4. Взгляд в бездну

Pov Дженни

Я вжалась в кресло, словно пытаясь спрятаться от реальности, и смотрела, как мимо проплывают безликие дома. Тишина в машине была почти физической, давящей, как груз на плечах. Она смешивалась с ноющей болью в висках и разъедающей тревогой за родителей. Где они? Что с ними случилось?Я Неожиданно для себя я повернулась к нему. Его профиль, сосредоточенный и отстраненный, был обращен к дороге. В горле пересохло, но я заставила себя спросить. Мне нужно было хоть что-то знать об этом человеке, с которым меня теперь связывала неизвестность."Как… как тебя зовут?" - прошептала я, боясь, что он не услышит или просто проигнорирует.Он даже не взглянул на меня, не отрывая глаз от дороги."Техён," - бросил он, словно отвечая на самый очевидный вопрос.Я отвернулась, чувствуя, как щеки заливает краска. Глупо. Зачем я вообще спросила?Долгие минуты тянулись в тишине, нарушаемой лишь монотонным шуршанием шин. И когда я уже решила, что разговор окончен, он добавил, не меняя позы и с едва уловимой усмешкой в голосе: "Можешь звать меня "мистер Очарование". Хотя, по твоему лицу, я думаю, ты уже придумала что-то более оригинальное."Уголки моих губ дрогнули, и на лице появилась слабая, почти незаметная улыбка. Первая искра света в этом кромешном утре.Автомобиль мягко замер перед громадным зданием, облицованным сияющим стеклом и сталью. Невольный вздох сорвался с моих губ, пока я рассматривала его, запрокинув голову. Оно, казалось, тянулось ввысь бесконечно, теряясь в сумрачном утреннем небе. Мои тревоги и проблемы вдруг показались ничтожными на фоне этого величественного строения.— Впечатляет, правда? — голос Тэхёна вернул меня в реальность. Он уже стоял снаружи, открывая передо мной дверь, но я не торопилась выходить. — Моя компания "Arui"Он произнес это так непринужденно, словно говорил о погоде, без малейшего намека на гордость, но с какой-то скрытой уверенностью. Как будто владение чем-то настолько… грандиозным было для него обыденностью. Я промолчала, стараясь скрыть свое изумление. Ну да, компания. Огромная. И что? Это никак не влияет на мое отношение к нему или на факт исчезновения моих родителей, к которому он, возможно, причастен.Я выбралась из машины и одернула помятую одежду. Его взгляд скользнул по мне, и в его глазах промелькнуло что-то неуловимое.— Даже в таком… слегка небрежном виде, — он сделал неопределенный жест рукой, — тебе удается выглядеть так, будто готова командовать армией. Мощная аура.Я вопросительно приподняла бровь. Это комплимент? Или очередная попытка вывести меня из равновесия?— Я всегда точно знаю, чего хочу, и как этого добиться, — отрезала я, глядя ему прямо в глаза. — И мне не нужны оценки моей «ауры» или внешности, особенно от тебя.Уголок его губ дрогнул в легкой усмешке.— Острый язык. Мне нравится. Это усложняет задачу, но делает все интереснее.— Какую задачу? — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как во мне снова закипает гнев.— Задачу… сближения, — он подмигнул, но это выглядело скорее как вызов, нежели дружеский жест.Я фыркнула и отвернулась, направляясь к входу в его стеклянное царство. Пусть развлекается своими фантазиями. Меня так просто не проведешь. И уж точно не какими-то банальными уловками.Едва перешагнув порог этого сверкающего небоскреба, я ощутила на себе давление деловой атмосферы, смешанное с ощущением… нескромной роскоши. Огромное пространство холла, утопающее в свете, высокие потолки, отполированный мрамор, в котором отражались силуэты спешащих людей, дорогие полотна, украшающие стены. Стараясь не выдать своего восхищения, я сохраняла нейтральное выражение лица, хотя внутри меня все трепетало. Это был не просто офис, а целая экосистема со своими законами, где Техён, по всей видимости, занимал главенствующее положение.Все взгляды моментально обратились в нашу сторону. Вернее, в мою. Я ощущала на себе десятки оценивающих, любопытствующих, а порой и осуждающих взглядов. Дамы в строгих костюмах, сидящих как влитые, мужчины с дорогими часами – все они провожали нас глазами до лифтов. Я гордо подняла голову. Пусть смотрят. Мне нечего скрывать, хотя мой наряд явно не соответствовал дресс-коду этого храма бизнеса.У лифтов к Техёну подошел молодой человек в безупречно выглаженном костюме, с папкой в руках.