Не ври мне

Минхо не знал, зачем он пошёл туда.

Ноги принесли сами. Как будто внутри него жил какой-то древний компас, который всегда указывал на Хана - даже когда Минхо врал себе, что ему плевать.

Было уже за полночь.

Минхо шёл по пустым улицам и ненавидел себя за каждый шаг. Он же враг. Он же поклялся себе, что забудет этого парня. Что вычеркнет. Что перестанет замечать длинные рукава и пустые глаза.

Но Хан Джисон был как заноза под кожей. Маленькая. Глубокая. Которая не вылезала, сколько ни ковыряй.

Минхо свернул за угол.

И увидел его.

Хан сидел на лавочке у старого заброшенного дома. Того самого, где они раньше прятались от дождя. Того самого, где Минхо впервые взял его за руку - просто так, без причины, потому что рука Хана была холодной, а свою ладонь хотелось согреть.

Сейчас Хан сидел один.

На нём была серая толстовка. Капюшон натянут. Рукава спущены до самых пальцев. Рядом - тот самый рюкзак. Потёртый, старый, с оторванной молнией на маленьком кармане. Минхо знал этот рюкзак лучше, чем свою собственную сумку. Он помнил, как Хан однажды пришивал к нему брелок - смешного кота, которого Минхо подарил.

Брелока больше не было.

- Ты чего здесь? - голос Минхо прозвучал хрипло. Он не планировал говорить. Но слова вырвались сами.

Хан не поднял голову.

- А ты чего следишь за мной? - голос тихий. Без эмоций. Как будто внутри уже ничего не осталось.

- Я не слежу.

- Врёшь.

Минхо замер. Обычно он бы разозлился. Огрызнулся. Сказал что-то резкое, чтобы защититься. Но сейчас он стоял и смотрел на Хана - на его бледное лицо, на тени под глазами, на то, как сильно он исхудал за последние месяцы.

И внутри у Минхо что-то оборвалось.

- Хан, - тихо позвал он.

Тот вздрогнул.

Минхо не называл его по имени. Никогда. Только «Джисон» или «Джисони» в шутку. Но сейчас - фамилия. Как холодная вода. Как признание того, что они больше не друзья. И всё равно это имя сорвалось с губ, как будто Минхо не мог произнести ничего другого.

- Хан, посмотри на меня.

- Зачем? - Хан поднял лицо. И Минхо пожалел об этом. Потому что глаза у Хана были мёртвые. Совсем. Те самые глаза, в которых раньше горел свет, сейчас напоминали потухшую лампочку. Серые. Пустые. Без надежды.

Минхо сделал шаг вперёд.

Потом ещё один.

Он сел рядом на лавочку. Не близко - оставил полметра, которые пахли разбитой дружбой и ненавистью, которую никто на самом деле не чувствовал.

- Я видел твои руки, - сказал Минхо. Просто. Без предисловий.

Хан застыл.

- Не ври, - прошептал он.

- Не вру. Давно видел. Ещё месяц назад. Ты думал, я не замечу? - голос Минхо дрогнул. - Думал, я слепой? Или просто дурак?

Хан ничего не ответил. Он сжал пальцы в кулаки и спрятал руки под колени. Как будто это могло что-то изменить.

- Покажи, - попросил Минхо.

- Нет.

- Хан, пожалуйста.

- Ты не имеешь права меня о чём-то просить. Ты мой враг, помнишь? - Хан усмехнулся. Но усмешка вышла кривой и больной. - Ты сам так решил. Ты сказал всем, что я никто.

Минхо закрыл глаза.

Это правда. Он говорил. Он помнил каждое слово. Помнил, как Хан проходил мимо в коридоре и делал вид, что не слышит. А Минхо тогда чувствовал себя победителем. Глупым. Маленьким. Жалким победителем, который выиграл войну, но потерял всё.

- Я был идиотом, - выдохнул Минхо.

- Был? - Хан повернул голову. В его взгляде промелькнуло что-то живое. Но сразу погасло. - Ты до сих пор идиот. Только теперь ты ещё и врёшь. Про любовь врёшь. Про то, что тебе не всё равно.

- А с чего ты взял, что мне всё равно? - Минхо резко развернулся к нему. - С чего ты взял, что я не считаю каждую секунду без тебя? Что я не просыпаюсь по ночам и не вспоминаю, как ты смеялся?

Хан молчал.

- Ты просто решил за меня, - продолжал Минхо. Голос ломался, но он не мог остановиться. - Решил, что я ненавижу. Решил, что мне плевать. А ты спросил? Ты хоть раз подошёл и спросил: «Минхо, а тебе на самом деле не похер?»

- А зачем мне спрашивать? - Хан вдруг улыбнулся. Но улыбка была страшная. Такая, от которой хочется плакать. - Ты сам всё показал. Толкал меня. Говорил гадости. Смотрел сквозь меня, как сквозь пустое место. Минхо, если это любовь - то я не хочу знать, как выглядит ненависть.

Минхо вцепился пальцами в край скамейки. Костяшки побелели.

- Это была защита, - прошептал он. - Я просто боялся. Боялся, что ты поймёшь, как сильно ты мне нужен. И уйдёшь. А ты всё равно ушёл.

- Я не уходил. Ты меня выгнал, - Хан говорил спокойно. Слишком спокойно. Как человек, который давно всё похоронил внутри. - Ты выбрал быть моим врагом. Не я. Я просто принял твой выбор.

