Глава 36

— Чё он делает? — глухо, едва слышно прошептал Рома, а его челюсть до хруста сжалась.

— Да я чё знаю, на... — так же шёпотом отозвался опешивший Бяша.

Егор действовал быстро и уверенно. Спустя пару секунд его пальцы наткнулись на то, что он искал. Парень за секунду выудил из недр портфеля тот самый Танин любимый блокнот. Тот, с которым она раньше никогда не расставалась. Горяев бесцеремонно начал перелистывать плотные страницы, одну за другой, едва не вырывая их с корнем. Его глаза хищно бегали по бумаге, выискивая что-то конкретное.

Видимо, не найдя того, что ему было нужно, кудрявый раздражённо хмыкнул. Лицо его на миг исказилось злостью. Без тени сомнения он сделал шаг в сторону и точным, небрежным движением выбросил блокнот прямо в стоявшее у стены школьное мусорное ведро.

В ту же секунду дверь туалета открылась, и на пороге появилась Татьяна. Егор мгновенно нацепил на лицо привычную приторную улыбку, протянул ей рюкзак, и они вдвоём спешно направились к выходу на улицу, скрывшись за массивными дверями.Как только их шаги затихли, Рома сорвался с места. Плевать ему было на Бяшу и его предупреждения. Он пулей долетел до мусорки, брезгливо запустил туда руку и вытащил чистый, почти не испачканный Танин блокнот.

— Это же Танин... Зачем этот урод его выбросил? — хмуро пробормотал Рома, отряхивая обложку.Вернувшись на лестницу, Пятифанов шумно сел на ступеньку рядом с Будаевым и раскрыл первую страницу. В этом небольшом блокноте было столько жизни, штрихов и деталей, сколько Рома за все свои одиннадцать лет учёбы в школе на пару с Бяшей на партах не нарисовал. Каждая страница была пропитана чужим талантом и душой.

— О, Полинка с Тохой, — тихо сказал Рома. На губах промелькнула слабая улыбка, когда он взглянул на аккуратный карандашный рисунок, где его друзья сидели в обнимку под деревом. Он бережно перелистнул страницу дальше.

— Ебать, это чё, мы с Катюхой?! — радостно и восторженно воскликнул Бяша, бесцеремонно отобрав у друга блокнот и придвинув его к самому носу. — Смотри, какая красота, на! Один в один! Катька увидит — обалдеет.

Листая страницу за страницей, парни заворожённо рассматривали целый мир, созданный Таниными руками. Здесь было множество самых разных набросков: то случайные прохожие, то осенние мрачные пейзажи, то всякая разная школьная красота. Они двигались всё дальше по бумажным листам, пока не дошли до самой последней заполненной страницы.

На ней рисунок был выполнен с особой, почти болезненной аккуратностью. Каждая линия была выведена так, словно художница дрожала над ней часами.

— Ромыч... это... — Игорь резко осёкся. Он приоткрыл рот и буквально застыл на месте, не в силах отвести взгляд от бумаги.

Пятифанов почувствовал, как сердце пропустило удар. Он медленно перевёл взгляд с ошарашенного лица друга на раскрытый разворот.

Там, на фоне того самого высокого обрыва над водой, уходящего в бескрайнее поле, были нарисованы двое. Парень в расстёгнутой олимпийке, упрямо смотрящий вперёд, и рыжая девчонка, которая прятала лицо у него на груди, крепко обнимая за плечи. Они выглядели единым целым, защищёнными от всего мира на краю этой бездны.

— Это... Я с ней? — нервно сглотнув подступивший к горлу ком, очень тихо, почти беззвучно произнёс Рома, и его пальцы крепко впились в края блокнота.

— Брат, а ведь ты девчонке реально сердце разбиваешь, на, — тихо, без привычного стёба произнёс Бяша.

Он сочувственно похлопал замершего друга по плечу и аккуратно забрал у него из рук раскрытый блокнот, собираясь закрыть обложку.

— Э-э, куда?! — недовольно проворчал Ромка, моментально опомнившись, и резко потянулся к рукам друга, перехватывая вещь обратно.

— Не-а, Ромыч, хорош, на. Мы и так без спроса в её личных вещах порылись, некрасиво получается. Нужно вернуть блокнот на место, пока она не хватилась, — резонно заметил Игорь, убирая руки в карманы.

Пятифан, проигнорировав его слова, собственническим жестом окончательно отобрал у друга блокнот, расстегнул свой рюкзак и аккуратно задвинул его в самый дальний внутренний карман.

— Я сам отдам ей, — глухо, но возмущённо молвил юноша и поднялся со ступеньки, поправляя олимпийку. Внутри у него всё горело от мешанины чувств. — Пошли на улицу. Давай покурим? Я давно уже не курил, аж пальцы трясутся.

