Глава 2

Эмили

Я пришла в библиотеку ровно в восемь утра. Школьная библиотека в это время была пуста, как пустыня Сахара, только старый библиотекарь, мистер Хенсон, дремал за стойкой, спрятав нос в газету. Я выбрала самый дальний стол в углу, у огромного окна, выходящего во внутренний двор. Там рос старый клен, и его золотистая листва уже начала опадать, застилая газон.

Я разложила свои вещи: ноутбук, блокнот в твердой обложке, три разноцветные ручки и термос с черным кофе без сахара. Всё на своих местах. Идеальный порядок. Я ненавидела хаос. Хаос - это когда ты теряешь контроль. А контроль - это единственное, что у меня было.

Ровно в 8:15, когда я уже начала погружаться в расчеты гидродинамических сопротивлений, дверь библиотеки с грохотом распахнулась. Я вздрогнула. Мистер Хенсон подпрыгнул во сне и чуть не свалился со стула.

- Тихо там! - рявкнул он в пространство.

- Извините, сэр, - раздался этот глубокий, чуть хрипловатый голос, от которого у меня внутри всё сжалось.

Алекс Вудс возник из полумрака коридора, и на секунду мне показалось, что солнечный свет стал ярче. На нем была серая толстовка с капюшоном, джинсы, сидящие на нем так, будто они были сшиты специально по его меркам, и его неизменная легкая небритость, которая делала его похожим на бунтаря из дешевого кино. Только в кино эти бунтари обычно были глупыми. Алекс был умен, и это бесило меня больше всего.

Он плюхнулся на стул напротив меня, даже не поздоровавшись. От него пахло кофе и мятой. Он поставил перед собой стакан с каким-то зеленым смузи и уставился на меня с легкой усмешкой.

- Опаздываешь, - процедила я, не поднимая глаз от экрана.

- Я пришел в 8:15. Ты сказала "в восемь", - он пожал плечами. - Я не опоздал. Я опоздал бы, если бы пришел в 8:30. У тебя проблемы с математикой, Харпер?

- У меня проблемы с твоим чувством времени, - я щелкнула пальцами по столу. - И с твоим понятием "совместная работа". Мы тут не на свидание.

- О, Боже, - он откинулся на спинку стула и с театральным вздохом закатил глаза. - Ты права. Не на свидание. Я был бы расстроен, если бы ты подумала иначе. Так что мы делаем?

Я протянула ему распечатанный лист. Он взял его, и наши пальцы на секунду соприкоснулись. Его пальцы были теплыми и немного влажными, будто он только что вышел из душа. Меня словно током ударило. Я мгновенно отдернула руку, делая вид, что поправляю очки.

- Мой план, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Концепция: устройство, которое анализирует турбулентность потока воды в реальном времени и корректирует положение тела пловца для уменьшения сопротивления. Датчики крепятся на пояс и лопатки.

Алекс пробежался глазами по тексту, и его брови поползли вверх. Он перестал улыбаться. Это было странно. Я привыкла к его вечной усмешке, которая, как мне казалось, была наклеена на его лицо так же плотно, как моя вежливая улыбка.

- Серьезно? - спросил он тихо. - Ты это сама придумала?

- Нет, я украла это из сна, - фыркнула я. - Конечно, сама. Это же элементарно. Мы используем алгоритм машинного обучения, обучаем его на данных о твоем стиле плавания, и он подсказывает, как менять траекторию рук.

- Элементарно, - усмехнулся он, но в его голосе не было насмешки. Было что-то похожее на уважение. - Хорошо. Я могу дать тебе данные. Биомеханику. Я знаю, как работает мое тело.

- Удивительно, - ядовито заметила я. - Ты знаешь что-то кроме того, как выглядеть хорошо в плавках.

Он прищурился. Наши взгляды встретились, и в воздухе повисла та самая искра напряжения, которую я не могла объяснить. Это было как деление на ноль - ошибка.

- Знаешь, Харпер, - медленно произнес он, - ты, наверное, думаешь, что я просто тупой спортсмен, у которого мозги заменены мускулами. Но я знаю, что такое давление. Я знаю, что такое, когда от тебя ждут победы, даже когда внутри всё разваливается.

