Глава 26

Дверь ванной комнаты со скрипом открылась, и в комнату вошла Катя. На ней было то самое светло-голубое платье. Таня на секунду буквально лишилась дара речи, завороженно разглядывая подругу. Ткань сидела на ней просто безупречно, выгодно подчеркивая тонкую талию и аккуратную грудь.

С высоким ростом Смирновой и её длинными ногами этот наряд выглядел по-настоящему отпадно, превращая обычную школьницу в модель с обложки журнала.

— Нихрена себе! — удивленно и восторженно завопила Таня. На её лице расплылась такая широкая, искренняя улыбка, что стали видны даже десны. — Катя, всё, однозначно берем его! Ты в нем просто Богиня, я не шучу! Бяша там на месте упадет и в лужу превратится!

— Ты правда... правда так считаешь? Не преувеличиваешь? — смущенно отвела взгляд Катя, но на её щеках тут же выступил нежный румянец, а глаза радостно заблестели.

— Конечно, правда! Глаза разуй, ты чертовски хороша! — заверила её Краснова.

Смирнова кокетливо крутанулась перед зеркалом, а затем послушно обернулась к подруге спиной, придерживая руками ткань.

— Застегни молнию, пожалуйста, а то я сама не дотягиваюсь.

Таня молча подошла ближе, аккуратно перехватила пальцами бегунок и одним плавным, быстрым движением провела замком по молнии вверх, до самого основания шеи. После этого она ласково развернула подругу к себе за плечи, критически осматривая её фронт работ.

— Так, ну с основой мы определились. К чему теперь приступим? Макияж или прическа?

— Макияж, наверное, — засуетилась Катя, поправляя подол. — Только давай я платье сниму, мало ли, пудрой запачкаем или тушью капнем? Жалко же.

— Нет-нет-нет, даже не думай, оставайся прямо так! — строго возразила Таня, легонько подталкивая её к стулу. — Если накрасимся до платья, ты потом через голову его натягивать будешь и всё размажешь. Я аккуратно, обещаю.

Смирнова тяжело, обреченно вздохнула, но спорить не стала и послушно села за свой роскошный макияжный столик, заваленный кучей баночек. Рыжая уверенным жестом открыла пузатую Катину косметичку, выудила оттуда базу и приступила к макияжу.

Но стоило ей только аккуратно нанести каплю крема и начать нежными движениями увлажнять кожу подруги, как в кармане ветровки, брошенной на кровать, требовательно и громко зазвонил телефон.

Нарушив зарождающийся бьюти-процесс, Таня чертыхнулась, отошла к постели и выловила мобильник. На экране высветилось имя брата. Взяв трубку и приложив телефон к уху, Таня со вздохом начала диалог:

— Да, Леш?

— Ты где вообще шляешься? — вместо приветствия грубовато и резко донеслось из динамика.

— У Кати я, в гостях. А что случилось? — удивилась рыжая, придерживая трубку плечом.

— Ты че, нас предупредить не могла, когда уходила? — уже чуть тише, но всё равно раздраженно буркнул брат. — Мать тут с утра по комнатам бегала, тебя искала, с ума чуть не сошла. Думала, с тобой опять что-то стряслось.

— Ой, Лех, ну не дуйся, пожалуйста. Всё хорошо, я просто спешила. Маме передай, что я скоро буду.

— Давай, короче. Приходи быстрее, — бросил Алексей и, не дожидаясь ответа, резко скинул трубку.

В динамике раздались короткие гудки. Девушка раздраженно закатила глаза и с легким стуком кинула телефон обратно на покрывало.

— Кто там звонил? Проблемы? — с любопытством спросила Катя, стараясь не шевелить лицом, на котором всё еще впитывался крем.

— Да брат мой ворчит, — отмахнулась Таня, возвращаясь к столику. — Потеряли меня дома, панику навели на ровном месте. Ладно, забей, давай сюда свои тени.