– Господин Ким, – быстро заговорил он, – возникли вопросы по проекту «Горизонт». Необходимо ваше решение относительно…Техён легким кивком остановил его.– Позже, МинДжун. Через час в моем кабинете.МинДжун мгновенно замолчал, поклонился и отошел, не посмев возразить. Властность. Она ощущалась в каждом движении Техёна, в каждом его слове.Мы зашли в просторный лифт с зеркальными стенами. Я избегала его взгляда, изучая свое отражение – взъерошенная, с покрасневшими от слез глазами, но с упрямо сжатыми губами. Напряжение между нами было настолько ощутимым, что казалось, его можно потрогать.Его кабинет располагался на одном из верхних этажей. Огромный, с панорамными окнами, открывающими завораживающий вид на город. Дорогая обстановка, лаконичный дизайн, идеальный порядок. Все говорило о статусе и больших деньгах. Он направился к своему массивному столу, я осталась стоять у входа, скрестив руки на груди.– Нам необходимо поговорить, – произнес он сухо, даже не посмотрев в мою сторону. В его голосе не было и намека на ту иронию, что звучала в машине. Сейчас он был серьезен. И это настораживало.– Я не намерена с тобой ничего обсуждать, – отрезала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, – пока ты не скажешь, где мои родители. Что ты с ними сделал?Он медленно повернулся ко мне. Его взгляд стал тяжелым, черты лица обострились.– Ты действительно думаешь, что можешь диктовать мне условия? – прошипел он, и в его голосе послышался металл.– Я не думаю, я уверена! – воскликнула я, чувствуя, как волна отчаяния и ярости снова захлестывает меня. – Это единственное, что меня сейчас интересует! Где они?!И тут он сорвался.– ХВАТИТ! – зарычал Техён так, что я невольно отпрянула. Он ударил кулаком по столу, и звук раскатился эхом по кабинету. – Ты будешь делать то, что я говорю! Ясно?! О твоих родителях… – он сделал паузу, и его взгляд стал еще более суровым, – о них позаботятся. А вот ты… ты больше не вернешься в свой институт.Я застыла. Что он сказал?– Что?.. – прошептала я, не веря своим ушам.– Будешь сидеть дома, – отчеканил он, глядя мне прямо в глаза. – Никаких больше подруг, никаких вечеринок, никакой "свободной" жизни. Будешь сидеть дома. И точка.Кровь прилила к моему лицу. Этого еще не хватало! Забрать не только родителей, но и мою жизнь, мое будущее, моих друзей?– Да кто ты такой, чтобы решать за меня?! – закричала я, уже не сдерживая слез гнева и бессилия. – Ты не имеешь права!Я буду ходить в институт, я буду общаться с кем захочу! Ты не можешь меня запереть!– Могу, – его голос был полон ледяного гнева, он медленно приближался ко мне, и я чувствовала, как от него исходит угроза. – Твоя вольница закончена, Дженни. С этого момента ты будешь жить по моим правилам. И если ты думаешь, что сможешь мне помешать… ты глубоко ошибаешься. У тебя больше нет союзников. Запомни это.Он остановился в шаге от меня, его глаза горели яростью. Я смотрела на него, задыхаясь от негодования и страха. Он был в ярости. По-настоящему. И я понимала, что он не шутит. Он действительно намерен сломать меня, лишить всего, что мне дорого. Но я не сдамся. Я не позволю ему это сделать. Пусть хоть мир рухнет. Pov Техён

Эта девица… Дженни. До чего же банальна её реакция. Вопли, рыдания, упреки. Всё предсказуемо до тошноты. Она не осознает главного: она всего лишь пешка. Превосходная пешка в моей вендетте.Её родители… Эти надменные мерзавцы, осмелившиеся перейти дорогу моему отцу. Какие же они недальновидные. Они не представляют, на что я готов пойти, когда задето моё. А они посягнули на самое дорогое.И теперь их любимая дочь, их единственное дитя, в моей власти. Домашнее заточение. Никаких друзей. Изоляция. Да, это только начало. Пусть томится в четырех стенах, пусть увядает от тоски и неведения. Каждое ее ограничение, каждая пролитая слеза, каждый протест – это прямой удар по ним. Они будут знать, что она здесь, со мной, под моим полным контролем. Они будут терзаться от бессилия, не имея возможности даже услышать её голос без моего дозволения.А потом… возможно, я позволю им взглянуть на неё. Сломленную, подавленную. Или, напротив, вызывающе одетую, стоящую рядом со мной на каком-либо приеме, как моя… вещь. Пусть видят, как их принцесса превратилась в мою куклу. Пусть осознают свою потерю.Её упрямство? Даже его можно обратить во благо. Пусть сопротивляется. Тем слаще будет их разочарование, когда они осознают свое бессилие, поймут, что их девочка больше им не принадлежит. Я заставлю их унижаться, вымаливать прощение, которого им никогда не дождаться.