Его слова зацепили меня за живое. Я хотела съязвить, но в горле пересохло. Слишком близко к моей собственной боли.

- Мы не для того здесь, чтобы обсуждать наши личные драмы, - сухо ответила я, пряча взгляд в экран. - Мы здесь ради стипендии. Я принесла расписание встреч. Каждый вторник и четверг с 8 до 9 утра. И по субботам с 10 до 12.

- Отлично, - кивнул он. - Только в субботу у меня тренировка до 11.

- Значит, в 11:30. Я не собираюсь подстраиваться под твой режим.

- А я не собираюсь жертвовать своей карьерой ради твоих амбиций, - парировал он, наклоняясь вперед. Его лицо оказалось так близко, что я видела каждую ресницу, каждую светлую родинку над верхней губой.

- Амбиций? - язвительно переспросила я. - У меня нет амбиций, Вудс. У меня есть цель. Это разные вещи.

- Правда? И какая же у тебя цель? - он склонил голову набок, и в его глазах заплясали смешинки. - Сбежать из этого города? Доказать папочке, что ты чего-то стоишь?

- А у тебя? - я не дала ему выиграть. - Ты плывешь, чтобы забыться? Чтобы не думать о том, что будет после школы? Или ты просто боишься, что твое место в сборной займет кто-то более талантливый?

Он дернулся. Я попала в точку. Я видела это по тому, как сжалась его челюсть. Мне стало одновременно и приятно, и ужасно стыдно.

- Ты ничего обо мне не знаешь, Харпер, - сказал он тихо, и его голос потерял всю свою игривую интонацию. - Так что заткнись.

- Заткнись сам, - буркнула я, но уже тише.

Мы сидели в тишине. Я слышала, как тикают старые часы на стене. Слышала, как постукивает по стеклу ветка клена. Это была гнетущая, тяжелая тишина. Я ненавидела ее. В тишине я слышала свои мысли. А мысли были о нем.

- Ладно, - первым прервал молчание он. - Давай работать. Покажи свои чертежи. Я посмотрю, как это прикрепить к телу, чтобы не мешало плыть.

Я протянула ему лист с набросками. Он взял его, склонился над столом, и я снова почувствовала этот запах мяты. Он был повсюду. Как заноза, которая сидит глубоко под кожей и не дает покоя.

- Слишком массивное крепление, - сказал он, водя пальцем по чертежу. - Я не могу двигать плечом в полную амплитуду. Сделай крепление здесь, - он постучал по линии на моем рисунке.

- Это невозможно, - возразила я. - Там нет точки опоры для датчика.

- Есть, если сделать ремешок из неопрена. Я тебе покажу, как это работает.

Он схватил мой чистый лист бумаги и начал чертить. Я смотрела на его руку. Она двигалась уверенно, линии были четкими, ровными. Это был не просто спортсмен. Он рисовал, как инженер.

- Откуда ты это знаешь? - спросила я, забыв о своей маске холодности.

- Мой отец был инженером, - сказал он, не глядя на меня. - Был. Пока не ушел. Я многое запомнил.

Сердце кольнуло. Я не знала, что сказать. Я никогда не умела утешать. В моей семье утешение считалось слабостью. Вместо утешения тебе давали план действий.

- А мой отец - банкир, - сказала я в пустоту. - Он считает, что инженерия - это для мужчин. Он хочет, чтобы я пошла в бизнес-школу.

- А ты? - Алекс поднял на меня глаза. Его взгляд был таким искренним, что я растерялась.

- А я хочу строить мосты, - ответила я, и это признание вырвалось из меня, как будто я выпустила пар из перегретого котла. Я никогда никому этого не говорила. Никогда.

Алекс улыбнулся. В этот раз без насмешки. Улыбнулся тепло, как старому другу.

- А ты, оказывается, не просто робот, - сказал он тихо.

- А ты не просто накачанный идиот, - ответила я, и в уголках моих губ тоже дрогнула улыбка.

Мы снова уставились друг на друга. Тишина перестала быть гнетущей. Она стала странной, наполненной чем-то, что я не могла описать. Это было как решение сложного уравнения, когда вдруг все сходится.

