Глава 24

Пройдя так еще несколько минут, Таня потихоньку приподняла голову с его плеча. Ночная прохлада приятно освежала лицо, а шаги Ромы в темноте звучали глухо и размеренно.

— Слышь, Пятифан... Нам долго еще идти? — негромко спросила она, разглядывая смутные силуэты спящих домов.

— Еще чуть-чуть осталось, не бузи, — так же тихо отозвался парень, даже не замедлив ход.

Рыжеволосая девушка шумно вздохнула и обратно поудобнее легла головой на его плечо, чувствуя себя в абсолютной безопасности.

— Знаешь... Я чувствую себя какой-то принцессой, когда ты вот так несешь меня, — невольно, поддавшись моменту, взболтнула Таня. Она тут же прикусила язык, но было уже поздно.

Ромка от таких слов моментально выдал тихий, довольный смешок. В его голосе зазвучали привычные наглые нотки:

— Ну так всё правильно, Краснова. Тебя же несет не кто-нибудь, а самый лучший и четкий принц во всей этой галактике — Роман Батькович собственной персоной. Гордись.

Девушка негромко посмеялась, утыкаясь носом в воротник его куртки, и искренне заулыбалась.

— Так ты меня украл получается, прекрасный принц?

— Хах, ну конечно. По-другому со строптивыми девчонками и быть не может, Тань. Только красть.

— В этой жизни всё может быть, Пятифанов, — философски заметила рыжая, крепче сомкнув пальцы на его шее, и снова оглянулась по сторонам. — Ну ладно, а теперь серьезно. Еще долго?

— Да нет, хорош ныть. Сейчас дойдем вот к вон тому большому дереву — и всё, приплыли.

Брюнет показал глазами куда-то вперед, в темноту, где раскинулась огромная, густая крона старого одинокого дуба. Чтобы доказать, что он ни капли не устал, Рома еще крепче, одним уверенным движением прижал девушку к своей груди и ускорил шаг.

Когда они наконец миновали тень раскидистого дерева, Рома аккуратно, стараясь не повредить ее кроссовки, опустил Таню на землю. Почувствовав под ногами твердую почву, она сразу же принялась суетливо поправлять задравшуюся ветровку и штаны, возвращая себе привычный опрятный вид.

— Фух... — Таня полной грудью вдохнула чистый, ничем не разбавленный свежий воздух и с любопытством взглянула на Рому.

Парень времени зря не терял. Он ловким движением вытянул из глубокого кармана своих спортивок помятую пачку сигарет, привычно щелкнул ногтем по дну и достал одну. Ловко перехватив её губами, он чиркнул дешевой пластиковой зажигалкой. Огонек на миг осветил его резкие черты лица и сосредоточенные глаза. Рома глубоко затянулся и с наслаждением выдохнул густую струю сизого дыма, которая тут же растворилась в ночи.

— Ты вообще не устал курить? — со смесью укора и легкой заботы спросила кудрявая, глядя на тлеющий огонек. — Смотри, легкие выплюнешь.

— Да я без сигарет и дня прожить нормально не могу, Тань, а ты мне тут такое говоришь, — живо, с легкой усмешкой отозвался он.

Рома затушил пальцами искру и уверенно пошел вперед, вглубь темноты. Рыжая, недолго думая, охотно поплелась следом за ним. Она поглубже засунула руки в карманы своей ветровки, спасаясь от набиравшего силу ветра. Спрашивать про его вредные привычки она больше не стала — поняла, что читать нотации Пятифану бесполезно. Они шли в абсолютном, но каком-то уютном молчании, и Таня лишь изредка бросала короткие взгляды на идущего рядом парня.

Вдруг юноша резко, словно вкопанный, остановился. Таня едва не врезалась носом в его спину. Обойдя Рому сбоку, она замерла, и у нее буквально перехватило дыхание от открывшейся картины.