Рыжая сосредоточенно взяла кисть и принялась аккуратно наносить нежные, мерцающие тени на веки Кати, искусно подчеркивая форму её глаз. Время за разговорами и девичьими секретами пролетело совершенно незаметно. Спустя целый час кропотливой работы всё наконец было готово. Макияж получился идеальным: легким, свежим, но очень выразительным.

— Ну как? Оценивай работу мастера, — Таня с легким щелчком закрыла косметичку и победно уперла руки в бока, довольно оглядывая результат.Катя медленно повернулась к зеркалу, присмотрелась к своему отражению, и её глаза округлились от шока.

— Да ну нахуй... — вырвалось у Смирновой, пока она во все глаза разглядывала свои идеальные стрелки и безупречный тон кожи. — Ну ты, Танюх, конечно, жжешь! Это же просто разрыв сердца! Я себя даже не узнаю!

— Хах, то ли еще будет! Давай теперь эти дурацкие бигуди сниму, а то вид у тебя пока как у бешеного профессора, — рассмеялась Краснова.

Катя послушно, как прилежная ученица, кивнула и замерла. Напевая под нос какую-то легкомысленную мелодию, Татьяна зашла со спины и начала аккуратно, прядь за прядью, снимать крупные пластиковые бигуди с головы подруги, высвобождая упругие, красивые русые локоны, которые крупными волнами падали на кружевные плечи голубого платья.

Оставив бигуди лежать на столе, девушки наконец вышли из дома. Локоны Кати красивой волной обрамляли ее сияющее лицо. Но уже через двадцать минут пешей прогулки весь Танин утренний энтузиазм окончательно испарился.

***

— Кать, ну серьезно... По-моему, ты вполне могла сама дойти до этого несчастного кафе, — тяжело дыша, пробормотала Таня, поправляя сползающую лямку сумки. — Я уже просто с ног валюсь, устала как собака.

— Ой, да не ной ты, Краснова! Почти пришли, вон за тем поворотом уже, — Катя, в отличие от измученной подруги, буквально летела по тротуару, словно легкая пушинка, у которой в запасе была еще тонна неизрасходованной энергии.

Ее глаза по-прежнему блистали от дикой, искренней радости. Со стороны могло показаться, будто это вообще самое первое в ее жизни свидание с Бяшей, а не очередная рядовая встреча. Таня обреченно набрала побольше воздуха в легкие и упрямо поплелась следом за Смирновой. Идти до самого места назначения по личной инициативе Екатерины у неё не было ни малейшего желания, но чего только не сделаешь ради лучшей подруги в такой важный для неё день.

Когда они наконец дотопали до уютного здания кафе, Катя резко затормозила прямо возле массивной стеклянной двери и взволнованно обернулась к Тане.

— Спасибо тебе огромное, что согласилась со мной дойти, — Катя крепко, до хруста в костях обняла подругу. — Ну, всё... я пошла. Держи за меня кулачки!

— Удачи, — улыбнулась рыжая, похлопав её по спине. — Иди уже, срази своего беднягу Бяшу наповал. Чтобы дар речи потерял.

Смирнова лишь нежно, застенчиво улыбнулась в ответ и мгновенно скрылась за дверью заведения, оставив после себя шлейф сладких духов.Оставшись одна, Краснова с глубоким вздохом облегчения развернулась и направилась по дороге обратно, в сторону своего дома, предвкушая, как наконец-то завалится на кровать. Но покой длился недолго. Пройдя всего несколько шагов по пустынному переулку, она вдруг услышала сзади себя громкий, заливистый и угрожающий собачий лай.

Таня резко, всем телом обернулась на звук и похолодела. Прямо посреди дороги стояла огромная, облезлая и на вид невероятно злая дворовая собака.

Пес смотрел на девушку голодными, налитыми кровью глазами, словно на свою легкую беззащитную жертву. Из его приоткрытой зубастой пасти на землю густо текла слюна, а из глубин массивной груди вырывался утробный, бешеный рык.