— А я-то думаю, чё ты сегодня весь день такой дёрганый и нервный, на, — ухмыляясь, поднялся следом Игорь. Он привычным движением поправил воротник своего свитера, и парни размашистым шагом направились к запасному выходу из школы.После окончания всех уроков, когда уставшая и измотанная Таня наконец выходила из школы, её со спины шумно догнал Лёша. Парень закинул руку ей на плечо, подстраиваясь под её шаг.

— О, Танюх, здорово! Ты домой? — весело спросил он.

— А куда ещё, по-твоему? — бесцветным голосом отозвалась Таня, даже не повернув головы.

— Чё злая-то такая опять? Муха укусила? — Лёша, увлечённо чеша кончик носа, умудрился не заметить то, что лежало прямо перед ним на дорожке, и с размаху наступил в свежую кучу. — Ой, фу, блять!

Не колеблясь ни секунды, пока сестра моментально позабыла про всю свою депрессию и залилась звонким, искренним смехом, Лёша с кривой гримасой принялся ожесточённо вытирать подошву кроссовка об пожухлую придорожную траву.

— Смешно ей, глядите на неё, — фыркнул он, недовольно косясь на сестру и опять рефлекторно почесывая нос.

— Дурак ты, Лёх, — сквозь смех выдохнула Таня.

Она порывисто потянулась к его лицу, шутливо ущипнула брата за многострадальный нос и снова негромко посмеялась. На душе от его нелепости стало немного легче.

— Как ребёнок, честно, — юноша картинно закатил глаза, продолжая старательно шагать по траве, пока девушка на ходу поправляла плотный шарф на шее, тщательно скрывая утренние следы Пятифанова.

— Мы все дети до совершеннолетия, имею право, — авторитетно заявил Лёша.

— Ну конечно! — наигранно, во все зубы улыбнулась Таня и тут же сбросила улыбку, возвращаясь к обычному виду.

— Слышь, Тань... Скажи «триста», — заговорщически подмигнул ей брат.

— Смотри лучше, чтобы ты сам сейчас ничем не порадовал тракториста, — моментально выдала Краснова старую дворовую шутку.

— Вообще-то, правильный ответ: «Выпей кофе у бариста»! Мы в двадцать первом веке живём, алло! — кривляясь и подражая манерным питерским кофейщикам, переправил её Лёшка.

За свою дерзость он в тот же час получил звонкий и увесистый щелчок по шапке.

— Придурошная! — вскрикнул парень, хватаясь за голову и со смехом отскакивая от неё на пару шагов в сторону.

Они как раз подходили к школьным воротам, даже не подозревая, что из-за угла за их весёлой перепалкой внимательно наблюдают две пары глаз. Рома, сжимая в пальцах тлеющую сигарету, провожал Таню тяжёлым взглядом, а Бяша лишь молча выпускал дым, понимая, что разговор между этими двумя неизбежен.

— Сам такой! — бодро повысила голос Таня и поглубже засунула руки в карманы куртки.Лёша в ответ лишь наигранно заныл, тихо посмеиваясь в кулак и продолжая валять дурака на ходу.

— Эй? Ты совсем, что ли, плохой? — искренне удивилась рыжая, косясь на его театральные страдания.

— Меня никто не любит в этом суровом мире, — прикрыв лицо ладонями, запричитал Алексей. — Даже родная кровь, старшая сестра, и та надо мной жестоко издевается. Как дальше жить?

— Ты чё, долбаёб? — любя спросила Таня.

Она не стала останавливаться, но всё же приобняла брата за плечо, притискивая к себе, чтобы хоть как-то утешить его фальшивое горе.

— Всё-таки сжалилась над любимым братом? — захлопал ресницами Лёха.

А затем он резко, в шутку оттолкнул сестру от себя. Таня не удержала равновесия на скользкой тропинке и с негромким вскриком повалилась прямо на пожухлую траву.

— Говнюк старый! — покатываясь со смеху, крикнула девушка.

Она не растерялась, мертвой хваткой уцепилась за его руку и с силой дёрнула на себя. Лёха, не ожидавший такого отпора, с глухим ругательством повалился на землю рядом с ней.

— Дура, что ли?! Здесь же грязно, поднимайся давай! — заворчал Лёха, оперативно вскакивая на ноги и отряхивая штанины.

Он протянул сестре руку. Татьяна ухватилась за его крепкую ладонь, и брат одним рывком поднял её на ноги. Оба Красновых, переругиваясь и отряхивая куртки, зашагали дальше. До дома оставалось всего ничего. Практически всю оставшуюся дорогу ребята провели за тёплым, непринуждённым разговором о своей жизни.