Они стояли на самом краю огромного, величественного обрыва. Далеко внизу, лениво перекатывая темные ночные волны, шумела вода, в которой дрожащим серебром отражались луна и редкие звезды.

А вокруг них, сколько хватало глаз, раскинулось бескрайнее, дышащее ароматами поле диких полевых цветов. В этом волшебном месте, залитом призрачным ночным светом, хотелось остаться навсегда, забыть про школу, проблемы и просто раствориться в моменте.

— Как же здесь красиво... — тихо, почти благоговейно прошептала она. Ее губы невольно приоткрылись в немом восхищении, а из груди вырвался искренний тихий вздох.

Рома, все еще стоя к ней спиной, тепло и как-то очень по-доброму улыбнулся. Ее реакция была именно такой, какой он её себе представлял.

— Нравится? — наконец обернулся парень.

В этот момент под мягким, призрачным лунным светом её глаза блестели так ярко, словно в них отражалась вся ночная гладь воды внизу. В этот миг Рома окончательно понял: она была просто прекрасна, и оторвать от нее взгляд стоило ему огромных усилий.

— Очень, — искренне ответила Таня, обводя глазами бескрайнее цветочное море.

Рома неторопливо дошел до самого края обрыва и уверенно сел на мягкую ночную траву. Таня, немного помешкав, подошла следом и устроилась прямо рядом с ним. Их ноги теперь свободно свисали над черной бездной. Казалось, сделай ты всего одно неверное, слишком резкое движение — и пиши пропало, окажешься глубоко под ледяной водой. Но этого страха почему-то не было. Рядом с Пятифаном вообще было трудно чего-то бояться.

— Я знал, что тебе понравится, — его голос сейчас звучал как-то непривычно спокойно и тихо, без всякого напускного пафоса.

Таня завороженно взглянула вниз, туда, где о подножие скалы тихо бились невидимые волны.

— И о чем мы теперь поговорим? — спросила она, нарушая уютный шум природы.

— Интересный вопрос, Танюш, — протянул он.

Пятифан пластом лег спиной на траву, закинув руки за голову и подставив лицо прохладному ветру. Эта расслабленная поза придавала ему еще больше его привычной, бьющей через край уверенности.

— Эй, не называй меня так, Ромашечка, — в тон ему отозвалась рыжая, задорно блеснув глазами.

Девушка легла на спину прямо возле него и устремила взгляд в бесконечное темное небо. Рома после этого прозвища повернул к ней голову и посмотрел на нее как на полную идиотку, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу смех.

— Мы вообще-то на самом краю обрыва сидим, Краснова, — с притворной угрозой в голосе протянул он. — Может, ты искупаться в ночной водичке захотела? Могу организовать.

— Не-а, не угадал. А может, это ты сам хочешь? — Таня с вызовом сложила руки на груди, повернув к нему лицо.

— Пожалуй, откажусь от такого щедрого предложения, — хмыкнул брюнет.

— Звезды сегодня такие яркие, — тихо, уходя в свои мысли, произнесла Таня, снова переводя взгляд наверх. — Особенно вон та... Смотри, какая большая, чистая и яркая. Вот бы сейчас там оказаться, прямо на ней. Подальше от всех.

Ее романтичные девичьи мечты тут же безжалостно перебил негромкий смешок Пятифана.

— Вообще-то, это не звезды, — со знанием дела выдал он, приподнимаясь на локте. — Самые яркие точки на небе — это всегда планеты. Вон та, про которую ты сейчас говоришь, это Сатурн. А та, что чуть пониже и левее — Юпитер. Ну и так далее, все остальные.

Парень поочередно ткнул указательным пальцем в небо, показывая на несколько самых приметных светящихся точек, и с легким превосходством поглядывал на притихшую одноклассницу.

— Да ну? — Таня удивленно повернула голову в сторону юноши, и они снова встретились взглядами. Расстояние между их лицами сократилось. — Врешь ведь? Откуда тебе знать?