Я смотрел на неё и просто подумал, всего лишь на секунду " А если что-то пойдет не так?". Как может пойти что-то не так, всё будет нормально. А что если кинуть её в клуб? Неплохая идея. За такую красотку все спохватятся, но с начала я сам должен её поиметь. И все же… даже в таком виде, со слезами на глазах, кипящая гневом, она была… примечательной. Не просто симпатичным личиком. В ней была какая-то искра. Упрямая линия губ, даже когда они дрожали от ярости. Горделивая осанка, даже когда плечи были напряжены, сдерживая рыдания. Огонь в глазах, который не смогли погасить ни страх, ни его угрозы.

Pov Дженни

— Ты… ты просто отвратителен! — выпалила я, задыхаясь от возмущения. Слёзы подступали к глазам, но я сдерживала их. Не сейчас. Не доставлю ему этой радости. — Как ты смеешь врываться в мою жизнь, всё ломать и устанавливать свои правила?! Неужели думаешь, что деньги и власть дают тебе такое право?!Он смотрел на меня с тем же холодом, который меня бесил. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Это переполнило чашу моего терпения.В состоянии аффекта я сделала шаг вперед и изо всей силы ударила его по щеке. Звук пощечины эхом разнёсся в тишине просторного кабинета. Ладонь горела, но я чувствовала злорадное удовлетворение. Хоть так. Хоть на миг лишить его этой надменной ухмылки.Он медленно повернул голову, на щеке алел след от удара. Я ждала чего угодно – крика, ответной агрессии, новой волны гнева. Но вместо этого на его губах появилась презрительная усмешка. Он коснулся пальцами щеки, словно смакуя мою ненависть.— Неплохо, — протянул он, и в его голосе не было злости, лишь всё та же насмешливая снисходительность. — У тебя есть характер, это я признаю. Так даже интереснее.Его спокойствие внушало больший страх, чем любые крики.— А теперь, когда ты выплеснула свои эмоции, — он опустил руку, и его взгляд стал пронзительным, — можешь идти прогуляться по компании.И советую отдохнуть. Вечером тебя ждёт сюрприз.Он произнес это с такой интонацией, что по коже побежали мурашки. «Сюрприз» в его исполнении не предвещал ничего хорошего. Это слово прозвучало как скрытая угроза, как обещание чего-то еще более ужасного, чем то, что уже произошло.Я сжала кулаки, глядя на него с ненавистью, но понимала, что сейчас любые мои слова бесполезны. Он снова одержал верх. И этот его «сюрприз»… Что он задумал? Что еще он может у меня отнять?Я вышла из кабинета в растерянности, не зная что делать. Что за ужасный сюрприз меня ждёт. А если он меня убьёт..Хочу домой. Не могу больше так. Это компания такая же тёмная, как и душа его короля. Гуляя я не заметила, что уже семь часов вечера. В эту же секунду двери лифта открылись и вышел Техён. "Пошли", – коротко бросил он, избегая моего взгляда. Я покорно встала. Спорить было бесполезно, куда бы он ни направлялся. По крайней мере, пока.Мы снова оказались в автомобиле. Я смотрела сквозь стекло на размытые огни ночного города, пытаясь унять дрожь. "Куда мы едем?" – прозвучал мой хриплый вопрос, хотя я и не рассчитывала на ответ. Он молчал, его профиль в полумраке казался изваянным из камня. "Ты не можешь просто возить меня туда-сюда!" – не выдержала я. – "Скажи, куда мы едем!" В ответ лишь кривая усмешка, не отрывая взгляда от дороги. Его молчание было страшнее угроз.Автомобиль свернул с оживленной трассы в темный, узкий переулок. Здесь было меньше света, и атмосфера становилась все более зловещей. Наконец, мы остановились перед безымянным зданием с плотно задернутыми окнами, из-за массивной двери доносились приглушенные ритмы и какой-то нездоровый шум. Уже от одного вида этого места у меня по спине пробежал холодок. Тэхён заглушил двигатель. "Выходи", – скомандовал он.Выйдя из машины, я огляделась, и тошнота подступила к горлу. Тусклый неоновый свет, пробивающийся сквозь щели в шторах, отбрасывал болезненные блики на мокрый асфальт. Фигуры, проскальзывающие в приоткрытую дверь, казались… неправильными. Слишком развязные жесты, слишком громкий, грубый смех. Я поняла. Я поняла, куда он меня привез. Это был не просто ночной клуб. Это было место, о котором приличные девушки предпочитают не говорить. Место, где торгуют телами и душами, где порок – главный товар. Леденящий ужас сковал меня.

