Романтично

Потом были его пальцы на коже Джисона — грубые, но точные, как будто он тоже убивал, но по-другому. Были стоны, приглушенные ладонями. Был запах грозы, смешанный с запахом их тел. Было то, что невозможно описать словами — только чувствовать.

Джисон шептал ему на ухо что-то бессвязное, порванное — «Минхо, пожалуйста», «не останавливайся», «я твой, блять, слышишь, твой». А Минхо в ответ кусал его плечо, оставляя следы, которые заживут через неделю, но он хотел, чтобы они остались навсегда.

Он хотел, черт возьми, оставить на Джисоне свой след.

Потому что если уж он решился сломать свои правила — то по-крупному.

А потом наступила тишина.

Не гроза закончилась — она все еще бушевала за окном. Тишина наступила внутри. Между ними. Та, которая бывает только после настоящей близости — ни сожалений, ни вопросов, просто тяжелое дыхание и горячая кожа под ладонями.

Джисон лежал на груди Минхо, слушая его сердце.

— Стучит, — сказал он.

— У всех стучит.

Джисон поднял голову. Посмотрел на него. Минхо выглядел непривычно — растерянным. Без маски. Без «холодного принца». Обычным парнем с растрепанными волосами и чужими губами, припухшими от поцелуев.

— Как ты? — спросил Джисон.

— Не знаю, — честно ответил Минхо. — Я не помню, когда последний раз было так… неодиноко.

— Это называется «быть с кем-то».

— Это называется «опасно».

— Вся наша жизнь — опасность, Минхо. Хочешь завтракать — можешь подавиться. Хочешь дышать — можешь вдохнуть газ. Хочешь быть один — можешь сойти с ума от тишины.

— А хочешь любить — можешь умереть, — договорил Минхо.

— Лучше умереть, любя, чем жить, ненавидя. — Джисон поцеловал его в подбородок. — Так говорят мудрецы.

— Ты не мудрец.

— Я псих.

— Согласен.

Джисон рассмеялся. Тихо. Устало.

— Я люблю тебя, — сказал он просто.

Минхо сжал его плечо.

— Идиот, — прошептал он. — Конченый идиот.

— Это не ответ.

— А я не умею отвечать на такое.

— Тогда научись. У тебя есть время.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я никуда не уйду. — Джисон прижался щекой к его груди. — Даже если ты будешь гнать. Даже если будешь молчать. Даже если приставишь пистолет к моей голове. Я останусь.

— Ты реально думаешь, что я постелюсь? — спросил Минхо. — Я тебя грохну во сне, Джисон.

— Тогда мы умрём в одной постели. — Джисон зевнул. — Романтично.

Минхо хотел сказать что-то еще. Что-то колкое, защитное — чтобы оттолкнуть. Чтобы восстановить дистанцию.

Но вместо этого он просто обнял Джисона крепче.

Потому что врать себе больше не имело смысла.