Глава 39

— Ч-что?.. — неуверенным, осипшим тоном переспросил кудрявый.

От неожиданности и нахлынувшего волнения он ещё сильнее сжал ладонь на тонкой талии девушки, едва не прижимая её к себе вплотную.

— Поцелуй меня... Поцелуй меня, — горячим шёпотом повторила Краснова. Ведомая безумным, мстительным азартом, она медленно провела ладонью от его груди к подтянутому торсу, заставляя парня судорожно вздохнуть. — Я же знаю, что ты этого хочешь. Ты же постоянно ко мне клеишься, потому что любишь меня... Правда ведь?

Таня вплотную приблизилась к его лицу. Дыхание Егора сбилось настолько сильно, что его губы заметно задрожали. В голове у парня происходил настоящий взрыв.

— Тань... — нервно глотнув подступивший к горлу ком, Горяев попытался немного отодвинуть голову назад, не веря своему счастью и одновременно пугаясь такой резкой смены настроения рыжей.

Но Таня отступать не собиралась. Её пальцы уверенно скользнули на его затылок, мягко, но настойчиво притягивая парня обратно. Она начала шептать ему прямо в самые уста, обжигая дыханием:

— Мы здесь вдвоём. Вокруг никого нет. Я вся твоя... Целуй же.

Этот призыв окончательно снёс Егору крышу. Он резко, до хруста в костях прижал её к себе — так сильно, что их грудная клетка слилась в единое целое, улавливая бешеный стук сердец друг друга.

Горяев дрожащими, сухими губами несмело прикоснулся к девичьим устам. Сначала он делал это рвано и неуверенно, ведь сознание всё ещё не могло до конца прийти в себя от её слов. Она вообще понимала, что творит? Действительно ли она хотела этого?

Всячески прижимаясь к юноше и обвивая его шею, Таня отвечала на поцелуй так отчаянно и страстно, будто правда безумно любила его всю жизнь. Но вся эта драма разыгрывалась ради одного зрителя.

«Интересно, о чём же ты сейчас думаешь, Ромочка?» — злорадно и больно билось в её мыслях.

Девушка спиной, кожей, каждым нервом чувствовала, что Пятифанов прямо сейчас сидит там, в полумраке, и его глаза наливаются кровью от этой картины.

Нехотя отстранившись на секунду, чтобы глотнуть воздуха, Егор заворожённо посмотрел на рыжую. Его рука, окончательно потерявшая всякий контроль, медленно переползла с её талии чуть ниже, на бедро, сминая тёмно-красную ткань платья.

— Не останавливайся... — шепотом молвила Таня, не давая ему опомниться, и вновь мертвой хваткой вцепилась в его губы.

Она запустила пальцы одной руки в его кудрявый затылок, подгоняя, а второй медленно оглаживала его грудь через чёрную рубашку. Они бы, наверное, целовались так и дальше посреди медляка, если бы не резкий, оглушительный обрыв трека — диджей безжалостно сменил музыку на тяжёлый, долбящий басами клубный бит.

Краснова оторвалась первая. Тяжело дыша, со смазанной помадой, она мельком взглянула на раскрасневшегося парня и тут же рефлекторно перевела дикий взгляд в сторону вип-дивана Пятифана. Но Ромы там уже не было. Кожаный диван пустовал, а на столике сиротливо поблескивал недопитый бокал. Он ушёл.

Внутри Тани будто что-то с треском оборвалось. Бросив ошарашенного, тяжело дышащего Егора одного прямо посреди оживающего танцпола, она резко развернулась и на своих высоких каблуках быстро припустила в сторону женского туалета.

Ворвавшись в полупустую комнату с кафельными стенами, Таня подскочила к раковине. Дрожащими руками она рванула на себя кран и начала жадно, судорожно полоскать рот холодной водой, смывая чужой вкус. И только в этот момент, в тишине и под блёклым светом ламп, до неё наконец-то дошёл весь ужас содеянного. Боже, что она натворила? О чём она вообще просила этого несчастного парнишку? Ею двигала лишь слепая, глупая месть, а Егор ведь ни в чём не виноват...

Рыжая замерла, опёршись руками о влажный бортик раковины, как вдруг спустя несколько минут почувствовала, как чьи-то наглые, горячие руки бесцеремонно обхватили её сзади за талию.

Таня испуганно вскинула голову, посмотрев в мутное зеркало перед собой. Позади неё стоял улыбающийся Егор. Парень явно расценил её побег как продолжение любовной игры. Не успела она и слова сказать, как его губы нагло, собственнически прижались к её обнажённому плечу, оставляя мокрый след.

Чувство вины мгновенно сменилось резким отвращением и паникой. Таня со всей силы хлопнула парня по рукам, заставляя его немедленно убрать их с её талии.

— Не трогай меня, — твёрдо и уверенно отчеканила девушка, упираясь ладонями в его грудь.