Больше всего на свете Татьяна Краснова боялась именно таких огромных бродячих собак. Этот первобытный страх преследовал её с самого детства. Оказаться сейчас один на один с этим чудовищем в безлюдном переулке было для нее равносильно смертельному приговору.

Собака сделала предупреждающий шаг вперед, начиная агрессивно приближаться. Таня, скованная диким, парализующим ужасом, замерла и стояла как вкопанная, не в силах даже пошевелить пальцем. Мозг лихорадочно соображал, но тело отказывалось повиноваться. Она стояла так до тех пор, пока лохматый «дружок» резко, с громким рыком не бросился прямо к ее ногам.

В ту же секунду остатки самообладания покинули девушку. От дикого страха Таня пронзительно завизжала на всю улицу и, резко развернувшись, изо всех сил припустила вперед. Бежать от нападающей собаки, конечно, было самой худшей идеей из всех возможных, но в состоянии паники человек совершает глупости.

Она неслась по асфальту, стремительно ускоряя свой бег. Сзади, буквально в паре метров, раздавалось свирепое гавканье и тяжелый топот лап. Руки Тани крупно дрожали, дыхание перехватило, а по бледным щекам непрерывным потоком покатились слезы страха. Рыжая совершенно не знала, что делать, в какую сторону сворачивать и как оторваться от преследователя. Из-за застилавших глаза слез мир вокруг превратился в размытое пятно.

Резко свернув за первый попавшийся угол, чтобы скрыться из виду, Таня на полной скорости, с громким и глухим толчком врезалась в кого-то, кто как раз шел ей навстречу.

От сильного удара она едва не отлетела обратно на асфальт, но чьи-то крепкие руки моментально поймали её за плечи, удерживая на ногах.

— Извините, пожалуйста... — голос Тани сорвался на полувздохе.

Она медленно приподняла голову. Сквозь пелену слез перед ней обрисовывался знакомый силуэт. Взгляд девушки застыл, а на заплаканном лице отразилось искреннее изумление, мгновенно сменившееся облегчением.

— Пятифанов? Господи, как же хорошо, что ты здесь!

Не веря собственным глазам, Таня рванулась вперед и крепко, до хруста, обняла его, утыкаясь носом в холодную ткань куртки. Рома на мгновение опешил от такой бурной ласки, чувствуя, как дрожит все ее тело. Он аккуратно отстранил ее за плечи, всматриваясь в раскрасневшееся лицо.

— Тань, ты чего? Что ты вообще здесь делаешь и почему плачешь?Его голос, обычно резкий и дерзкий, сейчас звучал непривычно мягко. Рома бережно коснулся пальцами ее лица. Его подушечки прошлись по густым ресницам одноклассницы, смахивая и собирая на себя соленые капли слез. Таня судорожно выдохнула, замирая от этого неожиданно трепетного жеста.

Внезапно идиллическую тишину прорезало глухое, утробное рычание. Из темного угла подворотни медленно вышагнула массивная бродячая собака.

В ту же секунду Таня вскрикнула. В мгновение она оказалась позади Пятифанова. Спрятавшись за его широкую спину, она намертво вцепилась пальцами в плечи его кожаной куртки.

— Убери ее, убери! — взмолилась она. Голос девушки ходил ходуном, а пальцы судорожно сжимали жесткую кожу, ища у Ромы защиты.

— Ты ебанутая? — спокойно, даже с некоторой усмешкой отозвался Рома. — Она ничего тебе не сделает.

Пятифанов остался абсолютно хладнокровен. Демонстративно игнорируя страх подруги, он плавно присел на корточки и уверенно вытянул руку навстречу замершему псу.

— Ты ненормальный?! — в панике вскрикнула Краснова, округлив глаза. — Он же тебе по пояс, куда ты свою руку тянешь?!

Таня перехватила его за запястье и попыталась силой потянуть вверх, заставляя подняться. Но сдвинуть Пятифанова с места было задачей не из легких.