Pov Техёна

Она окинула взглядом это место с тем самым выражением отвращения и ужаса, какое я и предвидел. Отлично. Пусть вкусит. Пусть осознает, что её прежняя жизнь уничтожена, и теперь она всецело в моей власти, в той мерзости, которую я для неё приготовлю. Её родители… Они будут корчиться от боли, как черви, попавшие под палящее солнце, когда узнают, где побывала их обожаемая дочь.Этот клуб являлся одним из самых гнусных в городе. Обитель, где собирались сливки общества с извращенными желаниями и внушительными суммами денег, чтобы эти желания реализовать. Идеальная площадка для моей маленькой драмы.Я обошел автомобиль и резко распахнул дверцу.— Выходи, — мой голос не сулил ничего хорошего.Она вжалась в кресло, устремив на меня широко распахнутые, полные страха глаза.— Я… я никуда не пойду! — прошептала она.— О, пойдешь, — ухмыльнулся я, схватив её за руку. Она попыталась высвободиться, но моя хватка была мертвой. Я силой вытащил её из машины. Её слабое сопротивление лишь подливало масла в огонь.Я впихнул её внутрь. Тяжелый, пропитанный дымом воздух, смешанный с запахом дешёвых духов и чего-то еще, приторно-кислого и отталкивающего, обрушился на неё. Полумрак, пульсирующий алый свет, приторная музыка. Мои люди уже ждали. Я кивнул одному из охранников, отрывисто бросив:— Найди ей самого отвратительного мерзавца, какой тут есть. Из тех, кто питает слабость к юным и невинным.Охранник понимающе хмыкнул и растворился в толпе. Дженни дрожала всем телом, её лицо было белее полотна. Она что-то шептала, какие-то мольбы, но я не слушал.Вскоре охранник вернулся, ведя за собой отвратительного типа с сальными волосами, бегающими глазками и потной улыбкой, обнажающей гнилые зубы. Он пожирал Дженни взглядом, и от этого взгляда меня самого едва не затошнило. Превосходно.Я грубо схватил Дженни за плечо и потащил её по коридору, мимо комнат, откуда доносились стоны и смех. Она сопротивлялась, пыталась вырваться, но я был сильнее. Я втолкнул её в одну из таких комнат – тесную, с безвкусной мебелью и приглушенным светом. Тот тип уже ждал там, похотливо облизываясь.— Развлекайся, принцесса, — прошипел я ей на ухо, прежде чем захлопнуть дверь и повернуть ключ в замке. Я достал телефон. Сейчас я запечатлею немного её мучений, её унижения. Отправлю это видео её любимым родителям. Пусть посмотрят, во что превратилась их дочь, благодаря их же предательству.Я прислушался. Из-за двери донесся её испуганный вздох, затем звук борьбы, приглушенные удары. И потом… потом она закричала.Это был не просто крик страха или боли. Это был крик абсолютного, первобытного ужаса, душераздирающий вопль отчаяния, в котором не было ни капли надежды. Он резанул по ушам, проникая куда-то глубоко внутрь, задевая нервы, о существовании которых я и не догадывался.Телефон в моей руке задрожал. Что-то внутри меня… дрогнуло. Это не была жалость. И уж точно не любовь. Это было нечто иное. Какое-то внезапное, острое осознание… чего-то. Её крик был слишком подлинным, слишком неистовым. Он был не из той пьесы, которую я ставил. Он был из самой преисподней.Я замер, слушая этот непрекращающийся, разрывающий сердце крик. И палец, зависший над кнопкой записи, так и не нажал её.Её вопль не прекращался. Не затихал, не слабел, а, казалось, лишь наращивал громкость, прошивая стены, пробиваясь через шум музыки и гомон голосов, заполняя всё вокруг. Словно раскалённая игла, пронзающая мозг. Каждая нота этого крика отзывалась во мне странным, неведомым эхом.Я больше не мог это выносить.Не осознавая своих действий, я бросился к двери. Ключ заскрежетал в замке. Я распахнул дверь с такой силой, что она ударилась о стену.