Но потом я вспомнила, кто он. Я вспомнила все его насмешки, все его подколы, все те разы, когда он смотрел на меня с высокомерием.

- Не думай, что я сменила мнение о тебе, - резко сказала я, отворачиваясь. - Ты все еще мой противник.

- А ты все еще моя заноза в заднице, - усмехнулся он. - Но, может быть, противники - это не всегда плохо? Может быть, мы можем сделать это чертово устройство и забыть друг о друге навсегда.

- Согласна, - кивнула я. - Навсегда.

Но когда он выходил из библиотеки, я поймала себя на мысли, что "навсегда" звучит слишком долго.

Той ночью я сидела в своей комнате и смотрела на его наброски. Грубые, неаккуратные, но гениальные. Он был прав. Он знал анатомию своего тела лучше, чем я знала свои интегралы.

Я включила музыку в наушниках, чтобы заглушить голоса из гостиной. Папа снова ругался с мамой из-за денег. Их голоса просачивались сквозь стены, как ядовитый газ. Я знала, что скоро они придут ко мне с очередной нотацией о том, что я должна быть "идеальной дочерью". Идеальная дочь. Смешно. Идеальная дочь не мечтает о побеге.

Мой взгляд упал на телефон. Засветилось уведомление. Мое сердце пропустило удар, когда я увидела имя: Алекс Вудс.

Я открыла сообщение. Всего одно предложение: «Ты забыла свой набросок. Я завтра принесу. Спи спокойно, Принцесса».

Я хмыкнула. Идиот. Я хотела написать что-то колкое, но вместо этого просто набрала: «Спасибо. Тебе тоже».

Я закусила губу. Зачем я это сказала? Это было слишком мягко. Слишком по-человечески.

Но он не ответил. И это почему-то разочаровало меня больше, чем если бы он написал что-то оскорбительное.

Я легла в кровать и уставилась в белый потолок. Потолок был чистым, как моя жизнь должна была быть по плану. Но теперь на нем появлялись трещины.

И имя этой трещины было Алекс Вудс.

Я закрыла глаза, и снова увидела его. На этот раз он стоял у бассейна, вода стекала по его телу, и он улыбался мне. Не насмешливо, а искренне.

- Глупости, - пробормотала я, переворачиваясь на бок. - Ты ненавидишь его. Ненавидишь.

Но мое сердце билось быстрее, чем обычная частота пульса в состоянии покоя. Я знала эту формулу. Это была тревога. Или... что-то другое?

На следующее утро я снова пришла в библиотеку. В этот раз он ждал меня. Он сидел за нашим столом, крутил в руках мой набросок и улыбался, когда я вошла.

- Ты сегодня рано, - сказала я, садясь напротив.

- Я вообще не спал, - признался он. - Думал над твоей формулой. Если мы сместим датчик на три сантиметра вниз, точность увеличится на 15%.

Он сказал это так легко, как будто это было невероятное открытие. Для него это было открытие. Для меня это было доказательством того, что он умен.

- Ты серьезно? - я вытащила блокнот. - Покажи.

Он показал. Мы склонились над листом, и на этот раз я не обратила внимания на его запах. Я не обратила внимания на то, что его плечо касается моего. Я просто работала.

И впервые за долгое время я чувствовала, что я не одна. Что есть кто-то, кто понимает мой язык.

Но когда я подняла глаза и увидела его лицо так близко, поняла, что это - ошибка.

- Вудс, - сказала я, отодвигаясь. - Сядь ровно.

Он засмеялся. Засмеялся так громко, что мистер Хенсон снова проснулся и шикнул на нас.

- Ты боишься меня, Харпер? - спросил он с вызовом.

- Я боюсь только идиотов, - ответила я. - А ты, судя по твоим расчетам, не идиот. Так что нет, не боюсь.

- Жаль, - улыбнулся он. - А я думал, я тебя заинтересовал.

Он встал и направился к выходу, оставив меня сидеть в полном замешательстве.

Я смотрела на дверь, которая за ним закрылась, и внутри меня что-то дрогнуло. Это была не ненависть. Это было что-то другое. Что-то, что не поддавалось расчетам.

- Это всего лишь адреналин, - сказала я вслух. - Реакция на стресс.

Но я врала сама себе.