— Ну, Ромочка! Пошли давай! Пожалуйста, — жалобно запричитала рыжая, растеряв всю свою привычную гордость.

Роман ее будто и не слышал. Точнее, краем уха он ловил каждое слово, и то, как рыжая испуганно назвала его «Ромочкой», умоляя о наживе, дико его забавляло. На губах парня промелькнула дерзкая ухмылка. Он начал неспешно водить раскрытой ладонью из стороны в сторону.

Крупный пес, напрягшись, гипнотизировал его руку взглядом, переводя глаза вслед за движениями пальцев. Ромка игрался так пару секунд, чувствуя себя полным хозяином положения, пока собака резко не перевела желтые воспаленные глаза на испуганное лицо Тани.

В одно мгновение поведение животного изменилось. Пес яростно зашипел, оголяя желтые клыки, и с глухим лаем резко бросился вперед, целясь прямо в Ромину руку.

— Ебать! — рявкнул Пятифанов, едва успев отпрянуть назад. От неожиданности он потерял равновесие и едва не завалился на спину.

Пес клацнул зубами в воздухе. Таня, не теряя ни секунды, мертвой хваткой вцепилась в куртку Ромы и с силой потянула его за собой, уводя с линии атаки.

— Идиот! Пошли быстрее, пока она нас живьем не сожрала! — панически зашептала она, увлекая его прочь из злополучного двора.

Пятифанов, все еще немного ошарашенный резким выпадом животного, послушно кивнул. Они быстрым шагом бросились к выходу на светлую улицу. К их удивлению, пес преследовать их не стал и остался рычать в темноте.

Едва они завернули за угол, силы оставили Рому. Парень тяжело опустился на первую попавшуюся деревянную скамейку. Рассеянным взглядом он уставился на свою правую кисть, тяжело дыша. На лбу выступили капли пота. Раздраженно фыркнув, он уже собирался засунуть уязвленную руку в карман куртки, чтобы скрыть слабость, но Таня не позволила.

Она резко опустилась перед ним на колени, прямо на пыльный асфальт, и перехватила его ладонь в свои. Дрожащими пальцами девушка потянула вверх плотный рукав куртки, обнажая запястье.

Она принялась судорожно осматривать кожу, ожидая увидеть рваные раны, но, к ее облегчению, там виднелась лишь одна тонкая, неглубокая царапина от собачьего когтя. Слегка выступила кровь. Рома вздохнул, наблюдая за ее паникой, и попытался высвободить руку.

— Тань, да успокойся ты. Ничего же нет, заживет до свадьбы.

— Ага, конечно, я вижу! — съязвила рыжая, указывая пальцем на сочащуюся царапину и демонстративно закатывая глаза, чтобы скрыть, как сильно у нее до сих пор трясутся поджилки. — А если бы она тебя по-настоящему цапнула? Ты вообще хоть иногда думаешь своей башкой, что творишь?

Рома замер. Внутри него что-то теплой волной отозвалось на этот строгий, но полный искренней тревоги выговор. Брюнет наклонил голову вбок и посмотрел на нее снизу вверх совершенно иными, мягкими, почти «щенячьими» глазами.

— Ты... переживаешь за меня, Краснова? — тихо, с затаенной надеждой спросил он.

Таня на секунду запнулась, встретившись с его непривычно открытым взглядом. Щеки у нее тут же вспыхнули румянцем, но она быстро вернула себе маску напускного безразличия.

— Конечно переживаю! — фыркнула она, отпуская его руку. — А кто мне цветы сомнительные дарить будет и мозги посреди ночи долбать?

Рома на секунду опешил, а затем на его лицо вернулась привычная ухмылка.

— Обхохочешься, Краснова. Просто юмористка.

Он наигранно закатил глаза, но взгляда от лица Тани так и не отвел, чувствуя, как бешено стучит сердце — и уже совсем не от испуга перед собакой.