— Если бы, — усмехнулся Рома. — Я, конечно, в вашей школьной географии вообще ни хрена не шарю и учебники не открываю, но конкретно это знаю железно.

— Звезды и планеты вообще-то не в географии преподаются, а в астрономии, умник. Так ведь? — подловила его рыжая.

— Ну, я же и говорю, какая разница, — Рома заулыбался еще шире и, воспользовавшись моментом, немного придвинулся к Тане, почти касаясь ее плечом.

— Пятифанов, прекрати, не смущай меня, — застенчиво попросила девушка и поспешно отвела взгляд в сторону, чувствуя, как щеки снова предательски обдает жаром.

— Да я и не собирался, — Рома картинно положил руку себе на грудь и заговорил забавным, нарочито писклявым тоном. — Но что мне, несчастному, поделать, если прямо возле меня сидит такая восхитительная, неземная девушка? Я же просто глаз оторвать не могу! О боже, что же мне делать с этим сердцем?

— Обхохочешься, — Таня наигранно фыркнула, слегка отодвинулась от него в сторону и вновь упрямо уставилась в черное небо, чтобы скрыть счастливую улыбку.

Тысячи далеких звезд искрились над их головами. Вокруг раскинулась оглушительная ночная тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом травы, легким шумом ветра и ритмичным дыханием друг друга. Свежий, пьянящий воздух кружил голову. И в этом огромном мире сейчас существовали только они двое.

— Ром... А какая вообще самая яркая звезда на небе, если не считать солнце? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от мерцающего купола.

Брюнет выдал короткий, едва слышный смешок и на несколько секунд по-настоящему задумался, словно перебирая в голове старые, давно забытые знания.

— Наверное, Сириус, — уже без былой уверенности ответил он и негромко вздохнул, подставляя лицо прохладному ветру. — Зимой она светит так мощно, словно самый дорогой белый бриллиант на всем земном небе.

— А почему именно зимой? — искренне удивилась Краснова, слегка поворачивая к нему голову.

— Потому что зимой её наилучше видно в наших краях. И вообще, если верить ученым, она где-то в двадцать раз ярче и мощнее, чем наше солнце.

— Ничего себе... — восхищенно протянула рыжая. — А какая тогда, по-твоему, самая красивая?

— Тоже Сириус, — Рома плавно перевел на неё свой потемневший взгляд, и на его губах заиграла мягкая улыбка. — Любопытная ты какая, Краснова. Всё тебе интересно.

Таня от такого пристального внимания смущенно улыбнулась и поспешно уставилась на свои кроссовки.

— Может быть, — беззаботно бросила девушка, пытаясь скрыть нахлынувшее волнение.

Они лежали на этом высоком обрыве, утопающем в густой траве и ароматных полевых цветах, и пьянящее чувство абсолютной, безграничной свободы внутри Тани нарастало с каждой секундой.

Ей безумно хотелось, чтобы эта удивительная ночь длилась вечно. Находясь так близко к Роме, она ловила себя на странных, пугающих, но одновременно до безумия приятных для души чувствах.

Ей было невероятно интересно просто наблюдать за его действиями, ловить интонации его голоса. Пятифан всегда был непредсказуем, дерзок и дик, и именно эта скрытая опасность манила девушку сильнее всего. Ведь далеко не каждый парень в здравом уме залезет к тебе на второй этаж через окно в десять часов вечера ради безумной идеи прогуляться ночью.

Глядя в бескрайнее небо, усыпанное тысячами бриллиантовых звезд, каждый из них молча думал о своем. Они не произносили ни слова, но эта тишина не была тягостной — им было чертовски приятно просто находиться вместе, делить один момент на двоих. Рома всё так же неподвижно лежал на спине, упрямо глядя вверх, а вот Таня никак не могла успокоиться. Она то и дело изредка поглядывала на него: сначала в небо, потом на его профиль, затем снова вверх.

