Глава 21

Краснова тихо притворила за собой тяжелую входную дверь. Родной дом встретил ее привычными запахами тепла и домашнего уюта, которые немного утихомирили внутреннюю дрожь. Таня устало стянула объемную куртку, повесила её на крючок и с облегчением сбросила со ступней тесные кроссовки.

Из глубины коридора доносился тихий звяканье чайной ложки. На кухне, окутанной мягким светом абажура, сидела мама. Она неторопливо пила чай, листая что-то в телефоне. Судя по идеальной тишине в комнатах, Леши дома еще не было. «Наверняка опять где-то шляется с Варей, без понятия вообще», — равнодушно подумала Таня, проходя внутрь.

— О, Танюш, вернулась, — мама подняла голову и ласково посмотрела на дочь, приподнимая пузатый заварочный чайник. — Будешь чай? Только заварила.

— Ну-у, если с тем вкусным печеньем, то точно буду, — рыжая наконец улыбнулась, усталость на миг отступила.

Она потянулась к пузатой керамической тарелке, которая стояла прямо напротив нее, ломясь от песочного печенья. Пока мама наливала ароматную темную жидкость в любимые кружки, Таня устроилась на стуле. Ольга поставила перед дочерью чашку, села напротив и внимательно, слишком пристально всмотрелась в ее лицо.

— Тебя кто-то побил? — без предисловий, прямо спросила мать.

Этот вопрос заставил Таню вздрогнуть. Печенье едва не выскользнуло из пальцев. На мгновение воцарилась неловкая пауза, в которой было слышно только тиканье настенных часов.

— Нет, мам, ну ты чего? — Таня постаралась вернуть лицу самое невозмутимое выражение, хотя щеки предательски запылали. — Я же тебе еще утром говорила: на меня какой-то ненормальный тип на велосипеде наехал. Вот тебе и весь ответ. Сама засмотрелась, сама виновата.

Звучало это все, честно говоря, не очень убедительно. В голосе сквозила фальшь, которую любая мать почуяла бы за версту. Но Ольга лишь тяжело вздохнула — устраивать допрос с пристрастием и давить на дочь прямо сейчас она явно не собиралась.

— Хорошо, сделаю вид, что безоговорочно поверила, — мама сделала глоток из своей кружки и мягко, понимающе улыбнулась, решив сменить тему. — А с Лешкой-то нашим что стряслось, не знаешь? Ходит второй день хмурее грозовой тучи. С самого утра умудрился мне нахамить на ровном месте, хлопнул дверью и ушел в школу.

— Понятия не имею. Настроение, может, плохое, или в школе проблемы... или что-то другое. Я правда не знаю, — уклончиво ответила Таня, утыкаясь взглядом в свою чашку. Расспросы матери начинали ее утомлять.

— Привет, любимая семья! — этот радостный, громогласный возглас, раздавшийся прямо из дверного проема кухни, заставил обеих женщин вздрогнуть.

На пороге стоял сияющий отец. Его лицо буквально светилось от гордости и счастья, а в руках он сжимал рабочий портфель так, словно это был главный приз в его жизни.

— У меня отличные новости! Меня наконец-то повысили на работе! — объявил он.

Глаза матери в ту же секунду оживились, в них вспыхнула неподдельная гордость. Избавившись от минутной хандры, она буквально с завидной прытью набросилась на отца с крепкими объятиями, едва не сбив его с ног.

— Ну наконец-то! Господи, какой ты молодец! Я же говорила, что они оценят!

— Мои искренние поздравления, пап, ты заслужил, — улыбнулась Таня.

Она поднялась со стула, подошла к родителям и нежно поцеловала мужчину в колючую щеку. После этого девушка тихо выскользнула из кухни. Да, она была искренне и глубоко рада за отца, но стоять там и сюсюкаться, разделяя бурный восторг матери, ей сейчас совсем не хотелось. Слишком много мыслей роилось в ее собственной рыжей голове.

Добравшись до своей комнаты, Таня плотно прикрыла дверь и с облегчением вздохнула. В помещении царил приятный полумрак. Желая поскорее избавиться от душной школьной одежды, она легким движением стянула с себя кофту, бросив ее на стул.