- Так прими другой! - Минхо сорвался на крик. А потом заплакал. Прямо там. На улице. Ночью. Перед человеком, которого он называл врагом. - Хан, пожалуйста. Не делай этого с собой. Не режь больше. Не прячь пластыри в рюкзак, как будто это нормально. Это не нормально. Ты убиваешь себя по кусочкам, а я смотрю и ничего не могу сделать.

Хан сидел неподвижно. Только веки дрогнули.

- Так легче, - сказал он еле слышно. - Когда внутри всё болит - снаружи должна быть хоть какая-то боль. Чтобы не сойти с ума.

- Это не легче, - Минхо схватил его за плечи. Схватил и не отпускал. - Это смерть. По чуть-чуть. Ты истекаешь кровью, а я... а я просто стою рядом и не могу дышать, потому что ты самый красивый человек, которого я знаю, но ты прячешь раны в рукавах, как будто их не существует.

Хан посмотрел на него.

Долго.

Так, будто видел в первый раз.

- Хан, ты очень красивый. Но зачем? Зачем ты это делаешь? - голос Минхо сорвался на шёпот. - Зачем режешь то, что я когда-то целовал?

И тут Хан заплакал.

Негромко. Без звука. Просто по щекам потекли слёзы, а он даже не пытался их вытирать. Он смотрел на Минхо и плакал, как ребёнок, которого бросили на вокзале.

- Потому что никто не придёт, - выдохнул Хан. - Никто не спасает таких, как я. Ты ушёл. Друзья ушли. А я остался один с этой головой, которая каждый день говорит мне, что я никчёмный. И знаешь что? Боль - это хоть что-то. Это значит, что я ещё живой.

- Ты живой! - Минхо притянул его к себе. Крепко. Так, что Хан упёрся лбом ему в плечо. - Ты живой, Хан. И я здесь. Я пришёл. Пусть я враг. Пусть я последний мудак на земле. Но я здесь. И я не уйду.

Они сидели так несколько минут. Минхо гладил его по спине и чувствовал, как Хан дрожит. Мелко. Часто. Как будто внутри него сломали что-то важное.

- Не умирай, - прошептал Минхо в макушку. - Пожалуйста. Я умоляю тебя. Не убивай себя. Не сегодня. Не завтра. Никогда.

- Ты не можешь меня остановить, - ответил Хан глухо. - Ты даже не знаешь, как глубоко это всё. Ты думаешь, что порезы - это проблема? Нет, Минхо. Проблема в том, что я перестал чувствовать что-то, кроме боли. И если я уберу боль - во мне вообще ничего не останется.

- Тогда я стану твоей болью, - сказал Минхо. - Я буду рядом. Я буду злить тебя. Бесить. Я буду твоим врагом до конца жизни. Только не исчезай. Потому что если ты исчезнешь - я тоже умру. Просто по-другому. Медленно. Каждый день.

Хан отстранился.

Посмотрел на Минхо. Взял его лицо в ладони - холодные, с длинными пальцами, которые когда-то рисовали их совместное будущее в скетчбуке.

- Скажи мне правду, - попросил Хан. - Только одну. Ты любишь меня? Не надо красивых слов. Не надо врать, чтобы я не умер. Просто. Правду.

Минхо смотрел в эти глаза. Пустые. Уставшие. Но всё ещё самые красивые в мире.

- Люблю, - выдохнул он. - С того самого дня, как ты нарисовал меня счастливым. Хотя я тогда не был счастлив. Ты просто увидел то, чего не было. И я захотел стать таким, каким ты меня видел.

Хан кивнул.

Один раз.

Медленно.

А потом убрал руки.

- Спасибо за правду, - сказал он тихо. - Но врать про любовь и правда не стоит. Ты любишь не меня. Ты любишь того Хана, который был раньше. А того Хана больше нет.

Минхо хотел что-то сказать. Закричать. Объяснить. Доказать.

Но Хан уже встал.

Закинул рюкзак на плечо.

Поправил рукав - тот самый, под которым было всё, что Минхо так боялся увидеть.

- Ты опоздал, - бросил Хан через плечо. И пошёл в темноту. - Если бы ты сказал это полгода назад - может, я бы поверил. А сейчас... сейчас просто забудь меня. Ладно?

- Хан! - крикнул Минхо в пустоту.

Но Хан не обернулся.

Он просто ушёл. Так же тихо, как умел только он. Не хлопнул дверью. Не сказал громких слов. Просто растворился в ночи, оставив Минхо одного на лавочке, где они когда-то держались за руки.

Минхо сидел и смотрел в темноту.

А потом достал телефон. Открыл чат с Ханом. Тот самый, где последнее сообщение было отправлено двести семьдесят три дня назад.

«Спокойной ночи, Минхо. Ты мой дом».

Минхо напечатал:

«Я не забуду тебя. Даже если ты меня ненавидишь. Я рядом. Всегда. Даже если я твой враг. Я рядом, Хан. Просто дай мне шанс».

Сообщение ушло.

Серые две галочки.

Синие - через минуту.

Ответа не было.

И не будет.

Минхо знал это. Но всё равно ждал. Сидел на холодной скамейке до самого утра. Смотрел на горизонт. И думал о том, что любовь - это странная штука.

Иногда она не спасает.

Иногда она просто тихо стоит рядом и смотрит, как человек, которого ты любишь, уходит в темноту.

И ничего не может с этим сделать.