В призрачном лунном свете его четко очерченные мужские скулы, идеальный, словно высеченный из мрамора профиль, расслабленный взгляд и едва заметная забавляющая улыбка казались чем-то нереальным. Сейчас Тане стало окончательно понятно, почему за Пятифановым бегает добрая половина девчонок в округе. Он был буквально идеален в этой своей небрежной, дворовой эстетике.

Его манера речи, уверенные действия, этот магнетизм — разве этого не было более чем достаточно, чтобы без труда закадрить любую, даже самую неприступную девушку?

— Ром, а о чем ты сейчас думаешь? — не выдержав, тихо спросила она.

— Да так... Просто здесь нереально красиво, — честно признался он, не шевелясь. — И звезды сегодня и вправду какие-то слишком яркие. Знаешь, мне даже домой возвращаться неохота. Так бы и остался здесь. Навсегда.

— Поддерживаю, — выдохнула рыжая, чувствуя, как по телу разливается истома. — Здесь всё как будто в какой-то старой сказке.

Поддавшись внезапному порыву, Таня аккуратно стянула с волос резинку, позволяя тяжелым кудрям рассыпаться по плечам, и осторожно легла головой на плечо Пятифана. Огненно-рыжие волосы моментально мягким шелком рассыпались по его широкой груди. Рома на мгновение замер, перестав дышать, а затем его крупная ладонь плавно прошлась по ее прядям, придерживая девушку за плечо. От него исходило такое концентрированное тепло, что Таня невольно замурчала от уюта.

— В такие моменты ночь наступает вообще незаметно, — тихо заговорила она, слушая стук его сердца. — Ночью в людях просыпаются какие-то особенные, скрытые чувства. Днем они совершенно не такие... Днем мы все другие, более закрытые.

— Ну, судя по тому, что ты сама только что добровольно легла мне на грудь, я, пожалуй, на все сто процентов соглашусь с твоей теорией, — с абсолютным серьезом в голосе подколол ее Рома.

— Я вообще-то у тебя на плече лежу, дурак! — возмущенно фыркнула Таня, сделав вид, что оскорблена.

— Правда, что ли? А разница какая? — усмехнулся брюнет, продолжая перебирать её кудри.

— Большая! Да-да. И вообще, мне просто надоело лежать на этой вашей холодной и сырой земле, вот я и прилегла, как говорится, на удобную альтернативу. Чисто из практических соображений.

— Хорошо-хорошо, Краснова, как скажешь. Спорить не буду, — примирительно отозвался Рома.

С неохотой убрав вторую руку из-под затылка, он полез в карман спортивок и достал светящийся мобильный телефон. Экран больно полоснул по привыкшим к темноте глазам.

— Мать твою... Уже два часа ночи, — с искренней досадой в голосе сообщил он.

Таня от услышанного резко приподнялась на локтях, едва не стукнув его подбородком.

— Как два часа?! Ты шутишь? Мы что, четыре часа здесь вот так пластом лежим?

Рома лишь молча и утвердительно кивнул, пряча телефон обратно.

— Да не может быть! Почему время пролетело так быстро? — Таня в панике начала оглядываться, словно надеясь, что луна подскажет ей другое время. — Нам домой как бы пора! Если родители проснутся и увидят пустую комнату, мне конец!

Девушка начала спешно подниматься с прохладной земли, отряхивая штаны от сухой травы и налипших лепестков.

— Ну, пошли тогда, раз пора, — нехотя проворчал брюнет.

Он лениво, словно делая великое одолжение, поднялся вслед за девушкой, привычным движением отряхнул свои спортивки и заглянул ей в глаза.

— Ну что, идем, принцесса?

— Пошли скорее, Ром! Шевелись! — поторопила его рыжая.

Они оба — с явной неохотой и тяжелым сердцем — направились обратно в сторону дома Татьяны, унося с собой запах ромашек и тепло этой безумной ночи.