— С чего бы это? — ухмыльнулся Егор, даже не думая отступать. В его глазах вспыхнул опасный, упрямый огонёк. — Ты ведь сама там, на танцполе, мне сказала, что вся моя. Забыла уже?

— Я не это имела в виду! — Таня попыталась выкрутиться из его хватки.

— А что ты тогда имела?

— Ничего. То, что мы с тобой только что поцеловались, вообще ничего не значит, понял?

— Не значит? — искренне удивился кудрявый.

Он плавно провел тыльной стороной пальцев по её раскрасневшейся щеке, заглядывая в глаза. На его лице блуждала горькая, неверящая улыбка.

— Мм? Не значит, говоришь?

— Нет, не значит.

— А на кой чёрт ты меня тогда вообще поцеловала?! — в голосе Егора послышались первые агрессивные, срывающиеся нотки.

— Просто... Просто захотелось, вот и всё! Будь добр, отстань от меня!

Таня не сильно, но ощутимо оттолкнула юношу от себя, надеясь проскочить к выходу. Однако парень среагировал мгновенно: его пальцы мёртвой хваткой уцепились за её хрупкие плечи, прижимая обратно к стене.

— Нет. Ты ответишь мне, — процедил он, тяжело дыша. — Это всё из-за Пятифана, да? Я же не слепой, Тань. Я видел, как ты постоянно в его сторону косилась. Захотела, чтобы он приревновал? Решила использовать меня как послушную куклу?

В глубине его глаз в эту секунду читалась невыносимая, дикая боль. Он едва выговорил эти слова, словно они давились у него в горле. Таня испуганно замерла. Она совершенно не ожидала, что парень настолько близко к сердцу примет её эгоистичный поступок. Это ведь был просто глупый клубный поцелуй назло бывшему... Не так ли?

Девушка тяжело, судорожно вздохнула и обречённо опустила взгляд в пол, отчаянно кивая головой в знак подтверждения. Худшие опасения Егора оправдались. Глаза юноши лихорадочно загорелись, он до крови прикусил нижнюю губу.

— Зачем же тебе вообще сдался этот ублюдок? — шмыгнув носом, глухо начал шатен, и в его голосе обида смешалась со злостью. — Неужели ты наивно думаешь, что когда-нибудь будешь с ним? У него есть девушка, они вместе, поняла?! А ты для него так и останешься вечно сидеть в их тени!

— Не говори так... Пожалуйста, замолчи, — тихо попросила Краснова, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы.

— А как, Тань?! Как мне ещё говорить?! Я ведь люблю тебя, блять! По-настоящему люблю! А ты мной просто цинично воспользовалась, чтобы потешить своё эго. Это, по-твоему, нормально?! Чем этот Рома вообще лучше меня?! Я ведь ради одного твоего взгляда на всё готов. На всё, слышишь?! Я буду с тобой вопреки всему, а он... он тебе не нужен! Он конченый, плохой человек. Знала бы ты вообще, как он за твоей спиной о тебе отзывается и какие грязные слухи по школе пускает! — выкрикнул шатен, сорвавшись на хрип, и с силой дёрнул девушку за плечи.

— Что?.. — Таня ошарашенно округлила глаза.

Слухи? Рома пускает про неё слухи? В голове мгновенно всплыли утренние обвинения Бяши о том, что Рома поверил какому-то вранью.

— То, что слышала! Ты ему не нужна совсем, наивная дура! Ты мне нужна, Тань, мне! А не ему! — сквозь плотно сжатые зубы прорычал взбесившийся от ревности Егор.

Он резко, всем телом прижал Краснову к холодному борту раковины, намертво огородив её своими руками с обеих сторон и лишая любого пространства для маневра. Таня в панике попыталась упереться ему в грудь и оттолкнуть, но всё было напрасно — Горяев был намного сильнее.

Потеряв над собой контроль от обиды, парень нагло припал губами к её шее, оставляя грубые поцелуи и бесцеремонно ведя ладонью вверх по внутренней стороне её бедра, сминая подол тёмно-красного платья.

— Егор... прошу тебя, остановись... Не надо! — испуганно закричала Таня, пытаясь увернуть голову.

Кудрявый её вообще не слышал. Он с глухим стоном провёл влажным языком по её ключицам, в то время как его пальцы настойчиво поднимались всё выше и выше по бедру, сминая капроновые колготки в сеточку. Таня зажмурилась, готовая закричать во весь голос.

— Руки от неё убрал, уёбок, — леденящим душу, хриплым и смертельно опасным басом прозвучало со стороны входа в туалет.

Дверь с грохотом ударилась о стену. В дверном проёме, тяжело дыша и сжимая кулаки до побелевших костяшек, стоял Рома Пятифанов. Его лицо было искажено такой первобытной яростью, что казалось, он готов прямо здесь совершить убийство.