Увиденное заставило кровь заледенеть, а затем закипеть с новой яростью. Этот мерзавец, тот самый, кого я выбрал, навалился на Дженни, придавив её к кровати. Её руки были выкручены, лицо искажено ужасом и болью, а крик, который я слышал, теперь приглушён его телом.В тот миг вся моя холодная расчетливость, все планы мести исчезли. Осталась лишь слепая, звериная злоба. Я не помню, как оказался рядом с ними. Помню лишь, как схватил этого ублюдка за шкирку, оттаскивая от неё, как швырнул на пол.А потом я начал избивать его.Я бил его изо всех сил, вкладывая в каждый удар всю ту злость, которая копилась во мне годами, всю ненависть к предателям, всю ту черноту, что жила в моей душе. Я бил его за её крик, за её страх, за то унижение, которому я сам её подверг. Кулаки обрушивались на его отвратительное, испуганное лицо, на его тело. Я не слышал его стонов, не видел ничего, кроме багровой пелены перед глазами. Я хотел его уничтожить, стереть с лица земли.Не знаю, сколько это продолжалось. В какой-то момент я почувствовал, как меня оттаскивают. Это были мои охранники, привлечённые шумом. Я с трудом разжал кулаки, тяжело дыша. Этот мерзавец лежал на полу без движения, его лицо превратилось в кровавую массу.Я оттолкнул охранников и повернулся к кровати.Дженни сидела там, съёжившись, прижав колени к груди. Её тело била крупная дрожь. Тонкая футболка была разорвана на плече, обнажая кожу. По щекам текли слёзы, смешиваясь с грязью. Она смотрела на меня огромными, полными ужаса глазами, в которых не было ничего, кроме животного страха. Она даже не рыдала, а лишь тихо, прерывисто всхлипывала, как раненый зверь.Меня словно окатили ледяной водой. Ярость отступила, оставив после себя пустоту и какое-то новое, болезненное чувство… вины? Или что-то подобное. Она была так сломлена, так напугана. И это сделал я.Я медленно подошел к ней, протягивая руку, чтобы… чтобы что? Утешить? Попросить прощения? Сам не знал. Я просто хотел, чтобы она перестала дрожать, чтобы этот ужас исчез из её глаз.— Дженни… — мой голос прозвучал хрипло, непривычно мягко.Она вздрогнула от моего прикосновения, как от удара.— Прошу… не надо… — прошептала она дрожащим, едва слышным голосом, полным такой мольбы, что у меня свело челюсти. Она отползла дальше, прижимаясь к изголовью кровати, словно я был еще большей угрозой, чем тот, кого я только что чуть не убил.И тогда я сделал то, чего, кажется, никогда не делал в своей взрослой жизни. Я сел на край кровати и, игнорируя её испуганное отстранение, притянул её к себе. Крепко. Так сильно, как только мог. Я обнял её, пытаясь передать хоть каплю тепла, хоть какое-то подобие защиты, хотя сам был причиной её кошмара. Она была такой хрупкой в моих руках, такой беззащитной. Её тело продолжало содрогаться от рыданий, но она больше не сопротивлялась. Просто плакала, уткнувшись лицом мне в грудь, и её слезы обжигали мою кожу сквозь дорогую ткань рубашки.Я сидел так, не двигаясь, держа её в своих объятиях, и слушал её тихий, затихающий плач. И впервые за долгое время я почувствовал себя не всемогущим хищником, а кем-то… другим. Кем-то, кто совершил ужасную ошибку.Её трепетное, словно невесомое, тело казалось хрупким в моих объятиях. Рыдания медленно затихали, переходя в прерывистые вздохи, но она всё ещё держалась за меня, как утопающий за спасительную доску. Я не мог бросить её здесь, в этом кошмарном месте, виновником которого я сам и являлся.Бережно, стараясь не усугубить её страдания, я взял её на руки. Она не издала ни звука, лишь прижалась лицом к моей шее, обжигая кожу своим горячим дыханием. Выйдя из комнаты, я проигнорировал изумлённые взгляды охраны и любопытствующих сотрудников, привлечённых шумом. Пусть смотрят. Единственное, что имело значение – как можно быстрее покинуть это проклятое место.