О таких вещах они не разговаривали уже очень давно. Из-за переезда и вечного стресса они в последнее время только и делали, что собачились по пустякам, но сейчас оба остро почувствовали, как сильно любили друг друга, несмотря ни на что. Что бы они ни делали, какие бы глупости ни совершали, они всё равно оставались самыми родными людьми, понимающими друг друга с полуслова.

Уже у самой калитки Таня вдруг хитро прищурилась, вспомнив утренний инцидент:

— Слышь, Лёх... А ты мне когда бабки вернёшь, м?

— Какие ещё деньги? — искренне удивился Лёшка и тут же трусливо отвёл взгляд в сторону кустов.

— В смысле — какие?! Ты чё, охренел, что ли, вообще?! — рыжая с размаху пнула его в плечо.Юноша громко рассмеялся, сдаваясь, и нехотя полез рукой в глубокий карман джинсов. Покопавшись там, он выудил помятую сотку и протянул сестре:

— Вот, держи, возвращаю часть долга. Больше пока нету.

Он отдал купюру Тане и поспешно засунул руку обратно в карман, пока она не потребовала остальное. Девушка спрятала сотку и капризным, приказным тоном скомандовала, кивая на крыльцо:

— Ладно, живи пока. Ключи доставай.

— У меня нету, — просто ответил Алексей, даже не шелохнувшись.

— В смысле? Как это — нету?! — Таня замерла на пороге.

— Вот так. Нету и всё. Свои доставай, — ухмыльнулся Лёха, вальяжно складывая руки на груди и явно наслаждаясь моментом.

— Я свои дома на тумбочке оставила... — Таня обречённо прикрыла глаза румянцем.

— Ой, блять... Нашлись два гения, — в сердцах выругался Лёша.

Не теряя времени, он подошел к массивной входной двери и начал громко, настойчиво долбиться в неё кулаком, надеясь, что их не заставят мёрзнуть на крыльце. Спустя полминуты за дверью послышались тяжёлые шаги, щёлкнул замок, и на пороге показался их отец, недовольно оглядывая замерзшую и грязную парочку.

— Вы дверь решили нам снести, орлы? — сурово спросил мужчина, скрестив руки на груди и впуская замерзшую троицу в тёплую прихожую.

— Пап, это всё Лёша, я вообще ни при чём! — тут же принялась торопливо разуваться Таня, переводя все стрелки на брата. — Это он у нас такой умный, придумал кулаками в дом стучать.

— Ах ты крыса, че ты меня сразу сдаешь, м? — обиженно цокнул рыжий.

Он скинул кроссовки и, демонстративно повернувшись к сестре спиной, ушел на кухню в поисках еды.

— Да я ж пошутила, Лёх! — крикнула ему вслед Таня, тихо посмеиваясь.

Она быстро скинула куртку и ушла к себе в комнату, наконец-то оказавшись в тишине и покое. Быстро переодевшись в уютную домашнюю одежду, девушка забралась с ногами на кровать и достала ту самую недочитанную книгу, которую прятала под кроватью от лишних глаз.

Раскрыв её на загнутой странице, Таня с грустью пробежалась взглядом по оставшейся пачке листов. К концу романа оставалось совсем немного, и это её сильно огорчало. Это ведь была последняя книга из всех, что она привезла с собой из любимого Питера. Конечно, можно было бы пойти в местный магазин и купить себе новую, но одна только мысль об этом нагоняла тоску — выбирать, искать, тратить деньги...

Сплошная морока и сложный выбор. Можно было бы, конечно, заглянуть в школьную библиотеку, но там среди пыльных полок явно не нашлось бы ничего современного, остросюжетного и по-настоящему интересного для неё.

Вздохнув, Таня отбросила лишние мысли и принялась увлечённо читать, постепенно погружаясь в выдуманный мир, где всё было гораздо проще, чем в её собственной жизни с Пятифановым.

Пока Краснова самозабвенно шелестела страницами, две её самые близкие подруги решили взять ситуацию в свои руки и вытащить рыжую из домашней хандры. Спустя час внизу раздался вежливый стук в дверь, а затем — приглушённые девичьи голоса.

— Здравствуйте, дядь Валер! А Таня дома? — громко спросила Смирнова, переминаясь с ноги на ногу прямо на пороге. Рядом с ней, поправляя шарф, стояла нарядная Морозова.

— И вам привет, девочки, — послышался добродушный голос отца Тани. — Дома она, у себя в комнате сычом сидит. Заходите, давайте, не мёрзните.

Мужчина приветливо шире распахнул дверь и впустил девчонок в дом. Катя и Полина, заговорщически переглянувшись, тут же стали разуваться, готовые штурмом брать Танину крепость и собирать её на долгожданную дискотеку.