Глава 22

Леша пластом лежал на диване, уткнувшись лицом в подушку, и снова почему-то глухо ныл. Таня, застав эту картину, сначала малодушно решила, что зайдет попозже — чужие драмы сейчас никак не укладывались в ее собственную перегруженную голову. Она уже развернулась, чтобы тихо уйти, но хриплый, надломленный голос брата заставил ее замереть на пороге.

— Останься со мной, — почти неслышно попросил он.

Таня вздохнула, но послушно подошла и села на край дивана возле него.

— Что случилось-то опять? Из-за чего слезы?

Леша перевернулся на спину. Его глаза были красными и сильно опухшими от долгих слез, в них читалась неподдельная, детская обида. Он посмотрел на сестру с надеждой найти хоть какую-то поддержку.

— Варя меня окончательно бросила. Все, конец, — выдавил он, шмыгая носом. — Я-то, наивный, думал, что мы помирились, что всё наладится... но нет. Она уже себе кого-то другого нашла, представляешь? Это просто ужасно. Какой-то убогий, серый паренек взял и отобрал у меня девушку!

Парень беспомощно уткнулся головой в плечо сестры, ища защиты от жестокого мира. Таня мягко обняла его за вздрагивающие плечи, поудобнее устроившись на диване, и тихо спросила:

— Леш... А как ты сам думаешь, почему она тебя бросила? В чем реальная причина?

— Не знаю, — Алексей поджал губы, отводя взгляд в потолок. — Может... может, из-за Машки?

— Ты еще сомневаешься и думаешь?! — Таня даже слегка отстранилась от удивления. — Конечно из-за нее! Ну кто в здравом уме простит измену, Леш? Ты на что рассчитывал?

— Ну ладно тебе, не дави на больное, и так тошно, — буркнул он, сильнее сжимая пальцами ткань ее кофты.

— Если бы ты головой хотя бы иногда думал, а не поддавался мимолетным импульсам, вы бы сейчас не расстались. Ты вообще любишь её?

Леха странно, с легким подозрением покосился на сестру и картинно закатил глаза:

— Ой, Тань, ты как будто сама не знаешь! Конечно люблю.

— Ох, знаю, знаю... — вздохнула рыжая.Она крепче прижала брата к себе. Леша, утянув ее за собой, повалился на кровать, укладываясь рядышком и невидящим взором уставившись в стену.

— Прости меня, Тань, — тихо, без прежнего пафоса произнес он после долгого молчания. — Иногда я веду себя просто отвратительно по отношению к тебе, к маме, вообще ко всем. Может... может, и Варя поэтому ушла, я не знаю.

Таня грустно улыбнулась, перебирая его взъерошенные волосы.

— Знаешь, Леш... Если ты ее действительно любишь, то будешь искренне счастлив, если она обретет покой и счастье. Даже если это счастье будет не с тобой. Это и есть любовь.

— Может быть... Не знаю. Я сейчас вообще ничего не знаю и не понимаю, — промямлил Леха.

Он окончательно отвернулся от сестры, сворачиваясь калачиком. Таня нежно поцеловала брата в лоб, давая понять, что она рядом, и тихо вышла из его комнаты.

Вернувшись к себе, девушка без сил повалилась на кровать. Время потекло незаметно. Так она провалялась часа два, тупо глядя в потолок и переваривая события сумасшедшего дня. Радовало одно: завтра долгожданный выходной. Никаких домашних заданий делать не нужно, впереди целых два дня абсолютного покоя и отдыха.

Наконец, решив занять руки и мысли, Таня выудила из-под кровати любимую книгу. Немного почитав, она отложила ее, взяла в руки карандаш и принялась набрасывать в блокноте новые эскизы. Одиночество нарушил вежливый, негромкий стук в дверь.

— Входите! — громко разрешила Таня, поспешно откладывая блокнот на покрывало. — Пап, ты что-то хотел?

В комнату не спеша вошел Валерий. После новости о повышении он выглядел умиротворенным.

— Да, Танюш. Мама там ужин приготовила, всё уже на столе, спускайся, — оповестил он дочь и, дождавшись кивка, так же тихо вышел.

Таня быстро собрала пышные рыжие волосы в небрежный низкий хвост и поспешила на кухню вслед за отцом.

— Приятного аппетита всем, — негромко произнесла дева, присаживаясь на свое привычное место.

Она принялась за еще горячий, невероятно аппетитный ужин. На кухне стояла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь стуком вилок о фарфор. Отпив немного прохладного сока из стакана, Таня обвела взглядом членов семьи.

— Если честно, так непривычно, когда мы едим в абсолютном молчании, — нарушила она тишину. — Вы теперь всегда так? Что-то случилось, пока меня не было?

— По-разному бывает, — глухо, не поднимая головы, ответил Леша. Он лениво ковырял вилкой в тарелке, а затем вдруг спросил, в упор посмотрев на сестру: — Тань, а ты к тетке-то своей возвращаться вообще собираешься или нет?

— Что за дурацкие вопросы, Алексей? — строго вмешался отец, нахмурившись и откладывая приборы.

— Да ничего, пап, — спокойно отозвалась Таня, твердо глядя на брата. — Она в Америку свалила, если ты вдруг не в курсе. И я очень сомневаюсь, что она вообще когда-нибудь вернется в эту квартиру. Но даже если она вдруг решит приехать... я к ней не вернусь. Это точно.

— Понятно, — с какой-то странной, едва уловимой досадой в голосе пробормотал Леша и снова уткнулся в еду.

— Может, добавки кому-нибудь положить? — ласковый, немного суетливый голос матери заставил Таню внутренне вздрогнуть от резкой смены атмосферы.

Девушка отрицательно мотнула годовой и тепло улыбнулась Ольге.

— Спасибо, мам. Все было безумно вкусно, но я уже объелась.

Искренне поблагодарив родителей, Таня собрала со стола посуду, быстро перемыла её в раковине и, пожелав родным спокойной ночи, наконец-то сбежала в свое убежище.

В комнате она первым делом расстелила чистую, пахнущую свежестью постель. Зайдя в ванную, девушка тщательно смыла с лица остатки макияжа, а вернувшись, распустила волосы, которые тяжелым рыжим облаком упали на плечи. Напоследок Таня настежь распахнула створку окна. Свежий, прохладный ночной воздух мгновенно ворвался в душную комнату, а резкий порыв ветра растрепал ее локоны в разные стороны.

Наслаждаясь прохладой, Таня лениво потянулась, стянула через голову футболку и спустила широкие штаны, оставаясь в одном лишь кружевном нижнем белье. Она стояла спиной к окну, лицом к полумраку комнаты, собираясь взять пижаму, как вдруг...

— Ничего себе у тебя видок, — внезапно прозвучал насмешливый, до боли знакомый голос прямо из темноты комнаты.