На улице ночной воздух показался глотком свежести после спертой атмосферы клуба. Осторожно усадив Дженни на переднее сиденье автомобиля, я пристегнул ремень, стараясь быть как можно более нежным. Она не смотрела на меня, её взгляд был устремлен в никуда, а слёзы продолжали литься по щекам.Я вёл машину на предельной скорости, мчась по ночному Сеулу, пренебрегая всеми правилами дорожного движения. Огни города сливались в разноцветные полосы. Мне нужно было как можно скорее доставить её в безопасное место, хотя сам представлял для неё опасность. Какая ирония.Она беззвучно плакала всю дорогу. Эти тихие, безутешные рыдания ранили сильнее любого крика. Они терзали душу, вызывая незнакомое, сосущее чувство в груди.Мой дом. Моя обитель. Обычно я возвращался сюда, чтобы скрыться от мира, от людей. Сегодня я принёс сюда разрушение, которое сам же и создал. Вновь взяв Дженни на руки, я почувствовал, что она обмякла, как сломанная кукла. Переступив порог, я увидел перепуганное лицо домработницы, госпожи Пак.— Принесите успокоительное, быстро! — мой голос прозвучал резко и властно, но в нём проскользнули нотки отчаяния, которые она, вероятно, никогда раньше не слышала.Бережно неся Дженни на руках, я пересек дом и оказался в своей спальне. Это было мое личное убежище, самое сокровенное место во всем огромном особняке. И вот, я принес её сюда – свою пленницу, свою… Кем она была для меня на самом деле? Я и сам не мог дать ответ.С предельным вниманием, опасаясь повредить что-то драгоценное, я усадил её на край своей широкой кровати. Она съежилась, обхватив себя руками, её плечи дрожали. Рваная одежда, растрепанные волосы, заплаканное, опухшее лицо. И этот взгляд… наполненный первобытным ужасом и невыносимой болью.Миссис Пак быстро принесла стакан воды и успокоительное. Я взял лекарство, но не торопился давать его Дженни. В данный момент ей нужно было нечто большее, чем таблетки.Я опустился на корточки перед ней, чтобы оказаться на одном уровне с её глазами. Я хотел показать, что больше не причиню ей вреда. Но кто поверит моим намерениям после всего случившегося?— Дженни… — прошептал я, и мой голос звучал непривычно тихо, словно я молил о прощении. — Прости меня. Я… я не понимаю, что со мной произошло. Мой поступок… это было… бесчеловечно. Я…Слова словно застряли в горле. Просить прощения? Мне? Ким Тэхёну? У этой девушки, которую я еще несколько часов назад намеревался сломить? Но глядя на её раздавленное состояние, я понимал, что никакие извинения не смогут загладить мою вину.Она подняла на меня глаза, в которых все еще отражался страх, но к нему примешалась новая волна отчаяния и ярости.— Простить?! — её голос дрогнул и сорвался на крик, слабый, но полный боли. — Ты думаешь, простого «прости» достаточно?! Ты… ты… ты перешел черту! Слышишь?! Черту! Ты не человек, ты чудовище!Она снова разрыдалась, закрыв лицо ладонями. Её тело содрогалось от рыданий.Я склонил голову, будто под ударом. Её высказывания жгли словно оплеухи, и в их правоте нельзя было усомниться. Я – воплощение чудовища.Оставаясь внизу, у её дрожащих колен, я устремил взгляд вверх. В поле зрения попали растрепанные пряди, хрупкие плечи, руки, судорожно прячущие лицо от окружающей действительности, от меня. В тот миг в голове не было ясности. Что я делаю здесь, внизу? Почему сожаление, вина, какая-то странная, мучительная симпатия терзают меня изнутри? Что со мной творится? Это недопустимо. Она должна была быть лишь орудием для осуществления возмездия. Но сейчас, видя её сломленной и беззащитной, я видел не орудие. Я видел личность. Девушку. И я видел себя – виновником её почти полного разрушения.И дальнейшие действия были мне абсолютно неизвестны. Я был в полном замешательстве.