закрыла глаза.

Боль ушла.

Не приглушилась — ушла. Стыд ушёл. Пустота наполнилась чем-то мягким, тёплым, как одеяло, в которое заворачивают ребёнка.

— Хёнджин, — сказала я. Голос звучал как будто не мой.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответил Хёнджин. — Ты ещё не знаешь, какой будет цена.

Первые полчаса ничего не происходило. Я сидела, ждала, чувствовала, как бьётся сердце. Хёнджин закурил — сигарету, обычную, крепкую. Спросил, не хочу ли я. Я отказалась.

А потом мир начал плыть.

Не так, как от голода. Не так, как от сигарет. Иначе. Тепло разлилось по телу, будто кто-то выключил холод внутри меня. Голова стала лёгкой. Мысли — медленными, тягучими. А потом их не стало совсем.

Я сидела и смотрела в одну точку на стене. Не на Хёнджина. Просто в стену. Мне было хорошо. Не весело — хорошо. Спокойно. Как будто внутри наконец-то выключили звук.

— Хеин, — позвал Хёнджин.

Я повернула голову. Не сразу. Медленно.

— Что?

— Ты как?

Я подумала. Словно бы искала ответ где-то далеко.

— Нормально, — сказала я. Голос был ровным. Чужим.

— Нормально — это как?

— Тихо, — ответила я. — У меня внутри всегда было шумно. А сейчас тихо.

Хёнджин смотрел на меня. Я не понимала, что он видит. Мне было всё равно.

Я провела рукой по своей ноге. Школьная юбка, колготки. Ощущения были приятными — не острыми, как обычно, а мягкими, будто через вату. Я погладила себя по руке, потом по плечу.

— Что ты делаешь? — спросил Хёнджин.

— Не знаю, — честно ответила я.

Я смотрела на свои пальцы. Они двигались медленно, будто не мои. Я подняла глаза на Хёнджина. Он сидел рядом. Близко. Я чувствовала тепло его тела — оно притягивало.

Я подвинулась. Не думая. Просто — захотелось быть ближе. Наше плечи почти касались. Я чувствовала его дыхание.

— Хеин, — сказал он. Голос ниже, чем обычно. — Чего ты хочешь?

Я не ответила. Я сама не знала. Или знала, но не могла сказать. Мне хотелось, чтобы он коснулся меня. Не так, как Феликс — требовательно, жадно. А просто. Чтобы я почувствовала, что я — не одна.

— Хёнджин, — сказала я.

— Мм?

Я замолчала. Не смогла.

— Чего ты хочешь? — повторил он.

Я покачала головой. Молча.

Он не стал спрашивать снова.

Мы сидели рядом. Не касаясь. Но я чувствовала его. Тепло. Дыхание. Присутствие.

— Не уходи, — сказала я тихо.

— Я никуда не ухожу, — ответил он.

Я закрыла глаза.

Внутри было тихо. Впервые за долгое время.

И мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Я смотрела на экран телефона. Сорок три пропущенных. Тридцать восемь от Чана. Сообщения становились всё тревожнее: «Ты где?», «Хеин, ответь», «Я найду тебя, даже если придётся обзвонить все больницы».

Последнее было отправлено в час ночи: «Пожалуйста, ответь».

Хёнджин сидел на краю кровати, смотрел на меня.

— Мне нужно домой, — сказала я и попыталась встать.

Голова закружилась. Он поддержал меня за локоть.

— Ты не поедешь в таком состоянии, — сказал он. — Ты бледная, глаза мутные. Он всё поймёт.

— Я что-нибудь придумаю.

— Можешь не придумывать, — Хёнджин помолчал. — Скажи ему, что была у меня.

Я подняла голову.

— Что?

— Скажи, что осталась у меня. Что мы… ну, ты поняла. Переспали. Он поверит в это скорее, чем в историю про подругу.

Я смотрела на него. Он не шутил.

— Ты предлагаешь мне соврать, что мы спали вместе?

— Да, — он пожал плечами. — Он парень. Он поймёт. Скажешь, что не хотела, чтобы он знал. Что стеснялась. Что телефон разрядился. Любая причина подойдёт.

— А если он позвонит тебе?

— Я подтвержу, — сказал Хёнджин спокойно. — Скажу, что ты была у меня. Что мы вместе. Что ты в порядке.

Я замолчала. В голове крутилось.

— Зачем тебе это? — спросила я.

— Затем, что ты не готова к правде, — он посмотрел мне в глаза. — А он не готов её принять. Так будет проще для всех.

Я думала долго.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Я скажу.

Хёнджин кивнул. Встал.

— Приведи себя в порядок. Я отвезу тебя через час.

Он вышел.

Я осталась сидеть на чужой кровати, сжимая телефон с сорока тремя пропущенными. В голове было пусто. Я встала, пошла в душ. Смыла с себя вчерашний день.

Чай, который приготовил Хёнджин, был мятным и сладким. Я пила его маленькими глотками, глядя в окно. Он сидел напротив, не говорил ни слова. Просто ждал.

— Ты часто так делаешь? — спросила я. — Помогаешь людям врать?

— Когда это нужно, — ответил он.

— А это нужно?

— Тебе — да, — сказал он. — Ему — тоже.

Через час он отвёз меня домой. У подъезда спросил:

— Ты справишься?

— Да, — ответила я.

— Если нет — пиши, — сказал он. — Не исчезай снова.

Я кивнула и вышла из машины.

---

Чан встретил меня в коридоре. Взъерошенный, в той же одежде, что и вчера. Не спал. Глаза красные, под ними тени.

— Где ты была? — спросил он. Голос севший.

— У Хёнджина, — сказала я.

Он замер.

— Что?

— Я была у Хёнджина, — повторила я. Смотрела прямо, не отводила взгляд. — Всю ночь.

Чан молчал. Я видела, как он переваривает.

— Вы… — начал он и замолчал.

— Да, — сказала я. — Переспали. Не хотела, чтобы ты знал. Поэтому не брала трубку. Телефон разрядился.

Он смотрел на меня. Долго. Потом закрыл глаза, провёл рукой по лицу.

— Ты могла просто сказать, — сказал он. — Я бы понял.

— Я не была уверена, что ты поймёшь.

— Я бы понял, — повторил он. — Я просто волновался. Думал, с тобой что-то случилось.

— Со мной всё в порядке, — сказала я.

Чан кивнул. Не спросил, правда ли это. Не спросил, люблю ли я Хёнджина. Ничего не спросил.

— Иди отдохни, — сказал он. — Ты бледная.

Он ушёл в свою комнату.

Я осталась стоять в коридоре. Внутри было пусто. Но пустота не давила.

Я зашла к себе, закрыла дверь, села на кровать.

Всё прошло. Всё обошлось.

Чан поверил.

---

Прошло три дня.

Я почти не выходила из комнаты. Ела, потому что Чан приносил еду. Говорила с ним односложно. Он не лез. Думал, я отхожу после разрыва с Феликсом. Думал, я просто грущу.

Я не грустила.

Я думала о том вечере. О тишине внутри. О том, как перестало болеть.

В первый день я сказала себе: больше не надо. Один раз — и хватит.

На второй день я вспоминала, как отключилась. Как провалилась в темноту без снов. И скучала по этому.

На третий день я поняла.

Нужно ещё.

Я написала Хёнджину одно сообщение: «Можешь достать ещё?»

Он ответил через час: «Завтра. В 6. У меня».

Я не стала спрашивать, почему он согласился. Не стала благодарить.

Просто спрятала телефон и легла ждать завтрашнего дня.