Оставшись в одних лишь свободных широких штанах и лифчике, она потянулась, собираясь переодеться в домашнюю футболку.

— Тань, там... — Лёша осёкся на полуслове, уставившись на сестру.

Заметив, что она стоит посреди комнаты в одном лифчике, брат мгновенно нацепил на лицо свою фирменную ухмылку, хотя в глазах у него всё ещё читалась утренняя хмурость.

— Ой, пардон, мадемуазель, дверью ошибся, — Лёха театрально закрыл глаза ладонью, но уходить даже не подумал. Вместо этого он бесцеремонно прошёл внутрь и уселся на её кровать.

— Лёша, блять, выйди! — Таня испуганно пискнула и тут же прижала кофту к груди, пятясь к шкафу. — Ты стучать вообще разучился?!

Она лихорадочно натянула свободную домашнюю футболку, гневно сверля брата взглядом. Свежие царапины на её плечах и шее на секунду обнажились, и Лёша, несмотря на весь свой пьяный мандраж, который тянулся с ночи, эти следы чётко зафиксировал. Его лицо мгновенно посерьёзнело.

— Так, стоп. Это что за хуйня у тебя на шее? — он резко поднялся с кровати, сокращая расстояние. — Какой, нахрен, велосипед, Тань? Мне мать внизу задвинула твою сказочку, но я-то не слепой.

— Не твоё дело, отвали! — огрызнулась Таня, отворачиваясь к зеркалу и пытаясь поправить растрёпанный пучок. — Сам ходишь как туча, матери с утра нахамил, а теперь ко мне лезешь? Иди вон, к Варе своей ластись, раз она тебя, дура, простила!При упоминании Вари Лёша дёрнулся, как от удара, но тему не сменил. Он подошёл вплотную и жёстко развернул сестру за плечо к себе.

— Не переводи стрелки. Кто тебя тронул? Пятифан? — в его голосе прорезались опасные, глухие нотки. — Если этот опарыш к тебе свои лапы потянул, я его прямо в школе зарою, мне терять нечего.

— Да не Рома это! — в сердцах выкрикнула Таня, и у неё почти вырвалось имя Леры, но она вовремя прикусила язык. Ещё не хватало, чтобы брат устроил кровавую баню из-за школьных стерв. — Это... девки из параллели, ясно? Мы просто не поделили кое-что. Рома тут вообще ни при чём, он мне наоборот... помог.

Слово «помог» вылетело абсолютно случайно, и в голове Тани тут же яркой вспышкой пронёсся тот самый воображаемый поцелуй у забора. Её щёки моментально обдало жаром, а дыхание перехватило. Она судорожно сглотнула, надеясь, что брат не заметит её внезапного смущения.

Лёша внимательно вглядывался в её лицо, шумно выдыхая сквозь зубы.

— Помог, значит? Ну-ну, — парень недоверчиво цокнул и наконец отпустил её плечо. — Короче, Тань. Если эти сучки ещё раз к тебе полезут — говори мне. Я девок не бью, но их парням кабины разнесу так, что мало не покажется. Поняла?

— Поняла, поняла, защитничек, — буркнула Таня, облегчённо выдыхая. — А теперь брысь из моей комнаты, мне уроки делать надо.

Лёша молча развернулся и вышел, на этот раз тихо прикрыв за собой дверь. Таня без сил рухнула на стул перед письменным столом. Внизу из кухни доносился весёлый смех родителей, празднующих повышение отца, а в её собственной голове царил полный хаос. На телефоне, лежащем на краю кровати, внезапно вспыхнул экран. Пришло новое сообщение с незнакомого номера.

Таня потянулась за мобильным, разблокировала его, и её сердце пропустило удар.

«Краснова, ты как дошла? Голова не кружится? А то ты у забора реально как будто в космос улетела. Завтра в кафе без отмазок, поняла? Пятифан.»

Девушка закусила губу, чувствуя, как глупая, но безумно тёплая улыбка сама собой расползается по лицу.