Её плач и рыдания раскатывались отголосками в моей огромной спальне, превращая её из символа моей власти и уединённости в место её мучений. И я нёс за это ответственность. Каждое её слово, каждый тихий стон впивались в меня, словно кинжал. Я больше не мог выдерживать этого. Не мог видеть её в таком состоянии.Поднявшись с пола, я снова осторожно взял её на руки. Она не оказывала сопротивления, её тело было расслабленным, как будто все жизненные силы покинули её. Я больше не желал терзать её своим присутствием, своей комнатой, которая, вероятно, теперь ассоциировалась у неё только со страхом. Я понёс её в отведённую ей комнату. В ту самую, где она должна была томиться в одиночестве, согласно моему изначальному замыслу. Каким же я был глупцом.Я бережно опустил её на кровать, укрыл лёгким покрывалом. Она продолжала плакать, еле слышно, почти беззвучно, но её плечи всё так же содрогались.– Мне… мне страшно, – прошептала она, глядя на меня перепуганными, покрасневшими глазами. – Я боюсь оставаться одна.Её слова меня ошеломили. После всего, что я сотворил, она боялась одиночества, а не меня? Или это был просто отчаянный зов о помощи, адресованный кому угодно?– Прошу… – её голос был почти неслышен, полон мольбы и невыносимой усталости. – Если ты… если ты хотел меня наказать… просто… просто убей. Так будет лучше. Я не могу… я больше не выдержу…Убить её? Эта мысль даже не мелькала в моей голове, даже в самые тёмные мгновения моей жажды отмщения. Я хотел сокрушить её родителей, используя её. Но отнять у неё жизнь? Это было… за гранью. Даже для меня.Я смотрел на неё, на эту хрупкую, сломленную девушку, просящую о смерти, и не понимал, что мне делать. Все мои замыслы, вся моя уверенность, вся моя жестокость – всё это обернулось ничем перед лицом её отчаяния.— Почему… ты до сих пор не покончил со мной? — прошептала она, и в её голосе звучало не обвинение, а лишь неподдельное, терзающее замешательство. — Разве не к этому ты стремился?Я хранил молчание. Что я мог ей ответить? Что я и сам не понимаю, что происходит? Что её крик в том клубе как-то повлиял на меня? Что зрелище её страданий оказалось для меня невыносимым? Это прозвучало бы абсурдно. Как проявление слабости.Я опустил глаза. Мои руки невольно сжались в кулаки. Я чувствовал себя загнанным в угол, но не ею, а самим собой, своими внутренними противоречиями.— Я… — начал я, пытаясь найти подходящие слова, но в голову ничего не приходило. Я действительно не понимал. Не понимал, почему я здесь, почему не могу просто уйти и оставить её, как планировал. Почему её боль стала моей болью.Наконец, я нашёл хоть какое-то решение. Практичное. Логичное.— Ты не останешься одна, — произнёс я, стараясь сохранить ровный тон, хотя внутри всё бушевало. — Я могу позвать миссис Пак. Она… она побудет с тобой. Ты не будешь её бояться?Миссис Пак была пожилой, добродушной женщиной, которая работала у меня много лет. Она была, пожалуй, единственным человеком в этом доме, кто мог бы вызвать хоть какое-то подобие доверия и спокойствия.Дженни посмотрела на меня, и в её глазах на мгновение промелькнула слабая надежда, или, возможно, просто усталость от борьбы.— Да, — тихо ответила она. — Пожалуйста.Я кивнул в ответ, испытывая странное, горькое облегчение. Хотя бы на это я был способен. Обеспечить ей присутствие другого человека, чтобы она не оставалась наедине со своими кошмарами.Я вышел из комнаты, чтобы отдать распоряжение миссис Пак, и только оказавшись в коридоре, позволил себе сделать глубокий, судорожный вдох. Что я натворил? И что мне теперь делать? Ответов на эти вопросы не было, оставалась лишь тяжесть на душе и образ её заплаканных, испуганных глаз.